Глава 19

Абигейл направила луч фонаря вперед. Он высветил дверь в торце коридора. Это к ней не хотел пропускать призрак? Дарк с Варом, конечно, вряд ли успели забрести в самый конец подземелья, скорее всего, она изначально пошла не в ту сторону. Но почему-то призрак преградил ей дорогу именно к этой двери — а значит, нужно хотя бы посмотреть, что там.

Она не дошла до двери шагов шесть-семь. Что-то схватило её в железные объятия — будто неизвестно откуда взявшийся спрут обвил щупальцами. Абигейл дико закричала… но своего крика не услышала. И в тот же миг как подкошенная рухнула на ледяной каменный пол возле самой стены.

Только рядом не было ни человека, ни спрута, ни какого-либо иного монстра, спиной девушка ощущала холод всё тех же камней. Но кто же тогда держал её? От страха едва не остановилось сердце.

Абигейл попыталась снова закричать. Но нет — даже рта раскрыть не получилось. И не пошевелиться — ей больше не подчинялась ни одна из мышц. Да что ж это такое?! На неё напал чёртов призрак или внезапно разбил паралич? Сердце стучало как бешеное, его отчаянная пульсация отдавалась болью в висках.

А может, она оцепенела от ужаса? Нужно просто успокоиться, и всё пройдет? Абигейл постаралась дышать ровнее, отогнать от себя панику. Отчасти это даже удалось. Однако способность двигаться не вернулась, тело так и оставалось словно чужим. Она чувствовала лишь пробирающий до костей холод, что исходил от каменной кладки. И больше ничего — ни рук, ни ног.

Паника нахлынула с новой силой. Что с ней? Это навсегда? Только бы не потерять сознание! Хотя толку-то — она и в сознании замёрзнет здесь до смерти.

Выпавший из руки фонарь освещал пространство перед ней. Она здесь одна, совершенно одна. Даже проклятый призрак, кажется, исчез. Во всяком случае, Абигейл его не видела, хотя он должен был бы попасть в поле зрение. Тем более что способность двигать глазами ей оставили — единственную. От отчаяния хотелось завыть, но и этого она не могла.

* * *

13 ноября 1780 года

Венчание Дэвида Рассела и Элизабет Клиффорд состоялось первого ноября. И вот уже тринадцатый день длилось семейное счастье валлейского принца.

Молодожёны прогуливались по саду среди по-осеннему голых деревьев. Не слишком радостная картина наверняка вполне соответствовала настроению Дэрэлла. Однако Элиза без умолку щебетала о чём-то, и он то и дело мило улыбался супруге.

Марион и Авира наблюдали за ними из окна. Не то чтобы следили — просто больше вовсе не на что было смотреть.

— Ты чего такая мрачная? — спросила Марион.

В последние пару недель, подруга частенько бывала не в духе, но добиться, в чём причина, никак не получалось. А ведь на заре знакомства она помнила валлейку совсем другой. Неунывающая, боевая, казалось, ей во всём море по колено. Сейчас же по замку бродила тень той Авиры, словно кто-то стёр из её облика все яркие краски.

— Ничего, просто не люблю осень, — отозвалась валлейка. И добавила еле слышно: — Теперь — особенно.

Марион хотела спросить, почему. Но проследила за взглядом подруги, и до неё дошло. Дэрэлл! Именно на него сейчас смотрела Авира буквально с неизбывной тоской.

Ну конечно, именно с того момента, как Дэрэллу вздумалось жениться, девушка и переживает — очевидно, неравнодушна к нему. Марион стало стыдно, что она не догадалась раньше. Подруге ведь наверняка требовалась поддержка, хоть какая-то эмоциональная помощь.

А она… растворилась в романтических отношениях с Заром и ничего не замечала вокруг.

— Ты в него влюблена?

— С чего ты взяла? — отмахнулась Авира. Однако в кого «в него» не уточнила.

— Заметила, что тебе больно видеть его рядом с Элизой.

Валлейка сдвинула брови. Задумалась ненадолго — или просто сделала вид. Затем болезненно улыбнулась:

— Это глупо. Мы дружим чёрт знает столько лет. Так не бывает, — она тряхнула каштановым кудрями. И вдруг посмотрела как-то странно. — Может быть, я просто собака на сене? На днях прочла пьесу с таким названием. Там тоже…

— Я читала, — улыбнулась Марион, тронув подругу за руку. — Но даже если чувство Дианы родилось из ревности, в итоге оно оказалось настоящим.

— Хотя с чего бы я вдруг начала ревновать, — продолжила рассуждать Авира. — У Дэрэлла уже случалось столько романов!.. Да и у меня тоже. — Она снова посмотрела англичанке в глаза, печально и пронзительно. — Но ты права, видеть его с этой пустоголовой девицей — сердце кровью обливается! — Валлейка чуть помолчала. — Быть может, это жалость? — улыбнулась она почти задорно.

Только Марион не поверила в её весёлость. Вернее, в браваду. Обняла за плечи, желая как-то утешить:

— Лучше бы тебе его забыть. Хотя конечно, живя с ним под одной крышей, видя каждый день… Но теперь уже ничего не исправишь.

— Он сделал это ради нас всех, — по-валлейски произнес Зар у них за спиной.

Марион вздрогнула от неожиданности. Авира, как ни странно, нет.

— Знаю, — отрешенно отозвалась она.

Мужчина обнял обеих девушек за плечи.

— Но это ведь не навсегда, — шепнул он на ухо Авире.

Та кивнула, тяжело вздохнув.

— Спасибо за сочувствие. Ладно, пойду я. — Валлейка развернулась, сделала пару шагов к двери и оглянулась: — Зар, не вздумай проболтаться Дэрэллу! И вообще никому.

— Не вздумаю, — пообещал он тоном, не допускающим сомнений.

А его руки сомкнулись на талии возлюбленной, не успела Авира ещё выйти из комнаты.

— Почему ты сказал, что это не навсегда? — спросила Марион.

Кажется, мужчина был неприятно удивлён, что она расслышала его слова.

— Не думаю, что Дэрэлл вытерпит свою супругу долго, — ответил после краткого замешательства. — Он всегда на дух не выносил глупость, а Элиза явно не образчик ума.

— Но развод у нас практически невозможен, — просветила англичанка.

— Да? Жаль, — пожал плечами Зар, явно желая поскорей закруглить тему.

И раньше, чем девушка успела сказать что-то ещё, закрыл ей рот поцелуем. Горячим, изголодавшимся, словно они не виделись месяц. Марион даже испугалась — так страстно он её никогда не целовал.

Руки мужчины скользили по спине, по затылку под волосами. Губы и язык жадно владели её ртом. По телу растекался жар и странное томление, Марион задыхалась от нахлынувших ощущений.

Он позволяет себе слишком много — мелькнула мысль на задворках сознания. Но быстро потонула в сладкой неге.

И тут его рука коснулась груди. Марион словно ударило разрядом.

— Нет! — она попыталась оттолкнуть Зара. — Нет!

— Почему? — его голос прозвучал неожиданно хрипло.

В потемневших глазах полыхало что-то такое…

Но как ответить на вопрос, Марион не знала. О таком не говорят. Неужели он сам не понимает?!

Девушка растерянно смотрела в темно-синие бездны. В какой-то момент ей показалось, будто её затягивает в них. Тело вдруг охватил нестерпимый жар, словно по венам потекла лава. Внизу живота завязался тугой, почти болезненный узел.

Марион сама подалась навстречу ласкам. Теперь уже не возражала, что он трогал её грудь — напротив, жаждала этих прикосновений как безумная и стонала от каждого всё громче.

Зар подхватил её на руки и отнёс на кровать.

Она даже не заметила, как лишилась платья. А потом и белья. Горячие ладони гуляли по обнажённому телу, гладили и сминали его. Рот жалил нестерпимо сладкими прикосновениями, срывая с её губ отчаянные стоны, почти крики. Марион выгибалась навстречу, всё тело полыхало огнем.

Зар оказался сверху, тоже обнажённый. Что-то тронуло девушку между ног.

Он же сейчас возьмёт её — раздался в сознании панический вопль. Господи, что она творит?! Что он творит!

— Нет! Перестань! — закричала Марион, стараясь спихнуть мужчину с себя.

— Прекрати. Пожалуйста, не отказывай! — Зар тяжело дышал, словно после долгого бега. — Прошу тебя…

А в глазах… безумие!

Он снова трогал и целовал её везде.

Марион отталкивала его руки как могла.

— Нет! Пусти! Уйди! — она чуть не рыдала.

Зар схватил её за запястья, завёл руки за голову и впился поцелуем в губы. Она уворачивалась, но он ловил её рот снова и снова.

— Нет! Оставь меня!

— Почему?!

— Мы не женаты! И вообще я замужем! — Марион уже не очень соображала, что несла. Она тоже задыхалась. От ещё не перегоревшего желания или от неравной борьбы — чёрт знает.

— Да сколько ж можно издеваться?! — прорычал он. На неё смотрели глаза разъярённого зверя. — Ты намерена мучить меня, пока не помрет твой старик?!

Одним движением он раздвинул коленями её ноги.

Марион разрыдалась в отчаянии, слёзы хлынули из глаз.

Зар замер, из его груди вырвался яростный рык. Она задрожала всем телом. Сейчас он накинется и сделает всё, что ему нужно. Сила на его стороне. Возьмёт и будет терзать, сколько захочет…

Но он вдруг резко вскочил с кровати.

Девушка поспешно натянула на себя одеяло до самого подбородка.

— Убирайся! Знать тебя больше не желаю! — слезы текли рекой.

Злой как тысяча чертей, мужчина начал одеваться.

Марион видела, что его трясет. Её и саму всю колотило. А еще захлёстывал страх, что он передумает, набросится на неё словно дикий зверь.

— Можешь оставаться старой девой до конца дней! — зло бросил Зар и хлопнул за собой дверью.

Марион показалось, что содрогнулся весь замок. Во всяком случае, у неё внутри точно что-то оборвалось. Он её чуть не изнасиловал и он же злится?! Ну ничего ж себе!

Слёзы обиды душили. Больно было неимоверно. Не телу — душе! Как он мог! Она ему так доверяла, по сути, вверила себя. А он… выходит, его только постель интересовала!

Нет у него к ней ни чувств, ничего, одно лишь плотское желание!

Марион уткнулась в подушку. В памяти всплывали недавние сцены, заставляя переживать весь ужас вновь и вновь. Почему вообще она позволила ему всё это? Почему не дала отпор сразу? Так нет же, извивалась и стонала, как последняя распутница! Получается, что сама поощряла его. Боже, как она могла пасть так низко?!

Теперь от стыда хотелось умереть на месте.

Марион вскочила с кровати. Находиться в комнате, где каждый дюйм пропах развратом, больше не было сил. Она стала судорожно натягивать одежду, чуть не порвала платье.

Что ей теперь делать? Казалось, о её позоре уже знает весь замок. Но и бежать ей отсюда некуда, здесь её единственный дом. Кроме валлейцев у неё никого нет. Отец однозначно выставит вон. Муж… о нём даже думать не хотелось. От его прикосновений она ещё в прошлый раз едва не умерла.

Марион вышла из комнаты и, озираясь, словно воровка в чужом доме — не дай Бог кто увидит, двинулась в сад.

Войлочно-серое небо нависало над головой и грозило не сдержать слёз следом за ней. Ветки, оголённые, как и нервы девушки, вздрагивали при малейшем дуновении ветра. Лишь жизнеутверждающе зеленый островок вокруг беседки обещал успокоение, к нему она и направилась.

Но не дойдя с десяток шагов, услышала голоса. Марион сразу узнала обоих. Первым порывом было развернуться и убежать, но почему-то ноги понесли совсем в другую сторону — за можжевеловую «стену» возле самой беседки. Говорили мужчины по-валлейски. Что Дэрэлл станет объяснять жене про странный язык, если она вдруг услышит — это, конечно, вопрос. Зато никто гарантировано не поймет ни слова из их беседы.

— Так пойди извинись, — это была первая фраза принца, которую разобрала Марион.

— Сейчас она меня на порог не пустит, — возразил Зар.

Выходит, он всё рассказал Дэрэллу, а может, не только ему? Ославил на весь замок. Потрясающе!

— А как у тебя дела на постельном фронте? — тем временем, как ни в чем не бывало, поинтересовался Зар.

— Даже не знаю, лучше, чем у тебя, или хуже, — усмехнулся Дэрэлл. — С одной стороны, мне-то не отказывают. А с другой — я ведь прошу лишь по обязанности.

— Совсем её не хочешь?

Ответа Марион не услышала — наверное, Дэрэлл просто мотнул головой.

— Мда… — протянул Зар. — А мне вот сегодня просто крышу снесло от желания. Только я тебя не за тем, чтоб плакаться, от общества жены увёл.

— За что тебе отдельное спасибо, — вставил принц. В голосе прозвучала ирония, но сама благодарность наверняка была искренней.

— Знаешь, когда Марион не позволила даже коснуться груди… — продолжал Зар таким тоном, будто говорил в чём-то совершенно не интимном, например, о погоде. А девушка за кустами можжевельника залилась краской до самых корней волос. — …Я вдруг чётко понял, что так будет продолжаться вечно. Она никогда не пойдет дальше невиннейших поцелуев! Никогда, понимаешь?!

— Зар, я-то тебя прекрасно понимаю, — заверил принц. — И на твоём месте, возможно, тоже уже стоял бы на ушах.

— Я подумал, что, если бы переломить ситуацию, если бы как-то заставить Марион перейти рубеж. Главное — первый раз, а дальше она бы уже не противилась. И если бы магия была со мной — я решил бы проблему за несколько секунд. Наверное, я слишком хотел. Но… Дэрэлл, ты не поверишь, мне удалось!

— Что?! — вскричал тот. В голосе послышалось волнение — чего Марион не замечала за Дэрэллом, кажется, ещё ни разу. — Ты уверен? Что завёл её именно магией, а не…

— Абсолютно уверен, — перебил Зар, напротив, сохраняя ледяное спокойствие. — Марион вспыхнула как факел, в единый миг. Только что отстраняла мои руки, и вот её собственное желание уже зашкалило. Дальше она позволяла мне всё и отзывалась на каждую ласку совсем не как девственница. Но потом я её отпустил. А не надо было.

Марион едва не умерла, слушая его бесстыдные речи. Лицо и уши горели, сердце стучало как бешеное, того и гляди разорвётся. Даже в голове зашумело. Хотелось подбежать к Зару и надавать пощёчин — десять или сразу сто. Хлестать, пока до него не дойдет. Как же он может так позорить её?! Мало того что собственного распутства не стесняется, но говорить такое про неё… Она теперь Дэрэллу ни в жизнь на глаза не сможет показаться!

— Повтори! — вдруг услышала девушка сквозь шум в ушах.

— И кого же мне здесь возбуждать? — усмехнулся Зар. — Уж не тебя ли?!

— Да хоть бы и меня. Какая разница! Если у тебя получится намерено, а не спонтанно — это будет такой прорыв! Значит…

— Дэрэлл, я понимаю, — вздохнул Зар. — Но всё-таки предпочёл бы объект женского пола.

— Ладно, пойдём найдём Веду. Если сумеешь воздействовать на неё, накинется-то она на Вентора, и тот вряд ли будет в претензии, — засмеялся принц.

Мужчины ринулись из беседки. Марион едва успела отступить подальше за кусты. Впрочем, они были так увлечены затеей, что вряд ли заметили бы девушку, даже если бы она стояла у них на пути.

Значит, она не сама ударилась в распутство, это всё Зар со своей магией. Заставил её, по сути, насильно. А она-то честно пыталась блюсти целомудрие.

Марион даже не знала, легче ей от этого или нет. С одной стороны, конечно, испытала облегчение, что до поведения уличной девки ещё не скатилась — все её ненормальные реакции были наведены колдовством. А с другой стороны, Зару-то, похоже, совсем плевать на её чувства. Захотел — сделал из неё развратницу… А потом ещё перед друзьями похвастал.

Девушка забрела в беседку, села на скамейку и горько расплакалась.

— Марион, что случилось? Почему ты плачешь? — прозвучал над ухом хорошо знакомый голос.