48. Катенька...

КАТЯ

—То есть, я правильно понял, ты предлагаешь мне фиктивно жениться и к тому же стать отцом? — внимательные глаза Германа изучают мое лицо.

Мы сидим в уютном ресторанчике, и я впервые подробно рассказываю кому-то об этой части своей жизни: о малышке, которую успела полюбить и о том, что я могу ее потерять.

На удивление Герман не осуждает, не удивляется, не задает лишних вопросов. Он воспитан, сдержан и галантен.

Операция Звездочки прошла успешно, и мы с ней даже успели немного поиграть с конструктором, прежде чем она снова уснула. Я лежала рядом и поглаживала ее пухленькую ладошку, пока Гера не приехал за мной в клинику.

Благодаря этому у меня более-менее спокойно внутри, не считая глупого сердца, которое то и дело заставляет проживать тот вечер с Леонидом снова и снова.

—Эээ… ну, если резюмировать, то да, — неловко улыбаюсь. В голове моя просьба о фиктивном браке звучала куда более реалистично. —Мы заключим какие хочешь соглашения, брачный контракт, например. Я не претендую вообще ни на что, мне просто нужен муж… Ненадолго.

—Мхм, — задумчиво произносит он, потирая подбородок. —Ты знаешь, как я к тебе отношусь, Катюш, и, признаюсь, мне еще никто не предлагал свадьбу…

—Это же понарошку, — неожиданно для себя беру его за руку, —мы распишемся, удочерим малышку, а потом…

—В бизнесе и в законе не бывает понарошку, Кать, опека — это серьезно. Нас ведь будут проверять, — он бережно накрывает мою ладонь своей второй рукой. —Что насчет подтверждения нашего совместного проживания? Что насчет того, что я должен буду дать ребенку свою фамилию? А бракоразводный процесс и суды по поводу родительства?

—Не будет судов, мы же договоримся? Да? Поживем вместе некоторое время для вида, — блею в ответ, потому что перед здравыми аргументами я чувствую себя очень глупой.

—А чувства? Как о них договориться? — в его глазах мелькает грусть. —Что я скажу своим родителям и братьям? Я не смогу скрывать от семьи тот факт, что я внезапно женился и стал отцом. Что, если я привяжусь к малышке? К тебе?

Совсем не подумала об этом. Ни разу.

—Я… я не знаю, — выдыхаю. —Прости, это правда очень эгоистично с моей стороны. Очень глупо было предлагать тебе подобное, — забираю у него руку. —Я поищу кого-нибудь другого.

Начинаю складывать телефон и портмоне в сумочку и подзываю официанта, чтобы рассчитал нас.

Герман хмурится и жестом показывает официанту, чтобы он не спешил.

—Подожди, Кать, — он прикрывает глаза. —Просто это все слишком спонтанно, мне нужно время обдумать мой ответ, — говорит и немного горько смеется, — чувствую себя неопределившейся невестой.

—Я умею ставить в неловкие ситуации, я знаю.

—Слушай, я очень хочу тебе помочь. Я не могу допустить, чтобы ты выпрыгнула замуж за какого-нибудь беспринципного человека, и влезла в еще большие проблемы, когда дело дойдет до развода.

—Да уж, такой опыт у меня уже имеется, но, Гер… Я просто умру в ту же секунду, когда ее заберут, понимаешь? От меня останется только выпотрошенная оболочка без души. Даже думать не хочу, что Злату увезут на край света. Я — ее мама! Я!!! — не собиралась снова плакать, но, как только думаю об этом, голос сразу же дрожит.

Герман подсаживается ближе и по-дружески крепко обнимает меня.

—Дай мне время посоветоваться со своим юристом, ладно? Это не так просто, как ты себе это представляешь. Плюс нет гарантии, что органы опеки сделают выбор в пользу нашей семьи. Ты это осознаешь?

—Н-нет… Не хочу об этом думать, — шмыгаю.

—Обожаю твой боевой инфантилизм, — он шутливо ерошит мои волосы.

—Жаль, что он подходит лишь для праздников, а не для жизни…

—Обещаю не затягивать с ответом, — он чмокает меня в макушку.

—Все-таки надо было купить тебе кольцо, — хрюкаю от смеха сквозь слезы.

—Балда, ты, Катерина Вац. Это сделаю я.

Чуть позже Герман возвращает меня в клинику, где мы проводим еще несколько дней, так как послеоперационный период восстановления оказывается дольше, чем я себе это представляла.

Златке наложили шину для фиксации сустава, которую снимут через пару недель, если не будет осложнений.

Во время тихого часа я убегаю с ноутбуком в больничную столовую, где пытаюсь работать, пока меня не выгоняют перед следующей подачей еды.

—Алло, Катюш, — мне звонит Инга, —Ты просила согласовывать большие чеки с тобой, помнишь свою заказчицу с выставкой картин?

—Елену Видалову? Конечно! — еще бы, у меня большие надежды на этот заказ.

После открытия спа-поселка мы смогли закрыть значительную часть большого кредита и полностью погасить тот, что поменьше. Осталось еще… еще много, но мы ведь движемся в верном направлении!

—Так вот, она сейчас звонила, просит увеличить смету, хочет пригласить кого-то из артистов, желательно с живым аккомпанементом.

—В декабре это баснословные деньги, все адекватные певцы уже разобраны на корпоративы, — прикусываю карандаш. —Только если переманивать кого-то за дополнительную сумму…

—Вот она на это и намекает, говорит, что оплата не вопрос, подтверждаешь?

В мозгу невольно идет подсчет процента, который мы получим за такую сделку. Блин, нужно соглашаться! Мне скоро показывать справки о доходах фирмы.

—Да, я позвоню продюсеру, которому мы в прошлом году организовывали автограф-сессию для группы, думаю, что-то подскажет.

—Хорошо, — слышу, как Инга вбивает данные. —Ты когда домой-то вернешься?

—Блин, пребывание затянулось, о выписке пока ни слова, надеюсь, послезавтра…

—Ого, ты только предупреди заранее, окей? Я нам что-нибудь особенное приготовлю, — улыбается, —вряд ли больничная еда радует. Кстати, Лёшик просил тебе передать, что он забрал Цибулю и твои вещи, а ключи от квартиры твоего здоровяка оставил там же в почтовом ящике.

—Передай ему спасибо, с меня должок. А сам Леонид не заходил в офис? — спрашиваю с нелепой надеждой, вдруг прибегал извиняться.

Глупо, но я этого жду.

—Нет, малыш, иначе я бы ему уже наваляла! Он не появляется в офисе уже давно, судя по отсутствию его пикапа.

—Ммм, наверное, улетел в Италию, Юлианну подальше от нормальной жизни увез… Ладно, попробую поработать, пока Злата не проснулась.

Вот и всё… На душе горестно.

Вещи получены, я вроде как выхожу замуж, да и сам Амбал не спешит искать меня уже который день.

Захлопываю крышку ноутбука и бреду по коридору в палату.

Златка хнычет от боли даже во сне, когда действие обезболивающих снижается.

Глажу ее по нежным волосикам и решаю, что мне обязательно нужно ее чем-то порадовать, и тут же вспоминаю об огромном фиолетовом медведе.

Становится стыдно за то, что косолапому незаслуженно досталось от меня в ту ночь. Упс…

Прошу медсестру присмотреть за малышкой и еду к себе в квартиру, чтобы привезти игрушку в палату. Вот радостного визгу-то будет!

Вхожу в теплый подъезд, что особенно приятно после промозглого осеннего дождя, и с трепещущим сердцем открываю квартиру.

Я трусиха так и не решила вопрос с ремонтом, поэтому не знаю, чего ждать за дверью.

Первым делом замечаю, что стремянки пропали, а в коридоре появился шкаф-купе.

Вот же блин!

Заглядываю в ванную, где поблескивает душевая кабинка и новые полочки, а затем шагаю в спальню, включаю свет и вздрагиваю от неожиданности.

На кровати в обнимку с медведем дрыхнет Леонид. Без стеснения и верхней одежды он утробно храпит и даже не слышит моих передвижений в пространстве.

Вспыхиваю от коктейля эмоций, на щеках моментально выступает румянец.

А вот фиг ему, а не моя радость!

—Ты не ма-а-ать, и никогда ею не бу-у-удешь! — зло перекривляю его полушепотом.

Как там Герман сказал? Боевой инфантилизм?

Именно он включается, когда я начинаю взвешивать, удастся ли мне вытащить медведя из-под Амбала так, чтобы он не проснулся.

Шагаю ближе и двумя руками берусь за лапу с надписью kiss me и тяну на себя.

Мишка поддается, и спящий Амбал медленно скатывается на кровать. И, когда его плечо достигает кровати, он вдруг подскакивает с матерными криками, будто его перекосило от боли.

—Ай… Ёбвашу! — он едва фокусирует зрение на мне. —Катенька…

Только сейчас замечаю, что его правое плечо и грудная клетка туго перемотаны бинтами, а на лысине красуется глубокая заживающая борозда. Он что, ранен?

Глаза впали, да и сам Лёня выглядит очень бледным. Кажется, медведь был нужен ему в качестве безболезненной опоры. Ой...