62. Убью!

—Видимо, Ваш организм считает иначе. Вы совершенно точно беременны, — он кивает.

Инстинктивно прикладываю руку к пока что несуществующему животу и ошарашено хлопаю глазами.

—Но вот что нас очень беспокоит, и почему я вызвал Вас сюда — это анализы. У Вас очень низкий уровень гемоглобина и ферритина, другие показатели тоже оставляют желать лучшего. Вы находитесь на грани анемии. Вам нужна комплексная терапия и как можно скорее. Вы меня слышите?

—Да-да, терапия…

Сергей Викторович рассказывает, что передал меня своему коллеге по клинике с соответствующим профилем, а в моей голове складывается паззл: тошнота, постоянная слабость, неконтролируемые слёзы и мое неадекватное желание есть мясо.

Господи…

В доказательство мне снова хочется плакать.

—Поняла Вас, сейчас же запишусь на прием в регистратуре. Еще раз спасибо Вам за такой чуткий подход, — благодарю врача, ведь он вполне мог отделаться смской, и не тратить на меня свое дорогостоящее время. —Извините, что с грудью не вышло.

—Вашу дату быстро забрали. А насчет груди не переживайте. Подождите с полгодика — нужный размер не заставит себя долго ждать, — он подмигивает.

Мы прощаемся, и я оказываюсь в коридоре.

—Ну, что там с сисюнями? — весело подскакивает Инга.

—Ингусь, ты лучше снова присядь… Я тоже беременна.

—Боже, Катя! - Инга прикрывает рот рукой. —Это правда?

—Я сама в шоке. Уже семь недель…

—Семь? Почти два месяца? И ты не догадывалась? Катя, блин!

—У меня с подросткового возраста цикл сбивчивый, за ним следить бесполезно… Меня поэтому и начали по анализам таскать, когда зачать не получалось…

—Получается, ошиблись? — осторожно спрашивает Инга, сдерживая радостный порыв.

—Вроде того… — говорю неуверенно, а потом из меня вырывается нервный смешок. —Мне так страшно, Ингусь…

—Девочка моя! — она крепко-крепко обнимает меня, подставляя плечо для моих рыданий.

Только что моя жизнь и всё, что я знала о себе, перевернулась с ног на голову.

—Я так рада за тебя, малышка! — она гладит меня по волосам. —Я так понимаю, отец — Леонид.

—Угу-у-у, — шмыгаю в плечо, —бык осеменитель, блин.

—А чего так грустно? Радоваться надо!

—Так я и счастлива-а-а, — вою на плече. —Я просто ничего не понимаю… и не верю.

—Беременна… Это же чудо какое-то! Слушай, мы же родим примерно в одно время! — гонит коней подруга.

—Только бы моему бедному сердечку выдержать всё это… Как я одна с двумя детьми будут?

—Не одна! С тобой будет муж!

—Вот же елки-палки! Муж! Получается, я Герману свою беременность подсовываю, что ли? — ледяной страх сковывает. —Он точно меня пошлёт… А потом и Лёня узнает, и вообще пипец будет, — закрываю лицо руками.

Мой и без того идиотский план летит в тартарары.

—Так, дыши глубже! Теперь тебе желательно поменьше нервничать, — Инга берет меня за руку и ведет вниз. —Вы с Германом клялись друг другу в любви и верности? Нет! Он в курсе твоего плана и знает свою роль? Да!

—Нет, свадьбу надо отменять…

—Ни за что, Катя! Подумай о Злате. Хочешь, я сама скажу Герману о твоей беременности?

—Нет, это слишком жестоко. Я сама скажу, и пусть он решает.

Последнее, что я помню — это запись к врачу в окошке клинике. Дома я моментально отрубаюсь от переизбытка эмоций.

Утром просыпаюсь от тошноты и бегу к белому другу.

Теперь, когда я знаю о своем положении, я бесконечно прислушиваюсь к организму и недоумеваю, как я могла не почувствовать этого раньше.

Хотя я бы все равно не поверила. И сейчас мне страшно, что это просто сон, ошибка или насмешка…

Надо же, я буду мамой.

«А Амбал папой! Ты обязана ему рассказать!» — гаденько добавляет совесть.

От ее мук меня спасает Инга, которая приехала пораньше помочь мне собраться.

Сегодня день икс. Сегодня я вписываюсь в свою самую большую авантюру, еще и без гарантий.

—Так, еще одну жемчужинку вот сюда, — подруга завершает мой образ.

Мы красимся, причесываемся и параллельно завтракаем несколько часов. Аппетиты к обеих сейчас отменные.

—Ты — роскошная невеста! Тебе очень идет белый. Идём, нам нужно спешить, Герман подъезжает.

—Уже? — смотрю на часы. —До ЗАГСа еще три часа!

—Наверное, по документам что-то нужно успеть. Обувай свои белые сапожки, и вперед от бедра в новую жизнь! — поторапливает она.

Герман стоит во дворе, опершись о машину. Из под пальто виднеется нарядный костюм, волосы аккуратно убраны назад. Хорош собой, засранец.

Любая другая девушка что угодно бы отдала, чтобы сейчас ехать с ним к алтарю вместо меня.

Шагаю навстречу и чувствую непреодолимое чувство вины перед ним и его семьей.

—Моя Богиня! — Гера протягивает мне маленький букет кремовых роз, целует руку, а затем помогает нам с Ингой сесть в машину.

Мы минуем город и сразу выпрыгиваем на объездную трассу.

—Эээм, а куда мы едем?

—Я решил сделать тебе сюрприз: у нас будет приличная церемония.

—Не нужно ничего, — сокрушаюсь. —Это же просто… роспись.

Герман ухмыляется и коротко переглядывается с Ингой через зеркало заднего вида.

—Зато приятно будет вспомнить, когда все закончится, — он пожимает плечами.

—Кстати, — спохватварюсь, —ты взял с собой бумаги? Мои личные документы уже который день у твоего юриста…

—Кредитов я на тебя не брал, не бойся, — улыбается, —а бумаги уже ждут нас на месте. Все схвачено!

—Расслабься, сегодня твой день, — поддакивает Инга.

Дорога кажется знакомой, и через некоторое время мы подъезжаем к спа-посёлку.

—Вот мы и приехали, ресторан с выездной регистрацией — только для нас.

Не слишком ли роскошный сюрприз?

Сейчас здесь особенно сказочно: деревья покрыты пышным снегом, а дым топящихся печей треугольных домиков добавляет картинке уюта.

Мы хрустим по расчищенной дорожке, и я стараюсь не раздражаться на предприимчивость Германа с Ингой.

Мне совершенно не до праздника. Я просто хочу забрать свою девочку…

Ой, интересно, а кого я жду? Тоже девочку? Или мальчика? Родится лысый, сразу копия папаша….

Мы ступаем на деревянный помост огромного ресторана-шале, который приветливо подмигивает огоньками, Инга заныриват в двери, а я резко торможу Германа.

—Гер…

—Да, Кать? — он смотрит так понимающе, будто давно всё знает.

—Я… я… — боюсь вымолвить и слово.

—Давай я скажу, — он берет меня за руки, согревая их. —Я знаю, что тебе нелегко дается происходящее. И я поражен твоей смелостью. Не каждый решится взять ребенка из детдома и не каждый будет его лечить и оберегать, Кать. А ещё каждый пойдет на такой отчаянный шаг, как свадьба с нелюбимым человеком… — эти слова даются ему особенно тяжело.

Он делает паузу, а у меня сердце сжимается.

—Когда я спросил тебя, любишь ли ты Леонида, ты ответила, что любишь Злату, а остальное не имеет значения… И в этой фразе я прекрасно услышал ответ «да».

—Гер, — шепчу и крепче сжимаю его руку.

—Он счастливчик, — горько ухмыляется, —потому что ты невероятная, Катерина Вац. И я очень люблю тебя. Всегда любил. А как говорит мой отец: если любишь по-настоящему, то готов на всё, чтобы человек был счастлив.

—Ты не заслуживаешь этого! Прости, что так поступаю с тобой.

—И после всего этого я всё ещё готов стать твоим мужем… пусть и фиктивным.

Его силуэт вдруг расплывается от нахлынувших слёз.

Герман приобнимает меня за плечи и заводит в пустой холл ресторана. Он помогает мне снять верхнюю одежду, передавая ее в гардероб.

Он по-джентльменски подает мне руку и мы становимся у распашных деревянных дверей, ведущих в основной зал. Почему-то мне кажется, что я слышу голоса людей…

Если до этого я нервничала, то теперь чувствую себя неловко и подавлено.

Нет, не заслуживает Герман этого…

—Позволь мне обнять тебя на прощание, — говорит мягко и притягивает меня к себе.

—Ты передумал? — вздрагиваю.

—Нет, но я считаю, что нужно быть с тем, кого любишь.

На этих словах двери перед нами распахиваются, являя мне уютный зал, полный гостей.

Герман уверенно увлекает меня вперёд, ведя по ковровой дорожке к стойке регистрации.

Впереди нас ждёт свадебная арка, увитая живыми кремовыми розами в тон моему букету и пара скрипачей, которые играют безумно красивую мелодию.

Сердце колотится как сумасшедшее, и я едва успеваю выхватить знакомые лица Инги и Стаса, нашего Лёшика и почему-то Марата Эльмировича… и Селена Родионовна?

Остальное смешивается калейдоскопом, а ватные ноги еле доходят до милейшей женщины регистратора.

Мы становимся у арки напротив друг друга, полубоком к гостям.

Музыка продолжает литься, а Герман пристально смотрит в мои глаза, держа за руку.

—Прости меня, иначе бы ты не согласилась, — вдруг говорит он тихо. —Будь счастлива, Кать…

Герман отпускает мою руку, и, глядя прямо перед собой, уходит прочь из зала, оставив меня одну у алтаря.

Громадные двери хлопают, по залу проносится растерянный «а-а-ах», а у меня земля из-под ног уходит.

Что это было?

Обескураженно смотрю вслед, и мой букет выскальзывает из онемевших рук.

—Катенька, цветочки не Вы обронили? —прямо передо мной раздаётся бодрый бас, а на мою талию по-хозяйски ложится горячая лапища. —Держите букетик крепче, его после росписи еще подругам кидать, — подмигивает мне взявшийся ниоткуда Амбал.

Скрипачи меняют мелодию на более торжественную, а в зале раздаются аплодисменты и улюлюкания.

Они знали! Они все знали!

Оглядываю двухметровое чудище в идеально сидящем черном костюме и кремовой бабочке. В нагрудном кармане пиджака красуется розочка с накладными жемчужинками. Инга!!! Убью!!!

Но сначала я убью Лёню. Уж слишком радостно сияет его физиономия!

—Что ты здесь делаешь? — цежу сквозь зубы, покрепче сжимая протянутый мне букет.

—Ты забыла пригласить меня на свою свадьбу, Фурия, так что, я сам пришёл.