Глава 37

Элиза поспешила покинуть гостевое крыло. Хорошо что муж согласился устроить детскую возле её покоев. Если бы поселил ребёнка рядом с собой — сейчас мог бы выгореть весь замок. А пожар в крыле успеют потушить раньше, чем огонь охватит остальные части здания.

Не успела она пройти и полкоридора, как столкнулась с компаньонкой.

— Миледи, что случилось? — Хонли испуганно таращилась на неё. — Я слышала какой-то шум.

— Ничего не случилось, — зашипела Элиза, стараясь говорить тише. Но была слишком перевозбуждена. Торжество переполняло её, било через край. — Всё просто замечательно! Чудовище сгорит в пламени. Я остановила пришествие нечистого в наш мир!

— Пожар? — Хонли вытаращила глаза ещё сильнее. И, кажется, смертельно побледнела, но в коридоре было слишком темно, чтобы сказать с уверенностью.

Вот глупая! Спасаться надо, а не трусить.

— Да. Бежим! — Элиза схватила её за руку и потащила с собой.

— Нет! — компаньонка вырвала руку. — Мне нужно… собрать свои вещи. Покупать новые это дорого.

Хонли бросилась по коридору.

Вот жадная дура! Элиза припустила в обратном направлении.

* * *

Пожар потушили часа через три. Тревогу подняла кормилица — почти сразу. Чёрт знает, что разбудило её среди ночи. Элиза даже испугалась, что возгорание обнаружили слишком рано и успеют загасить.

Но нет, когда кто-то попытался войти в детскую, пламя там уже бушевало, невозможно было толком открыть дверь.

В итоге выгорела почти половина гостевого крыла. Муженёк будет расстроен, сколько денег придётся потратить на его восстановление. И при тушении пожара погиб слуга Джон — тот, что в своё время возил её письма архиепископу Йоркскому.

Радость от успешного выполнения своей великой миссии Элизе омрачал один момент — она никак не могла отыскать компаньонку. Неужели та тоже сгорела в огне? Жаль. К мисс Хонли женщина уже привыкла. А мало ли какую гадину супруг наймёт на её место.

Но тут до неё дошёл слух, будто ещё в начале пожара кто-то вроде видел Хонли возле конюшни. А теперь выяснилось, что пропала одна лошадь, и въездные ворота оказались незапертыми.

Выходит, сучка сбежала?! Бросила её?! Вот тварь! За этим, значит, она кинулась собирать вещички!? Элиза в ярости скрипнула зубами. Трусливая шлюха! Испугалась, что Дэвид обрушит свой гнев на неё.

Ладно, нет худа без добра, если что — можно будет обвинить в поджоге эту гадюку.

* * *

Открыв глаза, Марион обнаружила Кордмира собирающимся в дорогу. Он как раз пристёгивал к поясу меч.

— Куда ты? — встревожилась девушка. Узнав, что без него ей никогда не выйти с участка, она теперь боялась оставаться одна. Правда, и его общество никак не было желанным. В общем, странная сложилась ситуация: с ним плохо, а без него страшно.

— Тебе же не нравится мыться в тазике, — Кордмир лукаво посмотрел на Марион, натянувшую одеяло до самого подбородка. — Привезу что-нибудь побольше.

Она порядком оторопела. Что это на него нашло? Решил сделать ей приятное? Правда, с другой стороны, его намерение означало, что в ближайшее время он её отпускать точно не намерен.

— А может быть, просто заберёшь меня в свой настоящий дом? — выдвинула идею Марион. Конечно, на успех не слишком надеялась. Но если бы удалось… Там он наверняка живёт не один, в доме есть слуги. Кто-то бывает у него в гостях. И за оградой не бродят зубастые монстры. Короче говоря, шанс сбежать оттуда, пожалуй, у неё был бы. Тогда как здесь…

— Нет, — отрезал мужчина. Развернулся и вышел из дома.

Марион захотелось посмотреть, как он уезжает. Вернее, как проходит через защиту. Она поднялась с кровати, завернулась в одеяло и побежала к кухонному окну, выходившему на ворота.

Спустя какое-то время Кордмир вывел из конюшни жеребца и сел в седло. Ворота отворились как будто сами. Так же сами закрылись за ним. А с защитой маг вовсе не производил никаких видимых действий — выехал за забор и всё.

Разочарованная, Марион уже собралась отойти от окна. Но вдруг заметила впереди Кордмира возникший из ниоткуда шар ослепительно-белого света, который стремительно набирал объём и как-то странно видоизменялся. Всего за несколько секунд он превратился в нечто.

Овал, как показалось Марион, плоский — ярда три в высоту и два в ширину. Его края ярко светились, а в черноте внутри клубился туман. Боже, что это за жуть? В голове промелькнуло опасение, что оно сейчас нападёт на Кордмира, убьёт… а она навеки останется запертой здесь.

Тем не менее, маг, нисколько не колеблясь, направил коня в туман… и исчез в нём.

Марион застыла у окна с дико бьющимся сердцем.

Спустя какое-то время овал свернулся в шар, потом уменишился до точки и растворился в воздухе.

Господи, неужели это и есть магический переход? Девушку всё еще потрясывало. Зар тоже пользовался такими? А если бы заблудился в густом тумане? Правда, валлейцы вроде говорили, что перемещение происходит мгновенно. Но всё равно сейчас она порадовалась, что на Земле они лишились умения создавать эти кошмарные переходы.

Вернулся Кордмир часа через три. Действительно привёз купальную бадью, только очень странную: овальной формы и из неизвестного материала.

Поставил её в комнате. Затем раскрыл окно, выходящее на колодец, и создал энергетическую трубу. Нет, собственно трубы Марион не видела — струя воды текла из колодца в бадью словно бы просто по воздуху.

Нагрел воду он тоже, как обычно, непонятно каким образом. Она бурлила в бадье пару минут, но когда маг сказал, что готово, и Марион попробовала температуру рукой, оказалось, вода горячая в самый раз, чтобы купаться.

— Пожалуйста, выйди, — попросила она без всякой надежды.

К её немалому удивлению мужчина ушёл на кухню. А перед этим бросил что-то в бадью — поверхность воды покрыла обильная пена.

Первые минут десять Марион просто лежала в воде, предаваясь неге, и старалась не думать, как же всё плохо на самом деле. Представляла, что находится дома, в Вермигене, где-то в соседней комнате Зар…

Ей было необходимо расслабиться — хотя бы на десять минут за пять суток плена.

Лишь заметив, что вода начала остывать, она принялась мыться.

Кордмир залез в бадью после неё. Вода снова забурлила.

Он не просил Марион уходить — она сама поспешно сбежала на кухню.

Вымывшись, мужчина тоже пришёл туда — как ни странно, одетым.

Марион не переставала удивляться, а в душе всё нарастала тревога. Не к добру эти новые метаморфозы. Как пить дать, ночью он по полной отыграется за все приятности.

— Давай ужинать, — произнёс он глубоким, каким-то бархатистым голосом.

Марион вздрогнула. Точно не к добру!

Он выставил на стол запечённого поросёнка и тушёные овощи. Нарезал ломтиками сыр. Откупорил бутылку вина.

Вино Марион особенно напрягло, но отказываться она не стала — всё равно будет по его.

Блюда оказались горячими, хотя были приготовлены явно не сейчас. И поросёнок буквально таял во рту. Не оценить умение повара девушка не смогла, несмотря на все свои дурные предчувствия.

Кордмир наполнил бокалы.

— За нас!

Вот уж какой тост ей точно не хотелось поддерживать. Но под его помрачневшим взглядом всё же пригубила вино.

— Почему Зар не учил тебя магии?

Марион чуть не выронила бокал. Это он вообще с чего? И к чему? В волнении сердце забилось чаще.

— Разве для этого не нужны особые способности? — она постаралась, чтобы голос звучал ровно.

Кордмир усмехнулся. Снисходительно, почти с издёвкой.

— Безусловно, нужны. И они у тебя есть.

Сердце трепыхнулось в груди. Лжёт он или нет? Зар говорил, что способностей у неё нет. Совсем. Не мог же он обманывать. Или мог? Но зачем это ему?

А вот эта сволочь наверняка хочет посеять сомнение в её душе.

— В любом случае, я не просила его учить.

В чёрных глазах промелькнуло злорадство.

Господи, кому она врёт. Мерзавец же читает у неё в голове как в открытой книге.

— Я могу обучить тебя. Ты станешь сильным магом, — на мгновение превосходство в чёрных глазах зашкалило. И вдруг сменилось почти добрым лукавством.

Боже, как же она устала от его масок! От их бесконечной череды!

Нервы неожиданно сдали.

— Отпусти меня! — взмолилась Марион.

— Об этом не может быть и речи, — об его ледяной тон можно было порезаться.

— Зачем я тебе?!

— Ты мне нравишься, — заявил он бесстрастно.

— Неправда! — слёзы подкатывали к горлу. — Я для тебя не больше чем игрушка!

— Мне нравится моя игрушка. В чём несоответствие?

Марион опять не могла понять, говорит он серьёзно или изгаляется. Как же он её достал!

— Ты хочешь превратить в свою игрушку целую планету! Ты чокнутый урод!

Марион закрыла лицо руками не в силах больше смотреть на его наглую рожу.

Какое-то время Кордмир молчал.

А потом снова переменился.

— Я просто хочу жить, — теперь в его голосе звучала печаль, чуть ли не отчаяние. — Я устал бегать, скрываться, всегда быть настороже. Они приговорили меня. И рано или поздно казнят, если только я не сумею обезопасить себя. Лишь закрыв планету, я смогу наконец жить спокойно.

Девушка подняла на него взгляд. В чёрных глазах притаилась боль. А ещё их заполонила какая-то поистине вселенская усталость.

— Кто — они?

— Неважно, — Кордмир тяжело вздохнул. — Марион, поверь, я говорю правду. Мне просто очень хочется жить.

По его щеке вдруг скатилась слеза.

Но настоящая или иллюзорная — кто ж знает. Он лжёт как дышит. Хотя не исключено, и что на него внезапно накатила откровенность. Марион так и не могла прийти к уверенности, что это было сейчас.

Тем временем Кордмир вновь сменил ипостась. Улыбнулся словно бы с бравадой:

— Давай ещё выпьем.

* * *

8 сентября 1781 года

Элиза сидела одна за огромным столом. Перед ней на тарелке дымилось аппетитно пахнущее рагу, бокал был наполнен её любимым вином. Только приняться за ужин она никак не могла себя заставить — щемящее предчувствие начисто лишало аппетита. Оно возникло еще часа два назад, совершенно без повода. Элиза не знала, что именно должно случиться, но побороть смутную тревогу не получалось, она лишь усиливалось с течением времени.

Кое-как пересилив себя, женщина нацепила на вилку и отправила в рот небольшой кусочек мяса. Стала медленно его жевать. Однако не ощутила привычного вкуса блюда, ей показалось, будто во рту у нее воск. С трудом проглотив тщательно пережеванный кусок, больше притронуться к пище она не смогла.

Нервы сдавали окончательно, в мозгу свербила одна мысль: вот-вот произойдёт что-то страшное… Элиза уставилась в тарелку невидящим взглядом. Сердце билось всё чаще, пульс отдавался в висках набатом.

Очнуться её заставила какая-то суматоха во дворе. Элиза прислушалась. Ничего не разобрать. Надо бы позвать слуг — узнать, в чём дело. Однако даже позвонить в колокольчик не было сил — всё тело будто налилось свинцом, не пошевелиться.

А беспокойство все нарастало — теперь уже с панической скоростью. Сквозь неизвестно откуда взявшийся шум в ушах Элиза вдруг расслышала крик под окнами: «Сэр Дэвид вернулся!» Она вздрогнула всем телом, внутри похолодело, даже закружилась голова. «Ну вот — случилось!..» — осознала она с ужасом.

Захотелось вскочить и убежать. Куда — неважно, просто убежать, без оглядки! Ноги не держали, но всё же она выскочила из-за стола и ринулась прочь из столовой. Как можно дальше от входной двери, через которую вот-вот должен войти супруг. А может, и уже вошёл.

Элиза неслась по коридорам и лестницам, не разбирая дороги. Словно за ней гнались все демоны ада. Опомнилась она только на крыше замка. Дальше бежать было некуда. Осела на холодный камень, привалилась спиной к парапету, обхватила руками колени и тихонько заплакала.

Всё, это конец! Ещё недавно она пребывала в уверенности, что её даже не заподозрят в поджоге. Однако теперь эту уверенность смыло, как волна смывает надпись на песке. Нет никаких сомнений, что муж догадается обо всём!

Он не простит. Придёт и накажет. Убьёт. Растерзает.

Господи, спаси и сохрани! Ведь за тебя же страдаю! Щитом твоим встала против нечистой силы!

Элизу била дрожь. Руки тряслись так, что ходили ходуном. Перед глазами всё мутилось. Страх разъедал каждую клеточку организма.

Однако муж никак не приходил расправиться с нею. Минуты тянулись как часы.

Быть может, всё обойдётся? Она же мать, потерявшая дитя. Он должен пожалеть её, поддержать.

В душе зародилась слабая надежда. Муж ведь не знает, что она догадалась о его связи с дьяволом. Так с чего же ей убивать ребёнка? Совершенно не с чего. Иного ему и в голову не придёт. Они погорюют вместе, и всё наладится.

Надежда теплилась в груди, росла…

Элиза почти успокоилась.

Как вдруг услышала приближающиеся шаги, кто-то поднимался по лестнице.

Она замерла, глядя на дверь, ведущую из башни.

Казалось, время остановилось, мгновения застыли каплями, что нависают с карниза, но никак не сорвутся вниз.

Наконец Дэвид вышел на крышу, и у Элизы оборвалось всё внутри. На неё надвигалось само воплощение Тьмы. Муж выглядел мрачнее ночи вокруг. Карие глаза почти почернели. В них клубилась ледяная ненависть и всполохами сверкал гнев.

Элизу снова затрясло, руки-ноги отнимались от страха.

Опершись кулаком на парапет, муж навис над нею.

— Как вышло, что наша дочь погибла?

— П-пожар… — с трудом выдавила она, не узнав собственного голоса, он прозвучал как блеяние овцы.

И в тот же миг словно какие-то жуткие щупальца коснулись её разума. Элиза едва не лишилась чувств.

Тьма в глазах мужа сгустилась, стала плотной и ещё более ледяной. Он взялся за рукоять меча.

— Это ты. Тварь. Убила. Викторию.

Элиза вся сжалась и закрыла голову руками — словно это могло спасти. Он всё знает. Но как? Как? Как?!

Принц до боли сжимал рукоять меча, но не замечал этого. Перед глазами стояла охваченная пламенем комната. Факелом полыхает детская кроватка. Вики кричит, надрываясь, ей дико страшно и больно. Но рядом никого, и она умирает в жутких муках. А последний отчаянный крик малышки продолжает звучать в ушах.

Эта тварь сдохнет так же!

— Дэрэлл, не делай этого, — раздался голос за спиной. Авира положила руку ему на плечо. — Я тебя прекрасно понимаю. Сама бы испепелила гадину!

— Ну так в чём проблема?! — повернувшись, процедил он сквозь зубы. Желание немедля покарать убийцу захлёстывало.

— Подожди! Успокойся и послушай, — проникновенно произнесла девушка, поглаживая его по руке. — То, что поджог устроила она, известно только нам, так? Других доказательств нет.

Элиза в панике переводила взгляд с одного на другого, естественно, не понимая по-валлейски ни слова, и тихонько поскуливала в панике, всё сильнее вжималась спиной в парапет.

— Там должны быть осколки бутыли из-под масла, — возразил принц, бросив на жену очередной яростный взгляд. В голове той он прочёл всю картину преступления. Впрочем, и Авира наверняка тоже.

Элиза задрожала как осенний лист на ледяном ветру: того и гляди сорвётся и упадёт… в беспамятстве. Но на неё никто не обращал внимания.

— Должны быть. Только о чем они говорят? Лишь о том, что подожгли намеренно. А кто поджёг, на них не написано.

— Но…

— Ты забыл, что на этой планете понятия не имеют о магических допросах? Они мысли-то читать не умеют. Да и самосуд здесь преступление само по себе. — Авира крепче сжала его плечо. — А если твоя жена вдруг вспыхнет свечкой ни с того ни с сего — боюсь, колдунов в нас станут видеть и другие. Дэрэлл, нам здесь ещё жить.

Принц понимал, что возлюбленная права. Но сердце не хотело мириться с безнаказанностью для убийцы дочери. Он и так терпел гадюку слишком долго.

— Ты предлагаешь мне оставить убийцу в живых? Предлагаешь жить под одной крышей с тварью, которая заживо сожгла моего ребенка? Кстати, по её милости ещё и Джон погиб!

— Я предлагаю тебе избежать серьёзных проблем, — Авира улыбнулась ласково и печально, поправила прядь его волос. — Конечно, на Валлее Элизу неминуемо ждала бы казнь. А получив разрешение на ментальный допрос и проведя его, ты мог бы казнить её сам. Но здесь мы в плену у местных законов.

И просто исчезнуть Элиза не может. Церковники, соседи, знакомые — кто-нибудь обязательно забьёт тревогу. Поэтому запри её где-нибудь, но иногда выводи «в свет» под ментальным контролем — на ту же воскресную службу, например.

Какое-то время Дэрэлл молчал. Ещё раз посмотрел на стучавшую зубами Элизу. Как же она была ему отвратительна!

— Ладно, будь по-твоему, — в конце концов согласился принц мёртвым голосом. В груди отчаянно саднило. Поначалу он не хотел этого ребёнка. Точнее, не хотел от такой матери. Но постепенно свыкся с мыслью и даже ждал его рождения. А когда малышка появилась на свет — сразу полюбил её всем сердцем.

Теперь её больше нет. Из сердца вырвали кусок, дыра кровоточит, не заживая. Боль не даёт дышать. Уже никогда Вики не вырастет, не повзрослеет. Никогда не научится ходить, не увидит солнце в саду, не познает магию. Не полюбит и не подарит свою любовь мужчине. Она прожила всего месяц, больше у неё не будет ничего и никогда.

А тварь, что лишила его дочь жизни, сидит тут, как ни в чём не бывало, хлопает пустыми глазёнками…

Ярость вновь вскипела в груди. Дэрэллу потребовалась вся сила воли, чтобы всё-таки не привести приговор в исполнение.

— Встала! — прорычал он.

Элиза поднялась на ноги, хотя и сама не поняла, откуда взялись силы.

— Пошла!

Иди она не хотела, но вдруг осознала, что тело выполняет приказы мужа, а ей больше неподвластно. И закричать в ужасе, хоть что-то возразить не получилось — она не могла издать ни звука, даже рта раскрыть.

Дэрэлл шёл следом. Прикасаться к гадине было слишком противно, поэтому он предпочёл применить магию. И слышать её он тоже больше не желал. Никогда.

Местом заключения принц определил помещение на верхнем этаже южной башни, куда и отвёл бывшую жену. Да-да, именно бывшую. По английским законам она могла числиться кем угодно, но он разорвал с ней все отношения, в том числе, и брачные.

Оказавшись запертой в импровизированной камере, Элиза начала буянить, едва Дэрэлл снял магический контроль. Кричала что-то, барабанила в дверь. Пришлось накрыть помещение пологом тишины.

Слуг принц предупредил, чтобы приближались к узнице не меньше, чем по двое, что она опасна.

А вообще Элизино заточение прислуга восприняла, похоже, с одобрением. Кажется, они тоже подозревали, что хозяйка причастна к пожару.

Как только Дэрэлл закончил инструктаж, к нему подошёл Крэй.

— Я понимаю, что тебе сейчас ни до чего, — заговорил он. — Но дело в том, что ещё и Линда пропала.

— Линда? — опешил принц. — Это мисс Хонли, что ли?

— Да. Вроде бы она сама уехала из замка во время пожара…

— Знаешь, я её не осуждаю, что уволилась, не предупредив, — мрачно усмехнулся Дэрэлл. — Если она что-то видела или даже только догадалась, кто устроил пожар — правильно сделала, что сбежала от бешеной гадины живой.

— Если Линда правда просто не захотела здесь оставаться, тогда да, — в голосе Крэя принцу послышался оттенок грусти. — Но я опасаюсь, что Элиза могла что-нибудь сделать и с ней. Вот хочу её допросить.

— У вас с Линдой что-то было? — напрямую спросил Дэрэлл.

Крэй замялся.

— Нет. Но, мне кажется, могло бы быть…

— Значит, после того как вернём Марион, займёмся поисками твоей мисс Хонли.

— Думаешь, стоит? — в голосе прозвучало сомнение.

— А почему нет. Она же не от тебя уехала. Просто ей было слишком страшно оставаться рядом со взбесившейся гадиной.

Крэй улыбнулся немного печально. Но, в целом, кажется, воспрял духом.

— Так я допрошу?

— Сколько угодно. Для меня её больше не существует.

* * *

Марион проснулась и никак не могла заснуть снова. Впрочем, это было и невозможно. С лужайки за воротами то и дело доносились самые жуткие звуки: рычание, рёв, шум яростных драк, вспыхивавших раз за разом, вопли, взвои, взвизги. Кордмир сказал, что там задрали кого-то, и теперь хищники выясняли отношения: кому в итоге достанется добыча.

Так продолжалось около часа. Мужчина при этом преспокойно дрых. У Марион сна не было ни в одном глазу. И ей давно казалось, что на лужайке лежит уже далеко не один труп.

Она старалась не думать о том, что там творится, как-то отрешиться от звериного безумия. Зато в голову всё лез их с Кордмиром разговор.

— Не буду я учиться твоей тёмной магии! — без обиняков отказалась девушка. — Даром она мне не сдалась!

Мужчина рассмеялся:

— Не бывает магии ни светлой, ни тёмной. Магия это просто магия. А вот применять её можно в самых разных целях.

Вообще-то Зар говорил ей то же самое. Но почему же всё-таки не захотел учить её, даже про способности солгал, будто их вовсе нет?

Придумать объяснение странному поведению любимого Марион не успела — проснулся Кордмир. Девушка тут же притворилась спящей. Даст бог — пронесёт, не станет паразит будить её ради удовлетворения своих желаний.

Однако Кордмир выскользнул из постели и начал тихонько одеваться.

Куда это он среди ночи? Неужто оставит её наедине с кошмаром, творившимся за забором? Хотела даже попросить не уходить, но внутренний голос вдруг шепнул ей, чтобы молчала и дальше делала вид, будто крепко спит.

Марион решила послушаться интуицию, продолжала дышать мерно.

А как только маг спустился с крыльца, побежала к кухонному окну.

Кордмир уже выводил жеребца из конюшни. Как видно, тот стоял осёдланным ещё с вечера.

На лужайке хищники продолжали делить добычу — в том числе, новые трупы. Марион показалось, что их там собралась целая стая, причём разных видов.

Кордмир тоже несколько секунд смотрел на них, потом выругался на неизвестном языке и стал открывать переход прямо во дворе.

У Марион ёкнуло сердце. Господи, да это же шанс! Куда бы ни вёл портал, хуже этого места не найти. А там наверняка есть люди и нет проклятой защиты, которую никак не преодолеть.

Опрометью она бросилась обратно в комнату. Пожалуй, ещё ни разу в жизни не одевалась с такой скоростью. Однако чтобы рвануть следом за магом голой — такой мысли допустить не могла, хотя и сильно рисковала упустить единственную возможность спастись.

Когда она выскочила на крыльцо, Кордмира здесь уже не было, но переход всё еще сиял ослепительно-яркими краями.

На миг стало ужасно страшно — до тошноты, до дрожи в коленках. Только раздумывать и сомневаться некогда! Переход может свернуться в любой момент.

Перекрестившись, Марион ринулась в жуткий туман.

Он, впрочем, сразу исчез. Как и всякое освещение. Оглянулась в испуге — портала за спиной не наблюдалось, лишь непроглядная чернота. Девушка попыталась вдохнуть. Но воздуха здесь не было тоже.

* * *

9 сентября 1781 года

Еще в два часа дня все валлейцы собрались на крепостной стене над воротами.

Но похититель оказался пунктуален — выехал из леса ровно в три часа. Верхом на вороном коне, холодный и самоуверенный как айсберг. Сейчас он был не шатеном, не брюнетом, а блондином, однако сомневаться в личности всадника не приходилось — впереди него сидела Марион.

Зар чуть не рванул им навстречу. Дэрэлл с трудом удержал его от столь неосмотрительного поступка. Конечно, он прекрасно понимал друга, его нетерпение, только, подставившись, тот ничем не поможет возлюбленной.

Наконец похититель поднялся по склону холма, остановился ярдах в десяти от ворот.

— Перстень! — потребовал он без всяких предварительных церемоний.

— Сначала отпусти девушку! — не менее безапелляционно заявил Дэрэлл.

Блондин криво усмехнулся. Но Марион с коня ссадил и что-то шепнул ей на ухо. Девушка двинулась к воротам — медленно, было видно, что она ожидает удара в спину каждое мгновение.

— Перстень! — повторил похититель. — Иначе убью её.

На Марион была какая-то защита, не позволявшая валлейцам поставить на неё свою.

Досадливо рыкнув, Дэрэлл кинул мерзавцу перстень. Не слишком прицельно, но тот легко притянул кольцо себе в руку энергетической нитью. Бегло осмотрел и прощупал на магическом уровне.

Бледное лицо блондина прорезала торжествующая улыбка.

Тем временем Зар всё-таки спрыгнул со стены — в защите такая высота безопасна — и схватил Марион в объятия. Но тело девушки вдруг сдавилось в том месте, где его сжали руки мужчины, как будто было лишь оболочкой, наполненной жидкостью или газом.

Блондин громко расхохотался.