46. Любимая

Дорогие мои читатели, я добавила ссылку на группу в Телеграм в раздел ОБО МНЕ, чтобы не теряться. Буду рада видеть вас на канале. Пока там тихо и пусто, но мы зажжжжжём))

ЛЕОНИД

Дочь рыдает до красных пятен на лице, и даже мужики из службы безопасности чувствуют себя неловко, бегая глазами по салону бронированного бусика.

—И прекрати ныть! Еще одна актриса недоделанная, понахваталась привычек у новой подруги, — Рита пытается успокоить заходящуюся в плаче Юлианну.

—Рита! — одергиваю ее предупреждающе.

—Не риткай мне! — не стесняется людей. —Не дочь, а предательница!

—Ууу-у-у, — раздается утробный почти звериный плачь, Юся впала в истерику,

—Марго! Прекратила, я сказал! Еще слово и пешком по объездной пойдешь. Ты меня знаешь, — рычу.

Зыркает разъяренно, но затыкается.

Протягиваю дочери бутылку с водой, но она отпихивает. Не отказывается, а прям лупит рукой по пластику. Сжимаю челюсть и раздуваю ноздри.

Мы обязательно поговорим с ней, когда успокоится.

А сейчас успокоиться не мешало бы мне самому. Воображение нарисовало самые страшные картины того, что могло произойти с Юсей, когда она пропала сегодня.

Ей нельзя оставаться в стране сейчас, Шадров долго флиртовать со мной не будет и непременно ударит в ахиллесову пяту. Дочь — мой криптонит, и он это знает.

Адреналин хреначит так, что вены на шее вздуваются. На автопилоте в состоянии абсолютного аффекта двигаюсь.

На телефоне высвечивается Тоха Орлов:

—Дядь Дём, ты где? — звучит обеспокоенно.

—Домой еду, че хотел?

—Слава тебе! Сруливай сейчас же с маршрута, в тайгу пиздуй. На твой дом только что налёт был, охрана не справилась… — слышу напряженный голос. —Мы с пацанами уже мчим.

—Твою мать! Там Алевтина Ивановна…

—Щас все проверим и отрапортуем, ребята Гвоздя тоже едут, он сказал, подключит кого-то еще. А тебе лучше не соваться в город в принципе. Сегодня было не просто предупреждение…

—Разворачивай в аэропорт, — прикрываю трубку и говорю нашему водиле. —Скоро буду, Тоха. Отзвонись мне.

—Ты глухой, Дёма? Вали из города, пока не утрясем. Уяснил?

—Ага… — бросаю для вида.

—Упрямый осел, — раздается выдох. —Ты же не свалишь?

—Нет. Жди, — сбрасываю.

—Что случилось? — Рита подает трясущийся голос.

—Случилось то, что вы обе летите в Италию. Сейчас же!

—Дёмин, ты сдурел? Я только оттуда! — она пучит глаза.

—Пулю в лоб хочешь от Шадрова? — рявкаю. —Присмотришь за дочерью, пока я не прилечу.

Рядом раздаются прерывистые всхлипы, но Юлианна не спорит. Ей страшно.

—Шеф, наши отписались, что сейчас привезут паспорта от Видаловых, — говорит СБшник. —Машина подоспеет за нами.

—Хорошо, — говорю вслух, а сам понимаю, что нихрена хорошего в ближайшее время не произойдет.

В аэропорту сразу берем вип-зону, оформляем Риту с Юлианной на ближайший рейс. Мне невыносимо тошно, что я бросаю ребенка один-на-один с мамашей, но другого выбора нет.

Вопреки сказанному вслух при СБ, приобретаем билеты в совсем другом направлении. Сейчас я не доверяю никому.

Сердце работает на повышенных, будто еще секунда и я потеряю все.

—Дёмин, в одних трусах нас из страны выпроваживаешь! За свои же грешки, — тычет в меня пальцем.

—Это и твой грешок, Видалова. Радуйся, что при дочери я не намерен вспоминать прошлое. На дом напали, скоро и до вас доберутся, поэтому послушно заткни свой рот, я и так еле держусь, чтобы не сравнять здесь все с землей! Трусов на месте купишь.

Провожаю глазами двух пассажирок: зареванную, которая даже не обняла меня на прощание, и вторую мегеру, которая демонстративно не разговаривает с дочерью.

Минуты до взлета тянутся бесконечно, а время до звонка Тохи и того дольше.

—Слушаю, — сглатываю.

—Бабуля Алевтина ваша жива и почти здорова, но прикладом по голове ей съездили знатно, уже отправили на скорой в больницу. Охранник один ранен, с ней повезли.

—Бля… В остальном?

—На память пулеметная очередь на стене в детской, Дём… Я, конечно, не верю в совпадения, но это чудо, что ее вечером дома не оказалось. Да и тебя самого.

Закрываю глаза и делаю несколько глубоких вдохов-выдохов, успокаивая мотор.

—Чудо, говоришь...

Это, чудо — Катя.

Фурия, которая окольными путями вывезла Юлианну тихо и в неизвестном направлении. Обскакав всех, нахер, головорезов.

—Прием, Лёня! Ты тут? Не замолкай, нахрен, а то я думаю, что тебе башку прострелили!

—Тут я, Тоха… Выезжаю сейчас.

—Нет! Тебе ни на работу, ни домой соваться не стоит, отсидишься кое-где. Щас за тобой сам Гвоздь приедет, нужно переговорить без лишних глаз. Соблюдаем осторожность!

Нарезаю круги по неуютному холлу ночного аэропорта, переваривая происходящее. Ощущение, что даже сейчас за мной наблюдает кто-то через прицел винтовки. Забытые ощущения.

Соберись, бля!

Мой самый большой страх, жизнь дочери, временно нейтрализован, пора приходить в себя.

В этом деле важен холодный мозг. Жесткий. Бескомпромиссный. Мозг ищейки. Я собственноручно найду эту скотину, и заставлю ответить за все.

Гвоздь приезжает быстро, красиво и с мигалками едем в охраняемую зону, обмениваясь лишь многозначительными взглядами.

Оба понимаем, что первым шагом будет поймать за хвост крысу, которая нас сдала.

—Проходи, Леонид, — он пропускает меня в комнату, которой предстоит стать моей спальней на некоторое время. —У меня короткий звонок, и я вернусь.

—У меня тоже.

На смену адреналиновой пелене наступает гадское опустошение. Организм отключает аварийный режим, позволяя соображать более-менее здраво. И чувствовать...

Напряженными пальцами на практически севшем телефоне набираю Катю. Даже в мыслях не смею прокручивать наш диалог, иначе придушу сам себя прежде, чем найду возьму Шадрова за яйца.

Долбоеб.

Гудки… Сброс.

Повторный звонок и вовсе не проходит, а в мессенджере больше не отображается ее контакт, видимо, закинула меня в черный список.

И поделом.

Я, тварь перепуганная, крайне низко и незаслуженно обвинил Фею, спасшую жизнь моему ребенку сегодня.

Любимую Фею.