10. Никаких гарантий

ЛЕОНИД

Инстинкт самосохранения у Кати отсутствует напрочь. Иначе как объяснить, что она притащила свою полуголую тушку к нам в логово.

Я пришел один, меня не тронут, иначе им всем тут хана. А вот Крот помешан на безопасности и без охраны не ходит. И в защитники себе он выбирает парней определенных. Сильных и беспринципных. Держит их жестко, но и вознаграждает так же.

Видимо, сегодня разменной монетой будет одна худосочная макака.

Катя из последних сил сохраняет хорошую мину при плохой игре. Церберы Кротова уже приняли боевые стойки, беззвучно договариваясь, кому первым достанется визитёрша.

Дверь внезапно открывается, отрывая внимание от яркой гостьи, и в проходе показывается чья-то рыжая башка. Мужик с красным пятном на лице вертит репой, выискивая взглядом Катю.

—Это чё ещё за валет из колоды выпал? — комментирует один из вышибал.

—Ошибся, извините! — оценивая неравность сил, рыжий ретируется.

—Чёт морда у него знакомая, не помню, где видел,— слышу на другом конце стола.

Нимфа зыркнула в сторону закрывшейся двери и едва заметно выдохнула.

Убегаешь, значит? И как только ей удается проблемы на задницу находить?

Я, бля, сбился со счёта, сколько у Кати мужиков. И все какие-то обсосы, честное слово.

Вот этот рыжий, например, зависимый. Мне хватило двух секунд это понять: расфокусированный взгляд, подрагивающие пальцы, нетерпеливые нервные разряды по лицу. Но это не вещества, слишком сытым выглядит. Лудоман? Стаки? Казино?

—Выбрали? — с усмешкой интересуется Крот, прекрасно видя, что девушке не по себе.

—Да, я, пожалуй, буду салат и воду, — хорохорится брюнетка.

—Что-то негусто! Череп, иди там к официанту и скажи, чтобы по красоте нам стол сделал, с мясом и всеми причиндалами, — шпыняет кого-то из мужиков.

—Вы сильно не переживайте, я мясо не ем, — тараторит фея.

Мясо она не ест. Зато кровь пьёт. Мою.

—Ты нет, а мы любим сочного барашка, например, — крякает от собственной шутки кто-то из толпы.

Катя с перепутанными глазами нервно хихикает и снова кашляет от никотиновой завесы.

—Пойдем, проветримся, красивая? — подмигивает ей помощник Крота. Он тут самый борзый, поскольку прав у него на полтора процента больше, чем у остальных.

—Сидеть! — рявкаю на не своего прихвостня.

Тот недовольно смотрит на Крота, который так же жестом показывает ему угомониться. Он сейчас для меня что угодно сделает. Слишком хочется ему моего “дружка” прижать. И мне тоже.

—Кхм-кхм, пока заказ несут, я схожу пописяю, — громогласно заявляет еблуша и встает из-за стола.

Сбежать хочет. Дошло наконец-то.

Не дожидаясь ответа, Катя пулей выскакивает из кабинки, оставляя на память лишь картинку своей открытой спины с ажурной надписью вдоль позвоночника.

Хрен его знает, что там написано, знал бы английский, прочёл бы. Наверняка что-то вроде: «Я самая непутёвая девка на свете, держись от меня подальше, Леонид!».

Трое из кротовских головорезов переглядываются и выходят следом за ней.

Видимо, и мне пора.

Коротко киваю довольному переговорами Кроту, и покидаю их компанию. В зале полно народа, голоса перекрывают музыку. Все толпятся, общаются и танцуют. Устраиваюсь у бара, где обзор лучше всего.

Хотя мне точно следует уходить, пока Катины проблемы не стали мне слишком близки.

Косячная соседка по офису доигралась, ничего удивительного. За столько лет «в индустрии» я не такое повидал и начисто лишен жалости.

Взволнованная фея мечется по ресторану, пытаясь найти себе безопасное место. У входа замечаю высматривающего ее рыжего ублюдка, а среди полупьяных гостей — кротовских мужиков. Зажали нимфу в кольцо.

А ее предыдущего вылизанного ухажера Германа как ветром сдуло. Говорю же, обсосы одни. Тут нормальный мужик нужен.

—Куда собралась? — Кате преграждает дорогу тип с татуировкой на всю башку. —А как же банкет? Нехорошо получается.

—Уйдите с дороги, я Вам не обязана!

—А так? — слышу угрозы, и вижу, как глаза Клеопатры сейчас выпрыгнут из орбит.

Заточку или ствол ей к бочине приставил. Блядь.

Пахнет жареным. Главное правило, пахнет жареным — вали.

Но я не могу.

Списываю свой благородный порыв на то, что у меня самого дочь, и, попади она по тупости в подобную ситуацию, я бы хотел, чтобы кто-то ей помог.

Катя — девка дурная. Незадачливая. Сама не справится. Надо спасать.

—Вот ты где, родная, — подхожу сзади. —А ты чего это мою бабу руками лапаешь? Какая из них лишняя? Левая или права? Обе, может?

Для показательности притягиваю себе дрожащую Клеопатру. Она внепланово контузилась и даже не подыгрывает.

—Твоя, дядь Дём, что ли? — чернильный делает шаг назад, запихивая что-то металлическое назад себе в штаны.

—Кроту скажу, что оборзел ты в конец, — говорю придурку. —А дела с ненадежными людьми я не вожу.

—Так ёпт, я ж не знал! — складывает руки в извиняющемся жесте. —Она ж с улицы почти зашла к нам!

—Ко мне зашла, — отрезаю. —Вопросы какие-то?

—Нет-нет, извиняйте! — валит он, и кивком головы показывает остальным следовать за ним. Но они не уходят, а занимают освободившийся столик. Будут наблюдать.

Вряд ли хоть кто-то из них поверил в мою байку, видя, как остолбенела Катя. Скорее подумали, что я ее в одиночку откукурузить решил.

Мне они ничего не сделают, а вот Катю на вертеле, как того барашка, зажарят.

—Жива? — поворачиваюсь к ней, продолжая обнимать.

Делаю это исключительно для успеха дела, не иначе.

Клеопатра не реагирует. Только испуганно смотрит на меня снизу вверх.

—Слушай сюда, два раза повторять не буду, — командую и притягивая ее еще плотнее, сам не замечая, как ладони смыкаются на ее голой спине, вызывая ощутимую лавину мурашек. —Сейчас ты, как умная девочка, будешь подыгрывать. Для правдоподобности истории мы пробудем здесь еще минут десять, и ты будешь улыбаться мне и хихикать. Потом ты молча сядешь ко мне в машину….

—Исключено! — зараза даже в такой ситуации пытается перебить.

—…и я отвезу тебя домой. На своей тачке ты не поедешь, иначе на хвост сразу упадут голодные псы, — терпеливо договариваю. —А потом ты наконец-то исчезнешь из моей жизни.

—Да с радостью бы сроду Вас не видела! Это же Вы притащились сюда с бандитами своими! — выдает кукла в адреналиновой эйфории. —От одного не могу отделаться, а тут десять нарисовалось! — ругается, но все же крепко держится за меня, не отстраняясь.

Боится, выпендрёжница.

Вижу проступающие на янтарных глазах слезы, которые она отчаянно сглатывает. Подбородок трясется, и дерзкая воительница Катя превращается в беззащитную девчонку.

—Где гарантия, что Вы сами меня в ближайших кустах не прирежете?

—Никаких гарантий, Катенька.... А теперь подыгрывай! — говорю, и неожиданно для самого себя накрываю ее пухлый манящий рот поцелуем.

Естественно, исключительно ради дела.