Глава 18

Я почувствовала, как к горлу подкатила тошнота. Но глас разума пришел с той стороны, откуда я его вовсе не ждала.

Хвальман, к которому меня подтащили, взглянул на метку в виде пера и нахмурился. А затем медленно произнес:

– Чем-то напоминает древние легенды стражей. “Связанные судьбой и кровью”...

В памяти всплыл рассказ Марты о том, что произошло между правителями Севера.

– Это оно и есть, – поспешно выпалила я. – Только… для фениксов!

– Она врет, – тут же перебил меня Дустре. – Не слушайте эту дуру! Фениксы не женятся. Фэнхи никогда не поступится своей силой. Ему плевать на эту картинку. Кроме того, во дворце в ближайшее время будут заняты другим. Пробуждайте родовой источник, а я заберу то, что мне нужно.

С этими словами он коснулся заостренным кончиком пера черной линии на моей руке. Тут нахмурился уже мой отец.

– Вы обещали, что отправитесь выполнять свою часть плана, – напомнил он. – Сделаете так, чтобы в Пурпурном дворце всем стало не до беглой адептки. Но вы все еще здесь…

В глазах Дустре мелькнула ярость. Но он все же признался:

– Сначала мне нужно забрать у нее эту магию. Без нее ничего не выйдет.

Судя по тому, как переглянулись Хвальман и мой отец, северяне начали соображать, что их план начинает рассыпаться, а союзник оказался вовсе не таким могущественным, как ожидалось.

Отец указал на черное перо и обвиняюще произнес:

– Я думал, вам для этого нужен только этот древний артефакт.

Но Дустре властно бросил:

– Быстрее. Как только ее магия стражей соединится с источником, я заберу свою и исчезну. А во дворце начнется такое… Про вас никто и не вспомнит.

Я не выдержала и процедила:

– Это не твоя магия. Она принадлежала Катрине. Это ты украл ее и присвоил, чтобы использовать для своих темных делишек.

Дустре повернулся ко мне и с усмешкой произнес:

– Ты знаешь про Катрину? И после этого ты поверила, что Фэнхи женится на тебе из-за этой картинки на руке? Тебе просто дурят голову. Возможно, через несколько дней ты порадуешься тому, что станешь невестой другого.

Его взгляд и тон, которым он произнес последние слова, мне совсем не понравились. Сердце сжалось от тягостного предчувствия беды. Элиас всегда говорил, что сейчас ему невозможно навредить. Но артефакт из пера скрира отличался от всего, что я когда-либо видела. И теперь внутри поселился страх. Потерять Элиаса я боялась гораздо больше, чем стать невестой старика…

Острый край пера проткнул мою кожу, а Дустре толкнул меня к сверкающему камню. Хвальман не спешил делать шаг вперед, да и отец молчал. Я изо всех сил попыталась воспротивиться, но снова не смогла шевельнуться. А вот магия внутри – смогла.

Искра золотого света вспыхнула внутри, хотя на мне больше не было пера. После этого магия начала нарастать скачками. Никогда еще внутри меня не было столько силы. Теперь я захлебывалась в ней, мое тело окружил золотой свет, который заставил отца и Хвальмана попятиться.

Элиас сказал правду… Сила, которую даровало мне озеро, была невероятна.

Дустре ругнулся и вонзил перо в мою руку еще сильнее, но мне было наплевать. Я все еще не могла двигаться. Только магия продолжала нарастать. Вместе с нахлынувшей силой и золотым светом я словно выплескивала свой страх и отчаяние. Как будто звала кого-то…

И он пришел.

Подземелье озарила огненно-рыжая вспышка. Когда она рассеялась, рядом с нами стоял Элиас. В его взгляде полыхала ярость, какой я еще не видела.

Дустре отпрянул и крикнул:

– Не шевелись! Иначе проклятие убьет ее.

Взгляд Элиаса упал на мою руку, в которую впивалось перо. Тончайшая струйка крови стекала по белой коже, алые капли оросили расшитый золотом подол платья. Лавандовые линии окружали острый стержень пера и переплетались с линиями такого же лавандового узора на артефакте.

Мысль пришла мгновенно. Прежде чем кто-либо из мужчин успел пошевелиться, я прошептала:

– Иди сюда.

Элиас и Дустре крикнули одновременно:

– Не смей!

Но магия послушала меня. В то же мгновение рисунок пришел в движение, холод начал расползаться по моему телу. Я даже не знала, что в артефакте оставалось столько силы. Меня трясло от ее ледяного присутствия. Но я добилась своего. Перо стало полностью черным и как будто съежилось. А лавандовая вязь покрыла всю мою руку, плечо и часть спины.

Элиас не медлил больше ни мгновения. Пламя разметало врагов и заполнило помещение. Я оказалась на руках у своего возлюбленного и, наконец смогла пошевелиться. Более неуместного момента для поцелуя, наверное, нельзя было и придумать. Но Элиаса присутствие врагов ничуть не смутило. Вихри огненной магии продолжали бушевать вокруг нас, когда он склонился и накрыл мои губы своими.

Я обхватила его за шею, желая только одного – никогда больше не разлучаться. Магия внутри отзывалась на глубокий и влажный поцелуй, и холод отступал вместе со страхом.

Когда мы, наконец, смогли оторваться друг от друга, я склонила голову на плечо Элиаса и бросила взгляд на врагов.

Из моей груди вырвался обескураженный вздох. Потому что никакого зала вокруг больше не было. Священный камень продолжал сиять в двух шагах от нас – пламя его пощадило. Только стоял он на дне огромной воронки. По краям ее мелькали человеческие фигурки, слышались изумленные возгласы.

Тут до меня дошло, что случилось. Элиас за минуту спалил целый замок, пощадив прислугу! Да уж, наследнику Хвальманов, кем бы он ни был, придется отстраивать родовое гнездо заново. Жители этих мест надолго запомнят гнев императора-феникса.

Трое моих неудавшихся похитителей лежали без сознания, связанные пламенем по рукам и ногам. А вот перо все еще горело. Медленно корчилось в огне, источая черный едкий дым. Элиас шагнул в сторону, чтобы уберечь меня от горького запаха.

Нужно было что-то сказать. Но то ли потрясений для одного дня оказалось слишком много, то ли благословение Фэнхи что-то не поделило с магией Катрины на моем теле… Глаза закрылись сами собой, а сознание кануло в темноту.

В чувство меня привел холод. Кожа на правой руке и лопатке пульсировала. Лавандовая магия словно напоминала о себе. Тут я резко вспомнила все, что случилось, и открыла глаза.

Я лежала в своей постели в императорском крыле. Хайден прижимался ко мне и согревал своим горячим телом, пытался прогнать холод чужой магии. Стоило мне шевельнуться, как рядом оказалась Дэйю. Она с облегчением выдохнула:

– Слава предкам, ты очнулась!

– Где Элиас? – тут же спросила я. – То есть, Перерожденный.

– У них совещание, – ответила Дэйю. – Тулуны, Рилуны, Бланко, Ааберги, Ихласы – все остались здесь. Одни решают, как тебе помочь и что делать с заговорщиками, другие беспокоятся о твоем здоровье и выпросили разрешение дождаться твоего пробуждения. Пойду, сообщу им…

Она собиралась отойти, но я схватила Дэйю за руку и попросила:

– Подожди. У меня осталось одно незавершенное дело… – лавандовая магия ответила ледяной пульсацией на эти слова. – И ты должна мне помочь.