6

— Ты в простыне парится будешь? — с надменным смешком интересуется Лола.

Как выяснилось так зовут леопардовую даму.

— У нас дресс-кода нет, — пожимаю плечами.

Быстро заплетаю волосы в косу. Мне если честно вообще в баню не хочется. Настроение пропало. Мужчины сидят там уже давно. Жар ого-го, а я его не очень переношу. Но мне надо чем-то себя шокировать, поэтому все же решаюсь.

Лола медленно встает нарочито демонстрируя нам безупречную фигуру. Пышная грудь, узкая талия и красивые бедра. Все это упаковано в мини-бикини.

— Пойду, девочки, — напоследок выпивает бокал шампанского. Вот странная. Я бы никогда не решилась на алкоголь, а она не стесняется. Хлебает будь здоров. — А то Давидик без меня заскучает.

Виляя достоянием, распахивает дверь.

— Маальчикии, к вам можно? Ой, — шаловливо взвизгивает, — как жарко. Давид, ты…

Дверь закрывается.

Ника осторожно выдыхает. Задумчиво собирает волосы в пучок.

— Лан, с какой она стороны-то была на свадьбе? Всех перебрала, не могу вспомнить.

Лана распускает узел простыни, натягивает шапку для парилки.

— А я не знаю. Не с моей точно. Какая важная, да? — изображает Лолу, как она томно порхает ресницами. — Такая прям уси-пуси-лилипуси. Давидиик, — пищит.

Прыскаем со смеху. Не прижилась она у нас. Лола больше с мужчинами в кампании. Вставляет там свои пять копеек, они из вежливости слушают.

— Липучка. Поражаюсь, Бесаев нормальный парень. Зачем ему эта курица размалеванная? — недоумевает Ермакова.

— Не говори. Но ты же знаешь Даву, — Лана допивает свой жасминовый чай. — Там кроме одной ночевки ни черта не светит. Так, — небрежно отмахивается, — очередной расходник. Лина, идем?

Мнусь и ежусь.

Честно?

Я стесняюсь. Купальник раздельный. И я не думала, что придется парится с парнями. Выделяться и выделываться не хочется, но если бы знать, то взяла бы слитный. Не в лучшей форме я сейчас. Правда компклексую. Бывает у нас такое у девочек, что поделать. И Лола эта еще так поглядывает на всех свысока.

— Девчонки, — мучительно краснею, — понимаю, что не перед кем, но что-то я…

Ника и Лана разом оборачиваются.

— Стоямба! — стучит по столу Ника. — Что такое? Давай как на исповеди.

Сползаю по стене. Они же свои, им можно. Поэтому зажмурившись, выпаливаю.

— У меня жопа толстая.

— Пхах! — Лана давится смехом. — Снимай простынь и разворачивайся.

— Вы чего? Офигели?

— Снимай! — стучит по столу Ермакова.

Переглядываются с Ланой. В глазах воинственность и решимость оценить мой зад беспристрастно. На самом деле знаю: догадались девочки, что меня зацепило. Такая я ранимая, ага.

Стягиваю ткань и даю обзор.

Позади меня рокот то ли восхищения, то ли осуждения. Растерянно оборачиваюсь.

— Зачет! — показывают обе два оттопыренных пальца. — Самый сок.

— У меня такая же, — встает Ника, — смотри!

Да. Такая же. И, кстати, очень ничего смотрится. Не такая уж и большая!

— Сказать по секрету? — понижает голос Лана. Из парилки несется молодецкое гиканье. Слышится возня и хлесткие удары. — Они тащатся от таких. Тощие попы любят единицы. Прям единицы! А ты, Лин, огонь-девка. Вот ты ноешь, что эти три несчастные килограмма набрала, а тебе без них хуже было. У красивой девушки попа просто обязана быть!

Ника важно кивает.

А правда, что это я? Слова девочек меня очень бодрят. Плевать там на всякие идеальные фигуры. Я такая какая есть, я прекрасна, а остальные пусть идут в баню.

Скидываем простыни, надеваем шапочки.

— О, боже, — хапнув горячего воздуха пищит Ника, — что за пекло!

Крадемся по стеночке и присаживаемся на самую нижнюю полку. Привыкаю долго. С трудом выравниваю дыхание. Пар. Жар. Хохот. Благо места много. Тут метраж закачаешься. Девчонки располагаются рядом, укладываются поудобнее.

Сквозь пар вижу, как на лавке лежит Саша. Макс в низко надвинутой шапке парит его с двух рук. Спина огненная. Булатов довольно рычит. Просит еще. Боже мой! Вот мазохист.

Меня прошибает жаром и тихонько расслабляет. Уже есть силы перекинуться парой слов, даже посмеяться над Сашкой, которого все-таки умотал Макс. Саша вылетает из парной. Слышится удалецкий ор и звук льющейся воды. Опрокинул на себя ледяную. Кошмар!

— Детка, иди сюда, — Макс манит Нику. — Ложись.

— Не-не-не, — сматывается на полку повыше. — Я еще не вспотела как надо.

— Даа?

От его «даа» и жаркого взгляда становится неудобно. Блин, вот я зажатая. Ну любят эти двое друг друга до одури. Ника игриво хихикает за моей спиной. Макс бросает веник.

— Тогда я к Сане. Гляну, чтоб молодцом был. Ему еще отрабатывать. Меня парить.

— Я тоже остыну, — отлепляется от стены резиновая Лола.

Шатаясь, выходит.

Боже, какая дура безголовая. Слышу, как недовольно шипит Лана.

— Дав, ну вот что ты? Припер ее сюда, — смотрит на самый верх.

— Я⁈ — красный как рак Бесаев сползает вниз. — Она сама приперлась.

— Ну ты же с ней, — морщит нос.

— Я⁈ — Бесаев поправляет максимально короткие шорты. Где только взял такие. Натягиваю пониже шапку. Закрываюсь. Чего я там не разглядывала? Мощные спортивные бедра и груду стальных мышц. Вот еще! — Бог с тобой. От скуки с ней маюсь.

— Шалопай, — швыряет в него веник.

— Ага, — лыбится как дурак.

— Девчонки! — наперебой зовут своих мужья.

Они срываются с полок и несутся к ним. Дверь хлопает и вуаля. Не успеваю… я…

Остаюсь один на один с Давидом.

— Как дела? — подмигивает. Нагло ощупывает взглядом все точки практически голого тела. — Не жарко?