14

— Русский солдат может получить ранение, — иду вдоль строя. — Подняться! И продолжить выполнять боевую задачу. Гореть, но подняться. Наше подразделение — элита, прошедшая сквозь ад на земле. И это не пафос! Это наша работа. Сегодня задания будут проще, многие отсеются, но те, кто выдержит, спешу обрадовать. Дальше вас ждут тренировки на пределе моральных и физических сил. Такие как: десять км с полной выкладкой по пересеченной местности. Кто не успел, получи еще пять км. Один в проёбе, все в накладе. Благодаря подготовке вы станете сильными, скоростными, выносливыми и научитесь как высыпаться и восстанавливаться за короткое время. Добро пожаловать в ряды славного спецназа, бойцы! Пока ловите лайт. Нале-во! Кросс пару км только в бронниках.

Отобранные Булатовым курсачи уходят на пробежку. Провожаю их взглядом. Вот сейчас будет видно кто там и что из себя представляет. Слепо таращусь в спину последнему, остервенело размочаливая в хлам зубочистку.

— Там три, — сипит Ермаков.

— В курсе. Я же не девственница на балу и память у меня не отшибло.

Ермаков цокает. Разворачиваюсь. Ну вот правильно его Ника иногда Дракулой зовет. Под глазами синяки по кулаку. Кашляет, как собака. Приперся неугомонный. А то без него все развалится.

— Сигареты есть? — вытирает потный лоб.

— Шел бы ты, Макс домой, — от души советую. — Зачем ты вообще приперся?

— Я уже нормально, — устало отмахивается. — Таблетки выпил, сейчас полегчает. Пацанов дождусь и тогда пойду.

Чокнутый. Хотя мы тут все полудурки. Сами себе диагнозы ставим, сами себя лечим. Советуем от души к врачу сходить, а когда за жопу прихватит обезбол и противовирусное в помощь. Вот и все лекарства. Хуле нам, есть сам себе режиссер, а мы сам себе врач. Так и живем.

— Чего злой такой? Бабы не дают?

— Пошел ты! — безлико бросаю.

Макс не обижается. Он сам посылает через раз. Это у нас уже как элемент местного диалекта.

— Булатов когда выйдет?

— Ему неделю дали. Значит в следующий понедельник.

— Ммм.

То есть скоро.

— А что?

Пожимаю плечами. Ничего. Счастье молодоженов нарушать не хочется. Звонить тоже. Поэтому подожду, пока Санек выйдет. Надо взять у его жены телефон одной заразы, что по ночам спать не дает.

— Какие планы на выходные? — Макс присаживается на пенек.

— Не знаю.

— На рыбалку поедешь?

Он в уме? Болеет же.

— Ты чеканутый? — намекаю на его температуру.

— Херня. Пройдет все. Денек дома отлежусь. За пятницу оклемаюсь. Домики забронированы уже.

— Кто еще будет?

— Все наши. Хочешь пригласи кого-нибудь.

Мне кажется или у меня сейчас начал ныть зуб, где нерва давно нет. Срывает с места, нарезаю круги по подтаявшему снежку. Думаю.

— Ты че? Колею вытаптываешь? — смеется Ермаков.

— Макс, такое дело есть.

Прежде чем озвучить размышляю.

О том, что было в бане ночью никто не знает. Выполнил наказ незамутненной, как золотая рыбка пожелания ебнутой старухи. Только хер мне чего дали взамен. Ни царства, ни нового корыта. Смоталась Линка, будто ее и не было.

Донат словил — дрочепиздево мозгов! Слыхали за такое?

Мой разум возмущен и требует возмездия. Какого хрена я плохо сплю. Что было в вагине этой ведьмы, что член только на нее стоит. Я пробовал вчера попить кофе с одной. Просто попить кофе, чтобы перебить капитальное притяжение к художнице. Хер там! Пришлось проводить даму НЕ сердца без сладкого. Туманные объяснения о внезапно едущей маме, типа, нужно встретить, не в счет. На всю жизнь теперь глаза ее запомню. И то, что на лбу было адресовано большими буквами.

Вот и все!

Я никого не хочу, кроме наяды. Гребаная. Гребаная баня и все изобразительное искусство в целом.

Чтоб я еще на одну выставку сходил? Никогда. Я был. С восставшим хером кто-то ходил, разглядывая картины⁈ Да на хрен такую жизнь.

Я требую реванш или противоядья.

— Телись быстрее, — подгоняет Макс.

— Спроси у Ники телефон художницы.

— Так она с нами.

— Дааа?

Кладу руку на ремень. Подтягиваю. Мстительно сканирую впереди стоящее дерево.

Ну все.

Вытрясу, что только можно из этой русалки. За всю неделю мук — отплатят по полной программе. И я явно возьму не деньгами.