63. Не обольщайся

ЛЕОНИД

Если бы я мог выбирать саундтреки под происходящее, то сейчас непременно играла бы песня Эдит Пиаф: «нооо рье дё рьееен, нон жё нё рёгрэт рьен».

Французским я владею так же, как и английским, поэтому пою на вымышленном.

Под какую еще музыку можно так эффектно и на режиме замедленной съёмки получать цветами по морде?

Катя, не стесняясь гостей, отчаянно лупит меня своим букетом так, что лепестки в стороны летят.

Все, как и в певый день нашей встречи. Страстная женщина!

Происходящему никто не удивляется, потому что приглашенные знали, что это свадьба-сюрприз для невесты, а выездного регистратора я оплатил с запасом в пару часов на случай, если Фурия взбунтуется.

Что сейчас и происходит.

—Мы на минуточку! — киваю даме за стойкой, а затем подхватываю Катю на руки и уношу из зала.

—Ты что устроил? Я прибью тебя, понял? — змеёй извивается в моих руках, так и норовя цапнуть. —Я не выйду за тебя замуж! Это противозаконно.

—Выйдешь, Фурия, — ставлю ее на ноги в подсобке ресторана и хорошенько прижимаю к себе, чтобы не дралась.

—Ненавижу тебя, нахрапистое животное! Неандерталец! Думаешь, тебе все можно? Обо мне ты подумал?

Катя дрыгается, а я смеюсь и глажу ее по волосам, ожидая, когда она выдохнется.

—Подумал, конечно, и считаю, что фамилия Дёмина подойдет тебе гораздо больше любой другой. Жаль, ты тогда шутку про последнее объятие Катерины Вац не заценила.

—Че ты ржешь? По-твоему это смешно? Еще и на глазах у людей!

—Нам нужны свидетели, так ведь?

—Свидетели твоей кончины? — рычит на меня.

—Ну, кончиной мы займемся ближе к ночи, а пока — свидетели нашего бракосочетания. Раз это так важно для опекунства…

Катя замирает и быстро моргает, осознавая сказанное.

—Сразу после регистрации мы поедем в «Маленькое созвездие», проведать Злату, я же должен познакомиться со своей будущей дочерью.

Моя измученная голбука быстро дышит, тонкая ткань платья вздымается вместе с ее грудной клеткой .

—То есть, третий внезапный опекун — это ты?

—Ну я, — отвечаю гордо.

Жду, что сейчас Фея начнет меня хвалить, а заодно благодарно бросится на шею.

—Ах ты, сволочь такая! — вместо этого в ход снова идет болючий букет. —Я всю ночь не спала, глаза все выплакала, думала, что ее увезут!

—Ай, ну перестаньте, Катенька, для Вас же старался… — прикрываюсь скорее для вида, давая ей выпустить пар.

—Как тебе вообще это удалось? — не прекращает лупить меня остатками зелени.

—Просто я красавчик, комиссия-таки обомлела…

—Ты ее купил, да? Как игрушку?

—Нет же, Фурия, —фиксирую ее руки, — просто у меня оказались нужные знакомые в нужных местах.

Мы юридически оспорили необходимость вывоза ребенка за границу, подали заявку от нашего имени, ну, и немно-о-ожечко поторипили процесс. Все законно. обещаю тебе!

—От нашего имени? Нашего? — впивается в меня янтарными глазищами.

—Ага. Нас с тобой это… неделю назад расписали. Исключительно ради дела!

—Ты невыносимый! — Катя закатывает глаза. —Еще и Германа втянул.

—Я спас парнишку от страданий! Он мне еще спасибо скажет, когда внуков от любящей женщины и родных детей нянчить будет.

Тут он прав…

—А ты? — вдруг с грустью спрашивает она. —Неродных будешь…

—Да я ж люблю тебя, глупая ты Фурия! И все, что с тобой связано! Разве я говорил, что против семьи под ключ? Всегда хотел детскую площадку в доме построить, теперь будет, для кого!

На ее лице показывается искорка доверия. Давай же! Позволь ей разгореться.

Наконец Катя выдыхает.

—Это все как-то… — не может подобрать слова.

—Неправильно? Не по-человечески?

—Угу…

—Зато это по-нашему! Иначе и быть не могло, — притягиваю ее к себе. —Твою крепость только штурмом, Катерина Дёмина.

Не могу скрыть улыбки, нарекая ее своей.

—То есть, ты не пошутил, что нас уже расписали?

—Не-а…

—За это ты еще ответишь, Лёнечка, — снова шипит, —я соглашаюсь на эту авантюру только ради Златы! Понятно тебе?

—Ага, только ради Златы.

—Заберу ее и сразу же разведусь с тобой! — вредничает.

—Да-да, само собой, — поправляю ее распушившиеся волосы.

—И нечего лыбиться! Чудовище! — говорит, а у самой смешок облегчения вырывается.

—Зато ты потрясающе красива, моя Фея, — кладу руку на затылок и привлекаю ее для поцелуя.

Касание губ получается бережным, почти невесомым, будто, если надавить сильнее, то что-то хрупкое сломается.

А я больше не позволю этому случиться.

Дверь отворяется, и мы оба вздрагиваем от появления Юлианны:

—Пап, Кать, там гости уже заскучали! А я на маленькую Злату посмотреть хочу скорее! И торт! — она берет нас за руки и тянет в зал.

Катя окончательно офигевает с происходящего и впадает в податливый режим.

—Наконец-то! — завидев нас, восклицает Маратик, а затем поторапливает одного из музыкантов, —играй же, играй!

Раздается помпезная мелодия. И теперь мы, Катя без букета и я с перекошенной бабочкой, прокладываем наш путь к алтарю.

Успеваю глянуть в толпу, где Тоха, Гвоздь, помощник Толик и трое мужиков из цеха аплодируют стоя, а Селена Родионовна с Алевтиной Ивановной платочками вытирают нахлынувшие слезы.

Катиных близких я тоже не забыл, поручил приглашения Инге, которая охотно помогала с организацией, а так же следила, чтобы Катя не слушала совесть и не сбежала от Хермана раньше времени.

Мы занимаем места у акри, и я могу рассмотреть свою теперь уже жену во всей красе.

Регистратор говорит что-то очень торжественное, а я услышать не способен.

Всё внимание на любимом лице. На чувственных губах, на взгляде, полном надежды, на подрагивающих ресницах, на очаровательных бусинках, спрятавшихся в волосах.

Такая сильная и отчаянная малышка. От нее веет решительностью, а вот руки — дрожат.

Переволновалась.

—Итак, Леонид Артемович, согласны ли Вы взять Екате…

—Согласен! — нетерпеливо перебиваю.

Регистратор только улыбается.

—А Вы, Екатерина Яновна, согласны ли выйти замуж за Леонида Артёмови…

—Согласна! — следует моему примеру Катя.

—Что ж, тогда я объявляю вас мужем и женой! Жених может поцеловать невесту!

А меня два раза просить не нужно! По-хозяйски сгребаю Фею в объятия и наконец-то целую ее на глазах у всех.

На какой-то момент мы растворяемся в толпе из людей и поздравлений, но я быстро возвращаю жену к себе, прижимая за талию.

—Иди ко мне, женушка! — зарываюсь в волосы.

—Это ради ребенка, не обольщайся! — бурчит, а сама улыбается.

—Ну-ну, так я и понял! — незаметно щипаю ее за задницу. —А пока требую называть меня исключительно МУЖ.