8

— Что за грохот?

Отмахиваюсь и накинув офигительно большой мужской тулуп, спешу на воздух. Плевать на пневмонию. Лучше помереть, чем расплачиваться сейчас за попытку обезвредить преступника. Юркаю на выход мимо всех. Бегу, как таран на ворота. Сшибаю по пути покачивающуюся леопардиху.

— Где тут поспать можно? — озирается.

Ооо, развезло-то как. Останется Бесаев сегодня без сладкого на ночь. Королевишна его в беспамятстве пребывает.

— Лин, ты куда? — хором кричат девчонки.

— Сейчас я.

И фьить!

Глотаю воздух огромными порциями. Отбила пальцы, в лобешник Бесаева нечаянно оприходовала. Он там живой вообще? Секунду жрет чувство вины, а потом приходит злость. А нечего! Парить он меня собрался.

Да меня без моего согласия. Без моего разрешения! Пальцем никто и никуда и ни во что. Не то, что веником! Заррраза!

До ушей долетает мощных хохот и недовольный голос Давида.

Живой. Фу-х. Колотящееся сердечко отпускает.

Они там ржут, а мне обидно. Цель насмешки выбрал гад этот? Что я ему сделала?

Понимаю, что смешно может и все такое, но почему именно прилетающее от Бесаева кажется настолько обидным? Далась я придурку.

Зад его не устроил! А меня он устраивает. И девчонки вон говорят, что все ок. Чего прилепился⁈ Ору в душе. Скотобаза мышцатая.

— Лина, — укутанные Ника с Ланой выходят. Тихонько становятся рядом. — Мы ему сказали. Не переживай.

— Мгм, — пищу. — Да мне все равно. Просто тазик неудачно упал.

— У него такая шишака на лбу, — не выдержав, закатывается Ланка. — А-ха-ха! Пр… ростииии… Не могууу… Ой. Не могууу.

У Ники начинает трястись плечи от смеха. Виновато смотрят и не могут остановиться. Ну что с них взять. Смехотушки мои ненаглядные.

— Его так еще никтооо… Ха-ха-ха… не отшивааал. А-ха-х! Фуу-х!

— Не придумывайте, девочки, — отгораживаюсь. — Давид пьяненький был. Ничего такого.

Навешали уже того, что нет. Вот фантазия какая у друзей, ну куда сочинять-то? Просто обстоятельства и всем весело, вот и разыгралось воображение. Никто же не думал, что придурошный вход перегородит. Вот все и подумали лишнего.

— Ды даа, — успокаиваются.

— Что там с дамой его? — спрашиваю.

Чисто ради интереса.

— Он уже забыл про нее, — отмахивается Лана.

Дверь распахивается. Невесть откуда взявшийся Канарейкин тащит Лолу, неэлегантно перевалил через плечо. Пришел, наверное, пока мы в парилке были. Спрашивает Нику куда положить сей ценный груз. Болезнь «перепил» внезапно организовалась у томной соблазнительницы. Ника подробно объясняет под невнятное мычание Лолы.

— Какая интересная дамочка, — задумчиво комментирует в след. — Хотела с помощью алкоголя придать глазу шаловливый блеск и ужралась вусмерть. Да уж.

— Да уж, — вторим ей.

— Лин, ты с ума сошла? — возмущается Ермакова.

Непонимающе смотрю на нее. Она сердито опускает взгляд вниз и выразительно показывает на мои стопы. Блин, я в сланцах. Рука-лицо. Поджимаю пальцы. Ведь стояла одна и ничего не чувствовала, а теперь прям капец как холодно становится.

— Немедленно заходим, — безапелляционно толкает нас Лана.

Я цепляюсь носком, чуть не падаю. Хватаюсь за притолоку, утыкаясь во что-то голое. Что это?

— А че эт мы тут падаем?

Провались ты пропадом, паяц!

С тоской наблюдаю, как девочки удаляются. Мне же опять предстоит поединок с судьбой. Только в этой раз ни тазика, ни ножки от крепкой лавки. Отступаю назад.

Бесаев в одном полотенце. От влажного тела валит пар. На лбу правда шишка, но то ли подруги преувеличили, то ли она сдулась уже. Так, ссадина. Ничего сверхвыдающегося. А пальцы да, счесаны капец как. Но хоть не отвалились и то дело.

В общем урон считаю незначительным, так что…

— До свидули! — гавкаю, как овчарка.

— Давай покусай еще вдобавок, как раз не хватало, — выщемляет назад в как это в бане называется? Прихожая? Бросает передо мной короткие валенки. — Обуйся. Ноги отмерзнут.

— Обойдусь без них, все равно ухожу, — пытаюсь как-то обтечь мускулистую гору тела.

— Стой, Лин, — хват заставляет вздрогнуть. — Давай поболтаем немного. И обуйся говорю. Холодно!