Глава 22

— Кто-нибудь что-нибудь понял? — Соло посмотрел на друзей в растерянности.

— Лично я точно усёк, что попытка у нас всего одна, — отозвался мрачный Дарк. При мысли, что от их сообразительности зависит жизнь Гейл, становилось по-настоящему жутко. Если они ошибутся с решением… Нет, не должны! Просто не имеют права!

— К чему вообще это безжалостное условие про три года?! — возмутился в пространство Соло.

— Чтобы не искали тупо методом тыка, — ответил ему Варлок. — Варианта, что кто-то вляпается в ловушку, Самплы, очевидно, не предполагали. Рассчитывали, что посторонних сумеет отпугнуть призрак. А маги обязаны были почувствовать ловушку, тем более, после предупреждения блондина. Проблема в том, что Абигейл и не маг толком, и теперь уже не посторонняя.

— Давайте думать над загадкой, — призвал друзей Дарк. А то Вара с устатку опять потянуло на пространные рассуждения.

— Магнетизм тут упомянут явно неспроста, — тот сразу сосредоточился на задаче.

— Неспроста. Только к чему? — буркнул Дарк. Нервы были натянуты до предела, и у самого собраться с мыслями никак не получалось. Но он должен. Необходимо успокоиться, дистанцироваться от переживаний и страхов. Закрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул-выдохнул. Сейчас они просто разгадывают шараду.

— Если Самплы действительно оставили новые знания нам, то есть обладателям части их записей, — тем временем продолжал Варлок, — логично предположить, что именно эти записи и должны нам помочь.

— И в поисках предыдущего тайника уже помогли, — напомнил Соло.

— Вот именно. Полагаю, теперь нам понадобится кусок про Магнетизм, — Вар вскочил с сундука и быстро ушёл наверх.

Вернулся он, уже на ходу проглядывая нужное место.

— Что-то ума не приложу, что нам могло бы пригодиться отсюда… — расстроено признался он.

— В прошлый раз тайник отыскался в том же помещении, что и подсказка к нему, — задумчиво изрёк Дарк.

— Но тогда это был план комнаты, — сказал Соло. — А сейчас у нас на руках лишь странный текст.

— Значит, в нём зашифрованы координаты места.

— Вряд ли в те времена, — засомневался Соло, — широту и долготу было возможно определить с такой точностью, чтобы…

— Нет, конечно, — перебил его Дарк. — Да я и не о них, а о номерах кирпичей. Вар, есть в тексте про Магнетизм какие-нибудь цифры?

Варлок ещё раз внимательно проглядел все листы.

— Только номера страниц.

— Чудненько. Но которая из них? — задался вопросом Дарк.

— Стих начинается со слова «в начале», — заметил Соло. — Быть может, это подсказка, что брать нужно начало записей про Магнетизм, то есть первую из страниц?

— Какой у неё номер? — поинтересовался Дарк у Варлока.

— Одиннадцать.

— Прекрасно. Теперь бы ещё разобраться, одиннадцатый камень сверху, снизу, справа или слева. И на какой вообще стене?

Мужчины вновь уставились на бумажку с шарадой.

— «Взять верх», — процитировал Соло, — уж не на потолке?

— Или одиннадцатый сверху, — предложил Дарк свой вариант. — А долбить сводчатый потолок я бы тебе вообще не советовал. Как бы он весь нам головы не осыпался по кирпичику!

— В любом случае, у камня должно быть две координаты: по вертикали и по горизонтали, — произнёс Варлок, задумчиво глядя в листочек.

— Очевидно, про другую координату вторая строфа, — подсказал Дарк.

— Очевидно, — кисло согласился Вар. — Скорее всего, «вправе» тут подразумевает, что отсчитывать кирпичи нужно справа. Но где взять его номер?

— «Мы вспомним, чего не было, забудем то, что было». Интересно, почему здесь они с «вы» вдруг перешли на «мы»?

— Наверное, ради сохранения размера, — предположил Варлок.

— А может, как бы ведут урок? — выдал идею Дарк. — То есть снова отсылка к материалам, имеющимся у нас. Стирание памяти, наложение ложной…

— Точно, работа с памятью! — хлопнул себя по лбу Вар и унёсся из комнаты быстрее ветра.

— Ну, а стена-то которая из четырех? — вопросил Соло, глядя ему вслед.

— Да, ошибаться нам нельзя, — тяжело вздохнул Дарк.

— Сундуки стоят у левой. Может, она? В стихе я никаких намёков не вижу, хоть убей.

— Я тоже…

Варлок, вернувшись, сообщил, что про память начинается на странице с номером семнадцать.

Дарк отсчитал одиннадцатый сверху и семнадцатый справа кирпич, пометил, затушив об него сигарету. Затем перепроверил ещё дважды. Размахнулся киркой… однако у самой кладки вдруг затормозил инструмент.

— Стоп! А что если «вперёд» это и есть указание для выбора стены?

— Ну и откуда вперёд-то двигаться? — Соло в сомнениях дёрнул плечами.

— От входа, вероятно. То есть нужна нам стена, что напротив двери.

— Возможно, — уверенности в голосе Вара не прозвучало. — Но, может, и нет. Так которую выбираем? — он вопросительно посмотрел на друзей.

Соло молчал.

Дарк закрыл глаза, магически потянулся к одной стене, потом к другой, пытаясь прощупать кирпичную толщу. Не ощутил ни малейшей разницы. Но что-то решать нужно.

Ещё раз десять перечёл стих. Никаких новых идей и никакой уверенности в предыдущей. Что остановило его, внушило не трогать левую стену: интуиция или просто страх? А ведь ошибиться ему нельзя, никак нельзя.

Он снова посмотрел на одну стену, на вторую. И всё-таки перешёл к той, что находилась прямо от входа. Отсчитал кирпичи, перепроверил.

Размахнулся. Сердце стучало как бешеное — будто это в него сейчас войдёт остриё кирки. А впрочем, по сути, так и будет. Если он выбрал не ту стену, и из-за этого они не смогут освободить Гейл…

Наверное, так он не боялся никогда в жизни. А рисковал ведь много-много раз. Но до сих пор — лишь собой. Сейчас было по-другому. И страх сковал мышцы почти намертво. Казалось, руки задеревенели и просто неспособны сдвинуться. А нужно не просто ударить — не промазать, попасть в щель именно рядом с выбранным кирпичом.

Но что если стена всё-таки не та? Капли холодного пота скатились по позвоночнику. Частые удары сердца отдавались в висках.

«Так, всё, собрался!» — приказал себе Дарк.

Немного размял мышцы. Снова размахнулся и ударил. Остриё кирки врубилось чётко между семнадцатым и восемнадцатым кирпичами.

* * *

22 ноября 1780 года

Пол прогостил у Марион три дня. Рассказал, как негодовал отец, узнав о её побеге от мужа. Тот, понятное дело, тоже был жутко разгневан. Но к настоящему моменту поиски беглянки уже прекращены. Сэр Персиваль подумывает о том, как бы объявить горе-супружницу мёртвой… и жениться на Лоре, её младшей сестре.

От последней новости Марион сделалось дурно. Боже, выходит, улизнув от мужа, он подставила несчастную сестрёнку?

Пол постарался её утешить. Быть может, старому эсквайру и вовсе не удастся «умертвить» нынешнюю жену.

Не сказать, чтобы Марион не стремилась избавиться от брачных уз. Но не ценой же счастья сестры. Да и вряд ли она сможет считать себя свободной даже в этом случае — просто сэр Персиваль станет двоежёнцем.

Пол уехал два дня назад, но обещал навещать сестру как можно чаще.

После завтрака Кил снова пригласил Марион на прогулку в лес.

Конечно, в доме ещё соблюдали траур. Но, в конце-то концов, сэр Уильям был не её отцом, и не Кила. Девушка решила, что им выехать за стены замка будет вполне прилично.

Естественно, до леса их опять сопровождал Моргрэй.

Но едва они миновали опушку, услышали позади топот копыт. Обернулись.

— Пожалуй, составлю вам компанию, — беззастенчиво заявил нагнавший их Зар.

Кил в первый момент, кажется, лишился дара речи.

А у Марион в груди вскипело возмущение. Но вместе с тем в глубине что-то ёкнуло — тихонько, еле различимо. Может, и вовсе почудилось?

Кил прочистил горло — видать, перехватило его от негодования.

— Я к вам третьим не набивался, — голос прозвучал неожиданно низко.

— Я тоже никогда не влезал в ваше с Эстэлией общение, — парировал Зар с язвительной улыбочкой.

Держался он столь непринуждённо, будто только его здесь и ждали. Однако поводья сжимал в руках слишком крепко. Значит, всё-таки нервничал, а наглость — это лишь напускное, защита на случай, если она его прогонит?

Кил посмотрел на соперника оторопело:

— При чем здесь это? Между мной и Эстэлией вообще ничего не может быть.

— Ну почему же, — Зар улыбнулся не без сарказма. — Женился же наш дорогой король на бездарной библиотекарше.

— Эльвена не просто библиотекарша, а дочка ассептора, — возразил Кил.

— Самого захудалого владения, — презрение в голосе Зара набирало обороты. — Однако ключевое здесь «бездарная». А ты-то у нас в магии талант.

— Ага, талант, — пробурчал Кил. — Только Сурован даже слышать не хотел, чтобы принять меня в орден!

— И напрасно. Кстати, уверен, без Мэрригана тут не обошлось, — Зар выплюнул имя извечного врага, скривив губы. — И вообще Сурована здесь нет. А Эстэлия…

— …А Эстэлия, — перебил его Кил, — если не помнишь, к мятежу присоединилась, потому что не одобряла выбор царственного брата. И низкородность Эльвены её не устраивала ещё больше, чем невысокие магические способности.

— Только теперь Эстэлия и сама, по сути, никакая не принцесса, — продолжал спорить Зар.

— Однако происхождение — оно навсегда. Его не изменит никто и ничто!

Марион казалось, что мужчины, увлекшись «валлейским» разговором, позабыли о ней напрочь. С одной стороны, немного обидно. Но с другой, послушать было, конечно, любопытно. Особенно её удивил факт, что Эстэлия, оказывается, влилась в ряды повстанцев просто из неприязни к королеве.

А Зар, похоже, крепко ненавидит этого Мэрригана — верховного магистра Королевского ордена, если она правильно запомнила.

Вот кто такой ассептор — Марион вовсе не поняла. А потому решила спросить. Заодно и напомнить о себе.

— Ассептор… — Зар на мгновение задумался. — Я бы сказал, что это управляющий владением. Наместник королевской власти. Как правило, ими становятся не представители древних родов.

— А что конкретно у вас определяет общественное положение? — поинтересовалась девушка. — Насколько древним является род, из которого происходит человек?

— Нет, на самом деле, всё определяет уровень владения магией. Поэтому то, что Сурован отказался принять Кила в Королевский орден, откровенно говоря, самодурство чистой воды. Способности у него выше, чем у многих членов ордена. Но вообще, в своём подавляющем большинстве, лучшие маги происходит именно из древних родов. А самыми сильными являются представители королевского рода. Правда, есть одно исключение — Рамира, мать Дэрэлла. Другие представители её рода никогда не отличались выдающимися способностями. Но Рамира, при желании, боюсь, превзойдёт и Сурована.

— А ты к какому роду принадлежишь? — спросила Марион, раз уж зашёл разговор.

— К одному из самых крутейших, — доложил за Зара Кил.

А заодно, видимо, и древнейших, додумала девушка про себя. В общем, герцог, как ни крути — перевела она в систему английских титулов. Мда, герцогу ланкаширская дворняжка, точно не пара. Ну а что касается Кила… По происхождению она, быть может, и выше него. Но если они вернут себе магию — о чём только и мечтают, Кил станет тоже кем-то вроде герцога…

Марион тяжело вздохнула. Пожалуй, неудивительно, что оба валлейца не думают ни о чём серьёзном по отношению к ней. Кем ещё, кроме любовницы, может быть при герцоге мелкопоместная дворяночка. Хотя пропасть между великим магом и немагом, наверное, даже больше… Таких, как она, мужчины вовсе не упоминали в своих речах.

Господи, ну почему мир так несправедлив?! Оба мира. Почему всё решают магические способности, происхождение! На душе стало тоскливо как в склепе, и на губах Марион ощутила привкус горечи. До чувств вообще никому дела нет! Одному лишь бы затащить её в постель. А Кил, кстати, ни разу не сказал, что ему не нужна Эстэлия — только сокрушался, что не годится ей в пару.

Обида опутала девушку крепкой сетью.

— О чём грустишь? — неожиданно спросил Зар.

Мысль заметалась у Марион в голове. Не рассказывать же ему истинных причин. Нет, так она точно не унизится! Однако ни одного достойного объяснения в мозгу упорно не рождалось.

— У вас тоже все женятся по расчёту? — ответила в итоге вопросом на вопрос. Такая ситуация ведь и правда не повод для веселья.

— Нет. Если так и поступают, то крайне редко. Хотя всё же бывает. Родители Мэрригана, например, — произнеся ненавистное имя, Зар резко посмурнел, хотя ещё мгновение назад ничто не омрачало его настроения. Похоже, Мэрриган был для Зара ядом персонального действия, с многолетней выдержкой.

— Да? — удивился Кил.

— А ты не знал? Оба были помешаны на талантливом потомстве. Что ж, могут гордиться, что сумели произвести на свет верховного магистра, — тон мужчины сочился сарказмом.

— В общем-то, это максимально возможный успех, — добавил масла в огонь Кил.

Зар зло сверкнул глазами.

Марион совершенно не хотела ссоры мужчин.

— То есть у вас и расчёт исключительно магический? — уточнила она.

— Естественно. А как там у немагов, я без понятия, — небрежно бросил Зар. — Но, повторяю, это редкий случай. Обычно браки у нас заключаются по любви. И по взвешенному решению. А не так, что чуть приглянулись друг другу, и сразу жениться.

Марион вдруг захотелось рассмотреть частные ситуации.

— Предположим, мужчина просит руки у отца девушки, тот согласен, а она сама — нет. Что тогда?

— Если она против — о каких же взаимных чувствах тут может идти речь? — усмехнулся Зар.

— Но её всё равно выдают замуж?

— Нет. У нас это вообще происходит по-другому. Начнём с того, что предложение мужчина делает женщине, а не её родителям. Она и решает, принимать его или нет. Родители теряют власть над детьми, как только те становятся самостоятельными. Давить некоторые, конечно, могут, но заставить — никогда.

Просто сказка, а не мир! — невольно пришло Марион на ум. Только что-то не сходилось в этой схеме. И вдумавшись лучше, она довольно быстро поняла, что именно.

— Как же девушка может не зависеть от родителей, если те её содержат?

Зар улыбнулся. Кил тоже.

— В том-то и дело, что не содержат.

— За счет чего же она тогда живёт? — опешила англичанка.

— За счет того же, за счёт чего и замужние женщины, и мужчины — за счёт магии. У магов есть определённые обязанности в отношении немагов. По достижении определённого возраста мы начинаем их исполнять. Конечно, я обрисовал очень упрощённо, но по сути всё именно так, — дополнил Зар, увидев отразившееся на лице Марион изумление.

— Выходит, у вас женщины не зависят не только от родителей, но и от мужей, — больше всего её поразило как раз это. — Я правильно поняла?

— Абсолютно правильно, — кивнул он. — Магия уравнивает полы в возможностях, а соответственно, и в правах.

По правде говоря, всё это не очень укладывалось в голове. Но вряд ли Зар лгал. Тем более что и Кил не опроверг его рассказы ни словом.

— Пойми наконец, мы не смотрим на женщину как вещь, как на объект удовлетворения сексуальных потребностей, как на собственность, — добавил Зар вдруг. — У нас просто нет этого в крови. Пара — это пара РАВНЫХ.

Марион прекрасно поняла, к чему это он. Могла бы снова оскорбиться, что ему бы только затащить её в постель. Но предпочла поразмыслить. Наверное, у них действительно принято иначе. В замке Веда с Вентором выдавали себя за супругов, жили в одной комнате и уж наверняка занимались… Как обычно, Марион не смогла произнести это даже про себя. Ну, понятно, чем занимались. Однако никто из валлейцев Веду не осуждал. Они с Вентором пара, и плевать, женаты в действительности или нет.

Возможно, для Зара её нежелание близости такая же дикость, как для неё — отдаться вне брака. Правда, это нисколько не извиняет его применения магии.

— Давайте пройдёмся, — неожиданно предложил Зар.

— Ты устал держаться в седле? — поддел соперника Кил.

— Да нет, за Эльнара переживаю, — съязвил в ответ Зар, нарочито скорбно посмотрев на его жеребца. — Пусть отдохнет от твоей туши.

Кил скрипнул зубами.

А ведь этим не обошлось бы, подумалось Марион, если бы она не ехала между ними. Надо прекратить их перепалку.

— Я вот правда немного утомилась сидеть в седле и не против размяться.

Кил поспешил помочь ей спешиться, но Зар оказался проворней. И тут же оба предложили ей локти. Марион не очень жаждалось выказывать расположение любителю магических воздействий. Но взять под руку только Кила — прямое оскорбление Зару. Унижать его она тоже не хотела. Потому не стала брать никого.

Подняла с земли пожухлый кленовый лист и вертела его в пальцах, держа за черешок.

А в голове крутилось всё, что услышала сегодня. Не быть ей ни с одним из них. И тот, и другой — маги до мозга костей. Она для них лишь бездарное недоразумение. Равной с ними ей не стать никогда.

В груди болело так, что слёзы сами просились на глаза. Еле их сдерживала.

— Да что с тобой опять такое? — Зар вновь заметил её состояние.

От переживаний чуть ли не кружилась голова. Наверное, ещё ни разу в жизни она не чувствовала себя настолько неуместной, лишней. Полог отчаяния отрезал от мира, совсем недавно казавшегося ей своим, родным практически.

— Мне лучше вернуться к мужу… — выдавила Марион почти беззвучно.

Но мужчины услышали.

— Это что ещё за глупости?! — воскликнули в один голос, дружно заступая ей путь.

Девушка чуть не натолкнулась на них.

— Марион, в чём дело? — Зар бережно взял её за подборок. Из груди Кила при этом вырвался глухой рык. — Откуда вдруг мысли о возвращении к мужу? Я снова сказал что-то не то?

Она слабо качнула головой и с трудом вымолвила:

— Я не маг…

— Не имеет значения.

— Это неважно, — заявил со своей стороны Кил.

Борясь со слезами, она посмотрела на одного, потом на другого:

— Но вы же сами говорите, что всё у вас завязано на магии.

— Мои родители немаги, — напомнил Кил.

— И как их принимают в вашем обществе? — вопросила Марион, заранее уверенная в ответе.

— Вообще-то мои родители никогда и не стремились в общество магов, — честно поведал он. — Так что с ними только Дэрэлл поддерживал знакомство.

— А если бы стремились — разве их приняли бы?

Охотник пожал плечами:

— Откровенно говоря, не представляю их в обществе магов. Это меня Дэрэлл ещё мальчишкой забрал к себе в столицу. А родители там и не были ни разу.

— Но вообще, — вновь заговорил Зар, — браки между магами и немагами не запрещены, и они бывают.

Браки? Сердце Марион пропустило удар. Неужели… всё не так плохо? И если бы она не была замужем за проклятым сэром Персивалем…

— Только, наверное, эти супруги-немаги чувствуют себя изгоями? — печально спросила она.

— Не думаю. Однако их положение в обществе полностью зависит от положения, которое занимает супруг-маг, поскольку сами они на поприще магии ничего не могут добиться.

— Так принимает их общество или нет? — попыталась девушка добиться прямого ответа.

— До определённой степени.

— Какой именно?

— Марион, — Зар мягко улыбнулся, — в любом случае, мы теперь в Англии, а не на Валлее. И здешнее валлейское общество, состоящее из двенадцати человек, давным-давно приняло тебя.

* * *

25 ноября 1780 года

— Пошла вон! — услышала Марион через дверь разгневанный Элизин голос. — Чтоб через час духу твоего не было в замке!

Девушка поспешила в коридор, узнать, в чём дело. Элиза казалась ужасно рассерженной.

— Но, миледи, молю вас! — послышался другой голос, полный отчаяния. — Мне некуда идти!

Возле лестницы одна из служанок, кажется, её звали Рози, заливаясь слезами, ползала перед хозяйкой на коленях.

— Лучше убирайся сама, пока я не велела вышвырнуть тебя за шкирку! — пригрозила та.

— Элиза, дорогая, что случилось? — спросила порядком опешившая Марион. — Эта девушка что-то украла? — единственное объяснение возмущенным крикам, что пришло в голову.

— Никакая она не девушка, — взъярилась Элиза ещё больше, — а бесстыжая распутница!

Она схватила служанку за волосы, заставила подняться на ноги и ткнула пальцем в живот. Да, округлился тот, по всей вероятности, не от чревоугодия, тем более что сама Рози была худенькой как прутик.

— Миледи, прошу вас, будьте милосердны… — прорыдала служанка, вновь падая на колени. — Я сирота, у меня никого нет…

— Я велю тебя высечь, если ты сей же момент не уберешься за ворота! — Элиза ударила её наотмашь по щеке. — В моём доме рассадника порока не будет!

Марион, напротив, посочувствовала несчастной. Отец ребенка жениться на ней, очевидно, не собирается — иначе не дотянул бы до такого срока. Но оказаться на улице под зиму, без средств к существованию — Рози просто умрёт, не от голода, так от холода. Ведь на работу незамужнюю беременную женщину не возьмет никто.

У Элизы вовсе нет сердца!

А у Марион оно разрывалось от жалости. Только сама она, увы, ничем не могла помочь бедняжке. Разве что попросить за неё Дэрэлла. Но станет ли принц спорить с женой из-за прислуги? Он обещал старому баронету сделать его дочь счастливой, а это возможно, лишь потакая ей во всём.

Элиза тем временем продолжала по-всякому оскорблять бывшую служанку. И тут Марион накрыла страшная мысль уже по поводу себя. Если бы она тогда уступила Зару, а Элиза прознала об их интимных отношениях — наверняка выставила бы вон с позором и её саму.

— Что здесь происходит? — вывел Марион из размышлений голос Дэрэлла.