Его остров

Вот, значит, как выглядит его остров.

Маленький рай с белоснежным песком и бирюзовой водой.

Когда-то я и мечтать не смела о том, чтобы увидеть его.

Не то что стеснялась попросить показать, когда еще считала Кира своим мужем – нет. Хуже. Я даже не догадывалась, что могу об этом попросить. Просто в голове не было такого варианта – что мне позволено это захотеть.

Где я – и где личный остров?

Тогда я вообще столько всего не смела желать, что странно, как не умирала от голода и покупала себе какую-то одежду. Зачем тебе вся эта роскошь, нескромная девочка Варвара? Только самое необходимое – и то лучше сэкономить. Одно платье на выход, одно пальто, одни хорошие туфли, одна сумка. Вот сносится – тогда можно и новое.

Только отчаяние после позора на несостоявшейся свадьбе позволило мне признаться, что замуж я все-таки хочу. А то ведь и это было неприличным.

Желала бы лучше что-нибудь поинтереснее! Столько лет зря потратила на скромность и стеснение!

– У меня сейчас нет времени заниматься документами, – сказал Кир, все так же не глядя на меня. Он махнул рукой туда, где была видна расчищенная от зарослей полянка, посыпанная белым песком. – Нужно подготовить место для свадьбы.

– Я бы все же хотела проверить, все ли юридически чисто, Кир. Сам понимаешь, у меня есть причины не доверять тебе на слово.

Он наконец остановился и обернулся ко мне.

Ага, попала, значит.

И нет, упреком в глазах меня не проймешь. Могу ведь притвориться, что не замечаю это почти детское выражение обиды на лице.

Черт, я почти забыла, какой он.

Сияюще-рыжий, озаренный внутренним светом. В глазах – голубое небо и солнечная корона вокруг зрачка.

Обаятельный, как черт. Даже когда не улыбается. За все время, что прошло с тех пор, как я ступила на остров, он ни разу не улыбнулся.

– На сайте есть все подробности. Документы, выдержки из законов, фотографии и сканы. На трех языках, – все так же серьезно, без тени улыбки, зато с едва заметным раздражением отчеканил Кир.

Почему он так себя ведет? Это я должна на него обижаться, в конце концов! Это он разрушил мою прежнюю жизнь до основания! Да, я потом построила новую, но он к этому отношения не имеет.

– Я хочу понять, как все будет происходить технически с оформлением брака. Сначала романтика, потом официальные подписи? Или сначала подписи – потом церемония? Как?

Кир еще секунды три смотрел мне в глаза, потом развернулся и направился к вкопанному в землю столу на краю полянки.

– Вот здесь, – он хлопнул ладонью по столу. – Будет стоять ноутбук, подключенный к интернету. До начала церемонии я внесу в специальную форму на сайте все данные, останется только нажать на кнопку. Когда вы оба скажете «да», я в ту же секунду ее нажму, и данные отправятся в официальный реестр столичной мэрии. С этого момента вы и будете считаться мужем и женой. Одновременно с этим начнут печататься свидетельства о браке – тисненая бумага, золотые надписи, герб острова. Эти свидетельства будут действительны в любой стране, подписавшей Гаагскую конвенцию.

Он проговорил это все отстраненно-равнодушно, не глядя мне в лицо.

Помолчал и добавил:

– Все? А то я занят, – он махнул в сторону сваленных грудой коробок, укрытых ворохом гирлянд из белых цветов.

Вот теперь я разозлилась.

Сделала к нему шаг и едва удержалась, чтобы не влепить пощечину, чтобы он очнулся наконец! Стал нормальным!

– Кирилл! Может, перестанешь вести себя так, будто я какая-то посторонняя капризная дамочка, которая отвлекает тебя от важных дел!

– А кто ты? – спросил он, складывая руки на груди и разворачиваясь ко мне всем телом. – Кто ты, Варвара? Я тебя не узнаю. У тебя даже фамилия другая. Успела уже замуж сходить? Почему меня не позвала?

– Успела, – фыркнула я. – И не один раз. Как захотела – сразу позвала. Думала, ты будешь за меня рад, что я нашла себя, как ты хотел!

На самом деле, я взяла новую фамилию, когда меняла паспорт. Когда бежала от него, зная, что догонять он все равно не будет. Хотела сменить и имя – но рука не поднялась. Я успела его полюбить это грозное «Варвара!» вместо мягкой Вари. И всегда требовала от иноязычных друзей не сбиваться на Барбару, четко выговаривать мое настоящее имя.

– Не один раз… Надо же, – он покачал головой с кривой улыбкой. – Варвара – разбивательница сердец.

– А ты думал, я буду вечно плакать по тебе?! – взорвалась я, мгновенно теряя остатки самообладания.

С любыми другими мужчинами, даже самыми льстивыми и болтливыми или, напротив, напористыми и властными, я всегда сохраняла холодную голову и тщательно выверяла нужное количество эмоций – чтобы не испугать, не выбесить, не вызвать жалости и отвращения к себе. Кто-то ведь ненавидит женские слезы, а кому-то – наоборот, кажется, что плачущая женщина требует настоящей мужской защиты.

Только с Киром все шло наперекосяк! Всегда!

Он стоял напротив, и я видела, что внутри него тоже кипит злость – ноздри раздувались, грудь поднималась и опускалась от резкого частого дыхания. Но он справлялся с ней куда лучше.

– Варвара…

Он хотел что-то еще добавить, но передумал.

Развернулся и ушел к груде коробок.

Свалил ворох цветов в сторону, достал части решетчатой высокой арки и отошел к тому месту, где в траве были залиты бетоном отверстия для ее ножек.

Воткнул туда опоры, повозился, подкручивая что-то с противным скрипом.

Я постояла в стороне, но он больше не обращал на меня внимание, увлеченный работой. Рубашка на нем промокла от пота, и он сначала расстегнул ее, а потом и вовсе снял, обнажив блестящую от пота загорелую грудь.

Налитые силой бицепсы перекатывались под гладкой кожей, а когда он отвернулся, я засмотрелась на четко очерченные мышцы спины.

Подошла поближе, чтобы рассмотреть, что он делает. Он быстро глянул на меня, но продолжал возиться с аркой, только отвернувшись так, чтобы не встречаться со мной глазами. Но мне и спины хватало. Красивой.

Кир периодически дергал плечом, будто чувствуя мой назойливый взгляд, но от работы не отрывался. В тот момент, когда я решила, что так все и продолжится – он будет работать, а я весь день смотреть, он вдруг нарушил молчание:

– Зачем ты приехала? Ты действительно выходишь замуж или это шоу специально для меня?

– Действительно выхожу. Слишком много усилий для шоу специально для тебя. Хотела вот эксклюзивную свадьбу от самого Кирилла Ярцева.

– То есть, ты нашла меня, чтобы похвастаться новым мужем и не поленилась добраться в такую даль ради этого? Зачем?

– Раньше ты был умнее… – протянула я.

Он быстро собрал почти всю арку, осталось присоединить лишь верхнюю часть. Капли пота скатывались по его плечам, расчерчивая дорожками спину. Я подалась вперед, провела пальчиками по его бицепсу и почувствовала рождающуюся в мышцах ответную дрожь.

Улыбнулась сама себе.

Такой же, как все.

Управляется теми же кнопками.

Почему мне раньше казалось, что Кир – особенный?

Он замер, когда убрала руку и глухо спросил, полуобернувшись:

– Так зачем?

– Хотела увидеть, что тебе не все равно, – пожала плечами я.

– Жестоко. Либо по отношению ко мне, либо по отношению к тебе самой.

– Нет, что ты… – я улыбнулась так тонко и коварно, что было даже жаль, что он не видит, снова занятый своей аркой. – Будь тебе все равно, это бы сделало меня сильнее.

– Значит, мне не все равно? – Кир задвинул последнюю секцию арки в паз и повернулся ко мне, вытирая с лица пот скомканной рубашкой. – И тебе это доставляет удовольствие?

Ну вот и пригодилась тонкая улыбка.

И моя глянцевая помада глубокого багрового оттенка – цвета отравленного яблока, которое дала Белоснежке мачеха-ведьма. Эту помаду обожают мужчины – она так и зовет к поцелуям. Именно поэтому я ее выбрала сегодня с утра.

– Ты играл со мной, когда я тебя любила, – сказала я. – Теперь, извини, я изменилась. Как ты и хотел, Кир. Нашла, чем мне нравится заниматься. Очень… нравится…

Я склонила голову набок и приоткрыла губы. Он непроизвольно качнулся в мою сторону, потянулся, но я выставила руку вперед, останавливая его.

– Но я уже разлюбила тебя. Да и любила ли вообще? Или просто восхищалась тем, какой ты совсем иной, не похожий ни на кого… – я отступила назад, повернулась к нему боком, глядя через плечо, сняла шляпу и стала обмахиваться ею.

Жарко здесь.

Тропики.

– Ты продолжаешь жить, как раньше, не ищешь новое, вопреки своим же принципам, – я дернула плечом. – А я вот стала хорошей ученицей.

– И начала почему-то с охоты за деньгами старичков, – не удержался Кир.

– Все в жизни надо попробовать! – заявила я, напяливая шляпу обратно. – Мне кажется, это мое! А ты порадуйся за меня.

– Порадоваться, что ты нашла свою истинную любовь в лице семидесятилетнего немца Томаса?

– Ему шестьдесят три. И он даст фору молодым! Они просто балаболы, которые заваливают комплиментами и подарками. А он человек серьезный – сразу оформил на меня дом, перевел на счет крупную сумму. Человек готов к браку и семье.

– Будешь готовить ему ужины и рожать детей?

Вот бы сейчас расцарапать его когтями, как кошке! Нет, мало! Разодрать в кровь эти его плечи загорелые, кожу на груди распустить на ленточки!

Я кусала губы, слизывая с них соблазн помады, но держалась, через силу натягивала холодную улыбку. Однако бешенство прорывалось в излишне ядовитых словах, которыми я хотела уколоть его в сердце побольнее, раз уж настоящей крови мне не попробовать.

– Я подумаю об этом… Ну что же ты, Кир? Ты же хотел, чтобы я была счастлива! Соединишь завтра два любящих сердца, тебе же это нравится! Смотреть на счастливых людей, которые нашли друг друга!

– Я понял, – кивнул он. – Ты решила ударить в самое главное. Испортить то, что приносило мне радость. И, я так понимаю – осознанно.

– Кажется, я еще испортила твой легкий характер, Кир, – усмехнулась я. – Каким ты стал злым и желчным!

Он медленно выдохнул, оперся спиной на арку, запрокинул голову и сказал тихо, следя сощуренными глазами за чем-то невидимым в прозрачно-голубом небе острова:

– Я ведь давал тебе выбор, всегда давал, Варвара. За что ты злишься на меня? Если бы я поступал так, как хотела бы ты, у тебя не было бы шанса измениться. А если так, как хотел я – ты бы сломалась.

– Но я все равно сломалась. Из-за того, что ты так не поступал.

– Мы оба сломались, Варвара. Сломали друг друга. Думаешь, с этим можно что-нибудь сделать?

– Конечно, можно. Я вот замуж выхожу.

– Любимый способ решения проблем? – хмыкнул он.

– А у тебя какой? – ядовито поинтересовалась я.

Он не ответил.

Смерил взглядом арку, подпрыгнул, повиснув на ней, качнулся – приземлился обратно и пошел собирать гирлянды цветов.

Минуты через две наблюдения за тем, как он терпеливо цепляет одну искусственную орхидею к другой, до меня дошло, что разговаривать он со мной больше не собирается.

Он занят. Занят подготовкой моей свадьбы. Это уважительная причина!

Поэтому даже не посмотрел, как я ухожу.

– На закате вам накроют романтический ужин на берегу, – донеслось мне вслед. – Уго проводит. Не опаздывай – солнце, в отличие от поклонников, ждать не будет.