25

— Это кольцо символизирует любовь. Бриллиант в центре и нежная россыпь желтых топазов символизирует, — как заевшая пластинка повторяет консультант. Меня нервирует бесконечная трепотня. Я и так ни один день думал, чтобы припереться сюда, — преданность и верность.

Чего только не наплетешь, чтобы сбыть товар с рук. Кольцо дорогое. Но у меня и женщина не дешевая, чтобы ей всякое говно покупать. Если отдавать свои яйца в единоличные владения, сделать нужно все с треском и помпой.

Или как там у девочек положено? Им же нравится, когда все самое-самое.

— Вы все еще раздумываете? — подобострастно склоняется.

— Дайте подумать. Оставьте на минуту.

Он молча расшаркивается и наконец сваливает.

Расставляю колени, опираюсь на трость и внимательно таращусь на бархатную подушку. Камни переливаются. Красивые. Теплые. А Лина все еще на расстоянии держит, как кобеля на привязи. Не торопится раскрываться.

После больницы времени прошло достаточно, можно было все начать заново и закончить.

И ни хе-ра. Рисует! Днем и ночью наяривает в мастерской пока на больничном парюсь. Меня туда никто не пускает. Встречаемся иногда в кафе попить кофе. Все!

Вздыхаю. Воздуха не хватает. Что ей надо, в ум не возьму. Может это тактика такая? Убойно-зубодробительная.

Маню продавца, подогнув коленки прибегает. Что ж за манеры холопские? Бесит аж. Сервис полное говно! Продают дорогой товар, ведут себя как халдеи-жополизы. Взрывает нутряк. Все на хрен бесит. За сбыт любой херни готовы мать родную продать. Тьфу!

Закидываюсь успокоительным. Мне надо, да. Нервы ни к черту.

— К кольцу стильный букет желтых цветов.

Отстраненно командую.

— Каких? — проскакивает человеческая эмоция. — Желтых? — недоверчиво. — К разлуке же.

Кому как. У нас вот наоборот получилось.

— Присядь, — двигаюсь на диване. Тутырится на край. — Ты ведь нормальный на самом деле, да? Если тут заставляют зады нализывать за покупки — моргни. — Парень думает. С лица спадает придурочная угодливость, он медленно моргает. Наконец-то передо мной человеческое лицо. — Так вот. Это на самом деле самое классное кольцо? Лучше есть? Она у меня незамутненная девушка, понимаешь? Мне нужно, чтобы посмотрела на кольцо и сразу поняла серьезность намерений. Навсегда. Понимаешь?

— Оно самое лучшее, — подтверждает.

— Тогда цветы еще нужно.

— Минуту, — достает телефон. Придирчиво роется среди букетов. Останавливается на двух, сопоставляет картинки. — Мы сотрудничаем с тетей Тур, у нее очень крутые веники. Дизайнерские. Прежде скажите пару черт вашей избранницы. Какая она? Особенности. Исходя из этого все сделаю в лучшем виде.

Думать нечего. Отвечаю сразу.

— Отважная упрямица, которая мне не верит. Самая красивая. Самая безбашенная. Самая страстная. Самая склочная. Самая бесячая. Самая долбанутая. Самая любимая.

— Хватит, — улыбается продавец. — Вот этот.

Я ни хрена не понимаю в цветах. Но то, что я вижу сражает. Небольшой букет из непонятных цветов, не знаю, как они называются. Мелкие яркие бутоны переплетаются между собой, образуя буйное соцветие тепла, света, острия наваждения и всего того, что словами не выскажешь.

— Беру.

— Хорошо.

Делает заказ. Обещают привезти через полчаса. Пока запаковывают, пью душистый чай.

Ну что, пришла та самая минута. Ссышь, Бесаев? Ставлю чашку на блюдце, пальцы дрожат. Ссу, конечно. С нейтральным раскладом Лины могу пойти в известном направлении. Я не понимаю, что у моей мегеры в голове.

Контакты почистил. Я же не дебил, какой девушке понравится, что на трубу ее мужчине (а я её! И не хер мне тут) откровенно пошлые сообщения падают. Задолбался отбрехиваться.

В квартире прибиралась и готовила моя сестра! Я бы домой ни одну блядь не завел. В больнице был момент поговорить, и я пытался объяснить, что подкаты и воспоминания в месседжах ничего не значит, но моя незамутненная сделала вид, что ей плевать. Типа, не понимаю, о чем ты. А у самой глаза на мокром месте. Храбрый портняжка, твою мать-то.

Пф-ф-ф. Помощь. Мне нужна помощь.

— Алло.

Голос выдает хрипотцу. На пониженных говорю, волнуюсь что-то.

— Все хорошо?

— Ник, совет нужен. Ты одна?

Она единственная, кому могу доверить и знаю, что Ермакова не растреплет ничего. Перед смертью не надышишься, все так. Поэтому мне крайне необходима группа поддержки.

— Одна. Ты меня пугаешь, Давид. Что-то болит? Давай подъеду, — тревожится.

Становится очень тепло. Жена у Макса золотая. Это не потому, что она иногда привозит домашнюю еду, мама и сестра уехали, поэтому Ника считает, что мне необходим куриный бульон с перетертым мясом. Цитата: только женщины умеют такой варить.

— Надо. Я в ювелирке на Междуречке.

— Дааа?

Тишина. Закатываю глаза. Девочки есть девочки. Жду, пока отомрет от любопытства. Жду целую минуту, слушаю напряженное сопение и невнятные шорохи.

— Ник?

— Я это… — пыхтит. Что-то оглушительно звонко падает. — Блин… Щас… — сопит, как трактор.

— Ты чего там? — настораживаюсь.

— Щас… Шнурки. Ай!

Молчит. Звенит чем-то, хлопает.

— Все. Я еду.

Правый глаз начинает дергаться. Что она там делает, я вообще-то картинку и видос хотел отослать.

— В смысле?

— Никуда не уходи. Выезжаю. Сиди там, — срывается на бег. — И пока еду, давай там фотки разные.

— Ника! Никому! Поняла?

— Да я могила, Дава, — отчаянно клянется. — Никому. Никогда. Ни в жисть! Ты давай присылай скорее, я ж от любопытства помру сейчас. Это ж Линке? Да? Ой, не могу. Да куда ты прешь? — орет. — В жопу себе побибикай, придурок. Прости, Давид. Какой ты молодец, умничка просто. Фотку послал? А камни? А букет купил? Коробочка есть? А пакетик… А ленточки… А это брюлик? Большой? А…

Твою мать. Закатываю глаза.

Девочки. Такие девочки!