47. Кровоточит

ЛЕОНИД

—Всё, порешали, Лёнь, федералы и представители внешней разведки будут рано утром, — Гвоздь проходит и присаживается на единственный стул в комнатушке. —Наши успели передать серьезные доказательсва из-за границы... Он буквально сегодня запрещенку переправлял, поэтому так переполошился насчет тебя.

—Брать будем! — выдавливаю. Внутри смесь из злости и сожалений.

—Будем брать мы! — уточняет. —Не ты… Ты — гражданский, никуда не поедешь. Достаточно ваших с Орловым данных, благодаря которым мы его за задницу взяли. —А ты проспись!

—Дождусь, чтобы дочь отписалась, что долетела, — выдыхаю измотано.

—Хороший ты батя, Дёмин. Скоро все закончится и заживете спокойно. Это я тебе своими будущими звездами на погоны за Шадрова гарантирую, прижмем гниду! — морщинисто улыбается.

—Просьба личная есть, Север Игоревич. Можете присмотреть за девушкой, я не уверен, успел ли гад наши отношения проследить. Не хочу, чтобы из-за меня с ней что-то случилось. Мои СБ на хвосте, но как показала практика, они для Шадрова не преграда.

—Не вопрос, кто такая?

Называю ему координаты, Гвоздь уходит, и я остаюсь один.

Не нахожу себе места. Из-за раненых на моей територии людей, из-за налёта на дом и предстоящей операции захвата, а еще больше из-за Кати.

Прикрываю веки и прокручиваю свои обжигающие слова, которые вылетели прежде, чем я пришел в себя.

Обвинил Фею, пока внутри господствовала гордость, что я прав и любые жертвы оправданы.

Не любые. Это очень большое заблуждение, на которое я сам же и напоролся.

Прихожу к одной единственной мысли о том, что я никогда раньше не любил никого, кроме дочери. Никогда не был уязвим перед чувствами. А сейчас нанесенная самому себе рана противно кровоточит.

Вспоминаю, как она смотрела на меня у кинотеатра, поджав дрожащие губы. Еще и с пониманием спрашивала, что случилось. А я одернул руку. Твою мать…

Вырывая из мыслей в темноте наконец-то светится экран, сообщая о том, что Рита с Юлианной прибыли в пункт назначения. Сухо, без приветствий и прощаний. Просто: “Долетели, едем в отель.”

Телефон гаснет, уступая место пустоте, которая становится невыносимой. Пустота без дочери. Пустота без Кати.

Засыпаю в тревожных мыслях прямо в одежде. Сознание то и дело выдергивает из дремоты в паршивую реальность.

И где-то в параллельной вселенной между сном бодрствованием мое сознание находит ответ на то, кто меня слил. Это было так очевидно. С самого начала. Вот же простофиля старый…

Утром я сижу в полутемном конференц-зале вместе с Тохой, мы даем показания и передаем все добытые материалы.

Вокруг металлического стола десяток кресел, одно из которых сейчас занято Гвоздем. Рядом, облокотившись на спинку кресла, сидит Воронцов, главный группы захвата, а также ребята из федеральной службы.

—Вечером будут накрыты сразу несколько его точек здесь и в ближнем зарубежье, от официальных фирм до личного имущества, — они долго обсуждают детали операции.

—Каков ваш план на случай провала? — уверенно заявляю я, перебивая его.

—Провала? — Воронцов улыбается слегка улыбается почти снисходительно.

—Именно. Зная Шадрова, у него уже готовы пути к отступлению.

—Вы ставите под сомнение наш профессионализм? — он принимает мои опасения на свой счет. —Мы просчитали и эти варианты. Да, Вы знаете Шадрова лучше всех. Но не забывайте — здесь речь не о Вашей личной мести.

—Вас понял, — киваю, несмотря на внутренний протест. Тоха коротко переглядывается со мной, понимая, что я планирую поступить по-своему. —Есть другой момент. Я знаю, кто сдал нашу слежку…

Мужики пристально сканируют меня глазами в поисках ответа. Тоха рассказал мне, что сегодня они перетрясли мой офис в поисках крысы. Только вот искали они не там.

—Это Крот, заказчик Шадрова, — заявляю со стопроцентной уверенностью. —Видимо, после летнего заказа правила игры сильно изменились, и Кроту стало невыгодно убирать Шадрова. Проще стало убрать меня.

—Я этого не слышал, Дёмин, такие связи тебе не в карму, — усмехается Воронцов.

—Подозреваешь их сотрудничество? — щурится Гвоздь.

—Обосрались, наверное, — вмешивается Тоха. —Не думали, что мы реально зайдем так далеко и раскопаем схему с поставками. Крот понял, что может быть следующим в нашем списке.

—Значит, сегодня берем обоих. Крот слишком долго отсиживался в тени.

—Всем полная готовность! Вечер будет жарким, — Воронцов поднимается и идет в сторону двери, за ним маршируют и остальные.

—Всем, кроме Дёмина, — Гвоздь пытается взглядом унять мой пыл, прекрасно понимая, что у него не получится.

Вопреки попыткам удержать меня, я увязался за основной группой захвата, которая планирует брать самого Юлия. Увязался на расстоянии и без разрешения.

Паркуюсь поодаль, там, где рядами тянутся металлические контейнеры — прямо передо мной раскинулся складской комплекс на окраине города. Шадров внутри. Я это знаю.

Сверяюсь с часами и начинаю обратный отсчет про себя.

Три, два, один…

Темные улицы внезапно становятся слишком яркими и слишком громкими из-за десяток машин с мигалками.

Команда не получает сигнал, и вдалеке раздается оглушительный взрыв. Одна из дверей склада вылетает с треском, и бойцы врываются внутрь.

До меня доносятся лишь крики и едкий химический запах. Где-то в центре всего этого хаоса должен быть и крестный Юлианны.

—Тоха, как там? — отзваниваюсь Орлову, который следит за операцией из офиса.

—Наша группа прижала их к земле, на границе остановили ту самую фуру. Игра окончена.

—Самого Шадрова взяли?

Он не успвает ответить, потому что я своими глазами вижу его , Шадрова. Высоко худощавая фигура мелькает между контейнеров и ныряет в один из них.

—Он уходит!

Дверь контейнера поднимается, и из нее выезжает неприметная черная машина.

—Дёмин, не вздумай увязаться!

—Передай всем машинам — за черной маздой, он уходит по шоссе, я буду на хвосте, — кричу я в трубку и завожу мотор.

По маршруту я сразу догадываюсь, куда он направляется. Он едет прямиком в порт, когда-то это было нашим проверенным местом, уйти хочет.

Адреналин ударяет в кровь, зрение становится особенно острым, а душа жаждет... нет не мести. А прекратить это все раз и навсегда.

Нажимаю на газ, машина рычит, и расстояние между нами быстро сокращается. Свет фар пробивается в его салон.

Ровняюсь с ним и выворотом руля тараню в бочину. Машина Шадрова виляет в сторону, бесконтрольно съезжая на обочину. Я едва успеваю затормозить.

Вылетаю из тачки, мне нужно выиграть время, задержать его, пока не прибудет подкрепление.

Слышу хлопок двери, он тоже направляется навстречу. Жилистое лицо освещает только тусклый свет фонарей.

Он изменился. Черты лица стали жестче и бесчеловечнее.

—Ты правда решил, что я уйду в наручниках, брат? — кривит рот в подобии ухмылки.

—Ты никогда не был моим братом. И это конец твоему беззаконию.

—Я смотрю, ты готов умереть за закон? Ты всегда был слишком правильным, слишком мягкотелым. Что ж… — его рука сжимает что-то у бедра.

Шадров резко выбрасывает руку с пистолетом вперед, раздается выстрел, и я чудом уклоняюсь, чувствуя, как что-то обжигает плечо. Это меня задело?

Нет времени думать, бросаюсь на него, сбивая с ног.

Он палит без разбора, но я своей тушей фиксирую его руку, а другой крепко всаживая по морде. Отшвыриваю писталет и прохожусь по его обезображенному злостью рылу кулаками.

Внезапный гул вертолетов над головой заглушает мой собственный пульс. Сзади раздается звук сирен, свет мигалок заливает дорогу.

В считанные секунды группа захвата занимает позиции.

—Это за дочь, — наношу контрольный удар, а затем меня стягивают с него.

Его поднимают вверх и надевают наручники. Его забирают оперативники, и я словно за пеленой смотрю на его силуэт, исчезающий в кузове патрульного автомобиля.

—Дёмин, блядь! Зачем ты полез? — Гвоздь несется на меня сквозь толпу, а затем крепко по-отцовски обнимает. —Но молодец, еб твою налево!

С трудом осознаю происходящее.

Смесь ненависти, облегчения и ускользающей картинки.

—Дёмин! Дёмин! Не падай! Он ранен, мать вашу! Тут все в крови!

Последнее, что чувствую, это холодная земля, на которую я сползаю.

Что, если я прямо сейчас окочурюсь? Катя ведь даже не узнает, как же адски я жалею о каждом своём слове…