Глава 16

Я боялся на нее смотреть. Как пятилетний пацан, услышавший на ночь жуткую сказку, боится заснуть. Сон неизбежен. Как и то, что мне все-таки придется на нее взглянуть. Слишком красивая. И непонятная.

Что в ее голове? На лице ни ужаса, ни отвращения. Кажется, удивление. Но я хотел видеть не его. Хотя бы интерес. Любопытство. Я признался ей, что гребаный принц! Могла хотя бы ухватиться за это. Спросила бы, насколько я богат. Вместо этого она спрашивала о том, скольких я убил.

Я уже ничего не понимал. Даже начал жалеть, что признался. Надеялся, что она хотя бы немного обрадуется, что я не Командующий. Но откуда ей было знать, каким мразью и ублюдком он был на самом деле. Она-то видела только меня в этой «роли». Не нужно было говорить правду. Но пока шел понял, что могу больше ее не увидеть. Если в Песчаном Круге все пойдет не так… Даже думать об этом не хотел. Я не успел зарядить Рунные Столбы полностью. Мощности, чтобы взорвать эту сраную пустыню целиком не хватит, но хотя бы половину. В любом случае я должен буду находиться рядом со столбами, чтобы подпитать их своей энергией и направлять взрыв.

На сколько бы сильным я ни был, взрыв, порожденный моей собственной энергией, я выдержать не смогу.

Уддгер вывезет Ле-ру на Нептус и позаботится о ней. Он знает, что делать. Хоть так, но я обеспечу ей достойную жизнь. Она будет принцессой. Останется жить в моем Чертоге. Но на Землю я ее не отпущу. Она будет в безопасности, под защитой Уддгера и тех, кто наделен Сутью, как один из членов королевской семьи.

Но подохнуть, даже ни разу не испытав, каково это — быть внутри нее… Не узнать, что чувствуешь, когда она отдается по своей воле, когда ласкает, потому что хочет, а не потому что я заставил — я не мог. Хотя бы одна ночь. Одна гребаная ночь! Я заслужил.

Не хочу подыхать, ни разу в жизни не почувствовав на себе поцелуи любимой женщины. Я хотел ее так, что ни о чем другом не мог больше соображать.

Одна ночь — все, что у меня будет. Но эта ночь единственно важная в моей жизни.

Как теперь сказать ей об этом?! Встать на колени и умолять, чтобы дала мне? Трахнуть, даже не спрашивая согласия?

Я уже признался во всем, что ей еще надо? Выпросить одну-единственную ночь для приговоренного к смерти.

Принц Нептуса на коленях перед землянкой. Вымаливает ее внимание и ласку. Просит то, что мог бы взять силой. Но я не хотел насилия. Хотел, чтобы все было добровольно. Хотел чувствовать себя… любимым ею.

— Что произойдет через два дня? — Она смотрела на меня, нахмурив красивые брови.

Я не мог ей признаться. Не сейчас.

— Через два дня император узнает, к чьим советам прислушивался столько времени.

Ее лицо изменилось. Губы приоткрылись. Она сделала вдох и будто бы забыла выдохнуть. Застыла, как статуя. Совершенная. И такая недоступная. Даже сейчас не моя.

И снова меня удивила:

— Тогда он убьет тебя.

— Это не так легко сделать. — Но скорее всего так и будет.

— Ты один против всей планеты.

— Будешь переживать за меня?

Она отвела взгляд, и я едва не выругался. Что она пыталась скрыть от меня?

— Конечно, буду! Убьют тебя — мне тоже не жить.

— Только из-за этого?

Веду себя как полнейшая тряпка. Наверняка сейчас похож на ее проклятых земных мужиков. Выпрашиваю признание в том, что важен ей. Выклянчиваю секс. А ведь мог бы взять силой.

— А должно быть что-то еще? — Она выпрямляется, гордо расправляет плечи.

Сама не понимает, что грудь приподнимается, застывает почти напротив моего лица. Набухшие соски торчат так, словно молят о моих губах. Любая шлюха позавидовала бы. А ведь она почти невинна. Или только на меня так действует? Да плевать. Моя она. Моя! И ничья больше.

— Помнишь, я предлагал тебе сделку?

Помнит, конечно. Вздрогнула, глаза заметались. Грудь качнулась, подпрыгнула. Ее сиськи сведут меня с ума! Член сейчас лопнет, и яйца взорвутся, переполненные спермой. Хватит, чтобы затопить ее изнутри. Вытекать наружу будет. Но я не дам пролиться ни капли. Все в ней окажется. Примет полностью все, что я дам.

— Какую сделку?

Даже сейчас продолжает играть со мной, хитрая сучка. Сдаваться не хочет, даже на пару мгновений. Ладно, сыграем. Только вот я уже давно привык играть нечестно. Получу то, что хочу.

— Обмани меня… Скажи, что любишь. Что хочешь. Соври, что только и думаешь о том, как трахну тебя. — Я встал на ноги, снова понимая, какая же она маленькая рядом со мной. Крошечная. — Одна ночь твоего подчинения, и я… верну тебя на Землю.

Проклинаю ее… Ненавижу сейчас, как никого и никогда. Даже Солин с его уродливыми ублюдками. Ненавижу… за то, как на ее лице расцветает надежда. За то, как глаза загораются призрачным шансом. Она готова уцепиться за мои слова, за пустые обещания. Лишь бы вернуться туда, где у нее ничего нет. Сама ведь говорила.

— Правда… вернешь?

Серьезно киваю, едва сдерживая желание наброситься на нее. Давай же, соглашайся. Сейчас я готов даже богов обмануть, но только бы получить ее.

— Верну. Через два дня. Все устрою. В обмен… просто будь ласковой со мной. На одну ночь.

Произношу, и ком встает в горле. Одна ночь — все, что у меня есть. И та заканчивается, уходит, пока она ломается.

Взять бы ее силой. Но сколько она так продержится? Нет, хочу, чтобы отдавалась по собственной воле, с желанием, чтобы получала удовольствие и хотела доставить его мне.

— Откуда мне знать, что не обманешь?

Она часто дышит, а на коже появляется испарина. Знать бы, о чем она сейчас думает, какие мысли бродят в ее голове. Может, не так уж она равнодушна ко мне? Течет ведь, когда я ее ласкаю. Мокрой становит и горячей.

— Завтра сменю тебе внешность и отведу на корабль. Будешь дожидаться там. Больше ничего не могу обещать.

* * *

Он врал ей. Не моргнув и глазом, подло обманывал. Лера это видела. Хотя нет — чувствовала. Никуда он не собирался ее отпускать. Тем более, возвращать на Землю. У него был свой какой-то безумный план, в который он не считал нужным ее посвящать.

А она… Она малодушно боялась, что он догадается о том, что ей видна его ложь. Ее план был прост, наивен и глуп. Наверное, такое могла придумать только неуверенная в себе женщина. Рядом с мужчиной, который слишком сложен для нее. Но с которым до зуда под кожей хочется провести хоть пару часов. Если все настолько плохо, что у них есть только ночь, то она будет дурой, если не воспользуется шансом. А все наверняка плохо. Он бы не стал ей признаваться.

Возможно, у нее есть лишь два дня, чтобы почувствовать себя желанной и любимой. Эгильрих… даже в его имени была загадка. Он хотел ее. Она видела его желание. Не только по вздыбленной налившейся кровью плоти. Но и в безумно горящих глазах, напряженных мышцах, сжатых челюстях.

Безжалостно жестокий, непонятный и дикий принц далекой планеты хочет получить ее. Не гнушается обмана ради того, чтобы заполучить ее. Почти умоляет. Признался, рискуя своей жизнью.

Они оба заслужили капельку счастья и возможность не думать ни о чем пару часов.

— Хорошо… я согласна. — Голос звучал глухо и хрипло, как будто и не принадлежал ей. — Одна ночь в обмен на возвращение на Землю. Только… только не будь грубым.

— Я сделаю так, как ты скажешь. Все, что захочешь. Но только пока смогу сдерживаться.

Лера напряженно кивнула, чувствуя как по венам разливается безумное пламя.

Это было так странно — договариваться с ним о том, как все будет. И в то же время эротично.

— Не причиняй мне боли…

Его глаза опасно сверкнули:

— Только ту, о которой ты сама попросишь… На эту ночь. Ты моя. До утра.

Лера коснулась его волос, убирая упавшие на глаза пряди.

— До утра. Я твоя.

Его глаза вспыхнули так ярко, словно взорвались две звезды. Лера зачарованно смотрела на то, как синие искры сливаются в сияющие радужки. Эгильрих мягко надавил ей на плечо, заставляя опустить на кровать.

Он подтолкнул ей под спину мягкие подушки и глухо прохрипел:

— Хочу, чтобы ты видела все, что я буду с тобой делать…

Лера застонала на выдохе. Всего лишь от его слов ей стало так жарко, словно прямо на теле развели костер. Одним плавным движением Эгильрих перенес свое мощное тело между ее бедер. Бесконечно нежно, провел ладонями по ее коже. Благоговейно, словно она и впрямь была первой женщиной, с которой он имел дело. На теле выступила испарина, когда он закинул одну ее ногу себе на плечо, а вторую отвел в сторону, открывая ее так, что не оставалось больше секретов.

Внизу живота скопилась горячая тяжесть. Такого она не испытывала еще никогда. Между ног стало настолько горячо и мучительно больно, что Лера застонала.

Эгильрих ласково потерся о ее живот колючей щекой, оставил влажный поцелуй под пупком.

— Я хочу все видеть…

— Что видеть?

— Тебя. Какая ты здесь.

Он обхватил губами набухшие складочки и легонько потянул. Лера выгнулась от пронзившего все тело удовольствия.

Она закрыла глаза, будучи не в силах справиться с раскаленными острыми иглами, впивающимися в кожу. А когда открыла, встретилась с внимательным взглядом Эгильриха. Он пристально следил за ней. Будто она была опасным врагом, от которого он не знал, чего ожидать.

Он коснулся рукой стены за ее головой, и Лера тут же ощутила дуновение холода. Удивленно она запрокинула голову: стена начала покрываться пушистым белым инеем. И тут же по морозному узору побежали огненные всполохи.

Эгильрих прикрыл глаза, пока огонь не начал накрывать их, словно покрывало. Языки пламени складывались в символы — Лера могла узнать среди них необычные руны Нептуса. Вот только ни одна из них не была ей знакома.

Витиеватые буквы застыли прямо в воздухе, над их телами, отбрасывая на кожу яркие блики. От такой красоты замирало дыхание. Это было еще необычнее, чем черный туман и ледяной великан.

И только когда посмотрела на Эгильриха поняла, зачем он это сделал. Огонь освещал все ее тело, не оставляя простора воображению. Он мог видеть все. И он смотрел. Мрачным невеселым взглядом.

А потом снова наклонился и медленно, словно нарочно мучая и ее, и себя, провел языком по ее промежности. Лера запрокинула голову и застонала. Эгильрих снова обхватил губами чувствительные лепестки ее плоти и начал медленно сосать. Другая его рука нашла цепочку от подвески.

Лера взвилась над кроватью, когда почувствовала давление изнутри. Он медленно тянул кристалл, вынимая из ее тела. Заставляя тугое отверстие расширяться и раскрываться.

Не отводя глаз, Лера следила за тем, как он втягивает в рот нижние губки, облизывает их и старается обхватить сильнее. Она не могла понять, что возбуждает ее больше: то, что он делает. Или то, что она на это смотрит.

Тело желало получить гораздо больше. Из нее хлынул такой поток влаги, что она почувствовала, как она стекает в расщелинку между ягодиц, смачивая тугой вход.

Эгильрих жадно слизывал ее влагу, и Лера не могла оторвать взгляд от того, как за его губами тянутся тонкие ниточки ее шелковистого сока.

Боже, она еще никогда не была так возбуждена…

Он вошел в нее языком, и перед глазами потемнело. Лера тихо вскрикнула от невероятного ощущения и вцепилась пальцами в его спутавшиеся волосы. Не осознавая, что делает, подалась бедрами навстречу его рту, стремясь вобрать горячий язык как можно глубже. Но Эгильрих лишил ее даже этой наполненности. Она готова была умолять вслух. Незнакомое удовольствие выворачивало наизнанку. Ей хотелось большего. Чтобы еще острее, ярче, резче, жестче. Так, как хотел он.

Но Эгильрих решил испытать ее выдержку на прочность. А может, отомстить за упрямство и то, что не слушалась его. Лера не знала. Но когда увидела, как он приставляет сразу два пальца к входу в ее тело, жалобно застонала. Она сама дернулась вперед, насаживаясь на его пальцы и вбирая в себя, лишь бы он не лишил ее еще и этой ласки.

С ним она становилась одержимой нимфоманкой. Даже не верилось, что еще несколько недель назад она не любила секс и считала его повинностью. С Эгильрихом, с его неожиданной и почти болезненной нежностью, все становилось совсем другим.

Он начал осторожно и медленно двигать пальцами, все время меняя ритм и не давая ей приноровиться. Лера перестала даже пытаться сдержать стоны. Казалось, что внутри вскипает и выплескивается наружу обжигающая лава.

Его рот снова накрыл нижние губки, язык мягко коснулся клитора. Лера взвилась над подушками, выгнулась, садясь почти прямо. Чувствовать томные, настойчивые движения его языка, было почти невыносимо. Лера еще сильнее вцепилась в его волосы, не задумываясь о том, причиняет ли ему боль. Беззастенчиво она начала тереться о его губы, пытаясь усилить давление на клитор.

Бессвязные стоны, срывающиеся с ее губ, разносились по всей комнате. Они смешивались с тяжелым дыханием командующего, и казались Лере странной завораживающей музыкой, которую они создает вдвоем.

— М-м-м… — Его горячее дыхание было словно обжигающим ветром. Вибрации голоса прокатились до позвоночника и обратно, скапливаясь между бедер целым потоком шелковистой влаги. — Так тебе нравится? — Он снова надавил на клитор языком и потер его так, словно хотел устроить ей пытки, а не доставить удовольствие.

Лера сжала бедра вокруг его головы:

— Да-а-а… Очень…

Он убрал пальцы из ее тела, мышцы тут же жадно сжались, пытаясь удержать его внутри.

Срывающимся голосом Лера спросила:

— Ты хочешь отомстить мне?

Эгильрих нахмурил брови, опалив ее синим взглядом, в котором больше не чувствовалось ни стужи, ни льда.

— Почему ты так говоришь?

Неужели он действительно не понимает? Или делает вид?

Лера вдруг поняла, что впервые в жизни хочет доставить мужчине то самое, особое, удовольствие. Не просто хочет — ей НУЖНО это.

— Ты и вправду не понимаешь? — Голос дрожал и прерывался, как будто она обежала всю планету, ни разу не остановившись.

— Мне не за что тебе мстить. А свое наказание, — он поднял с покрывала брошенную подвеску, — ты уже получила.

— Хочешь знать, что испытываю я? — Лера потянула его голову за волосы, заставляя приподняться.

Его глаза насмешливо сверкнули, а блестящий от ее влаги рот изогнулся в хитрой улыбке:

— Ты мне покажешь?

Лера постаралась улыбнуться. Она никогда не была в роли соблазнительницы. Но с ним… Ей нравилось ощущать себя красивой, привлекательной, уверенной женщиной, от которой мужчина теряет голову. Один-единственный мужчина.

Лера выбралась из-под Эгильриха и толкнула его в плечо, заставляя улечься на подушки и занять ее место.

Повторяя его же слова, с улыбкой она прошептала:

— Смотри на все, что я с тобой делаю.

Она сползла вниз, устраиваясь между его бедер, пока перед лицом не оказался длинный возбужденный член. На пару секунд ее охватили робость и неуверенность. Сможет ли она доставить ему удовольствие? Сможет ли вообще сделать хоть что-то, чтобы ему понравилось?

Его член был толстым и потемневшим от прилившей крови. Несколько извилистых вен бежали к влажной головке, покрытой несколькими капельками блестящей жидкости.

Он был слишком большим для нее. Она не сможет заглотнуть его, даже наполовину, но сможет лизнуть. Может, ему понравится…

Под ее взглядом из щели выступило еще несколько капелек. Лера нагнулась и медленно провела по головке языком, слизывая терпкую сладко-соленую жидкость. Он был… вкусным. И горячим. Как горячее вино. Вкус пряностей пьянит еще больше, чем напиток. Так и с ним. Слизнула капельку и уже опьянела. Стон, больше похожий на рык, разнесся по комнате. Лера тут же почувствовала, как на кожу опускаются холодные… Она подняла голову. С рассвеченного огненными узорами потолка сыпался снег!

Мужские ладони накрыли затылок, заставляя опустить голову.

— Не останавливайся…

Лера поймала на ладонь несколько пушистых снежинок.

— Снег идет…

Эгильрих прикрыл глаза. Он выглядел так, будто снова должен был терпеть жуткие мучительные пытки.

— Не могу сдерживаться, когда чувствую твои губы…

Это он! Он создает снег, реагируя на ее робкие неумелые ласки. Лера снова склонилась над ним, прогоняя страх перед его огромной плотью. Она не сможет принять его в себя. А если и сможет, то это будет очень больно. Но один раз, наверное, можно потерпеть.

Отогнав эти мысли, она обхватила ладонью пылающий жаром ствол и провела языком влажную блестящую дорожку до уздечки. Эгильрих толкнулся бедрами к ее губам и зашипел, как раскаленный металл, опускаемый в холодную воду.

Лера чувствовала себя всемогущей. Красивой, уверенной в себе. Она управляла мужчиной, который обманул целый мир. Ему нравились ее робкие ласки.

Снег кружился вокруг ее щек маленькими вихрями, путая волосы и играя с ними. Осмелев окончательно, Лера нежно лизнула мягкую кожу мошонки. Пальцы в волосах сжались, натягивая пряди до боли. Но сейчас она не обращала на это никакого внимания. Так легко было представить, что между ними все… хорошо. Что нет вражды, рабства и постоянных оскорблений. Что они просто мужчина и женщина, рожденные на одной планете и столкнувшиеся в нужном месте в нужное время.

Ей нравился этот обман. Она словно очутилась в сказке, о которой с детства мечтает каждая женщина. И вот у нее есть принц, стонущий от ее ласк. Пушистые снежинки, затеявшие танец вокруг ее тела и огненные символы над головой.

Что еще нужно? Только ОН. Больше его. Больше его стонов, рваных движений бедрами, огненно-морозного аромата и его вкуса.

Обхватив губами нежную кожу мошонки, Лера с упоением втянула ее в рот и жадно всосала.

Эгильрих снова приподнял бедра и захрипел:

— Открой рот шире. Не закрывай. Я сам все сделаю…

В его голосе слышались боль и мука. Неужели, ему настолько нравится? Ответ пришел сам собой, когда она послушно раскрыла губы, позволяя ему толкнуться широкой головкой внутрь. Удерживая ее голову, Эгильрих начал рвано вбиваться в ее рот, ударяя головкой о небо.

— Открой шире…

Его лицо исказилось, кожа блестела от пота, когда снова и снова он толкался бедрами вперед. Лера задыхалась, но старательно выполняла все его приказы. Влажные звуки были самым порочным, что она когда-либо слышала в своей жизни. Его член блестел от ее слюны, которая опутывала ствол тонкой паутинкой. С каждым броском, он врывался все дальше, заставляя ее задыхаться и непроизвольно сглатывать. Голова кружилась от ощущения его плоти, разбухающей у нее во рту.

Лера начала стонать от вихря незнакомых ощущений. Ему, похоже, нравилось, как горло стискивает головку, как влажно хлюпает член у нее во рту. Сквозь стиснутые зубы, он что-то говорил на своем языке, но Лера не могла понять ни слова.

Неожиданно он оттолкнул ее, отстраняясь. Лера не поняла, что происходит, пока не оказалась сидящей на его коленях с широко разведенными ногами, обвивающими его талию.

— Не могу больше терпеть…

В его глазах бушевала самая настоящая буря. В радужках закручивались ледяные спирали, взрывались алые искры. Страшно и красиво. Завораживающе.

Эгильрих обхватил свой член и направил в Леру. Даже одной рукой он умудрялся держать ее так, что пошевелиться не получалось. Он руководил и управлял каждым ее движением. Лера чувствовала себя зажатой в тисках, беспомощной, полностью в его власти. Но впервые в жизни не возражала. Ей даже нравилось, что сейчас она подчиняется. Что она заведомо слабее и придется…

Все мысли вылетели из головы, когда горячая широкая головка, скользнула в нее, растягивая на грани боли и удовольствия. Лера откинула голову назад, сцепив зубы и сдерживая стоны. Эгильрих медленно вводил член, и уже это превращалось в пытку. Он проникал в нее сантиметр за сантиметром, обжигая жаром тысячи солнц.

Она вцепилась в его твердые и влажные от испарины плечи, неосознанно впиваясь ногтями в гладкую кожу.

— Ты слишком большой… Я не смогу…

Он отпустил член и сжал ее грудь, потирая набухший сосок.

— Сможешь…

Эгильрих обхватил ее за бедра и потянул на себя. Лера застонала. Он насаживал ее на себя, как жертву на кол. Раскаленный член неумолимо проникал внутрь, почти разрывая изнутри.

Но это ощущение было… волшебным. Наконец она была наполненной. Цельной. Каждое движение Эгильриха ощущалось остро и ярко, как ржавыми гвоздями по коже. Слишком остро. И в то же время невероятно.

Он насадил ее до основания одним резким неумолимым броском. Лера вскрикнула. В следующую же секунду, Эгильрих начал двигаться. Он все еще держал ее, не давая свободы. Вбивал сильные бедра в нее, сначала медленно выходя, а затем толкаясь внутрь на всю длину.

Лера с трудом дышала. Внутри скапливалось напряжение, которое грозило взорваться умирающей звездой. Они были так тесно сцеплены друг с другом, что казалось посыпятся искры от интенсивного трения.

Да что же так медленно?! Эгильрих растягивал ее так, что не оставалось ни одного миллиметра между ними. Наслаждение превращалось в сладкую пытку.

— Быстрее… пожалуйста…

Она даже не осознавала, что произнесла это вслух, пока не услышала собственный прерывающийся голос.

Эгильрих снова сжал ее грудь, распластав ладони на налившихся наслаждением холмиках. На этот раз он совсем перестал двигаться, замерев глубоко-глубоко внутри нее.

Лера хватала ртом воздух, ощущая внутри пылающий огнем стержень, на который была насажена, как бабочка на иглу. Его пальцы сжимали и теребили соски, играли с ними, обводя по кругу и надавливая.

— В тебе безумно тесно… Мне сложно двигаться…

Лера задохнулась:

— Тебе… неприятно?

Он криво улыбнулся, как будто ему было нестерпимо больно, но он всеми силами пытался это скрыть:

— Ты смеешься? В тебе… как под дозой наркоты. Я бы провел внутри тебя вечность.

Ей потребовалось собрать всю свою решимость, чтобы спросить:

— Тогда почему ты не продолжаешь?

— Чтобы не сделать тебе больно. — Его голос звучал надтреснуто, словно он был на пределе.

Лера приподнялась, позволяя его плоти выскользнуть из нее.

— Уже поздно бояться. Двигайся. Я хочу этого.

Эгильрих ответил ей тяжелым взглядом. Его глаза снова сверкнули. Он облизнул губы и сжал ее бедра так крепко, что стало даже немного больно.

— Я мечтал, что однажды ты скажешь мне это.

Он резко насадил ее на себя, а потом… Потом началась бешеная скачка. Что-то дикое и невообразимое. Эгильрих и здесь был главным. Он полностью подчинил ее своим действиям, превращая в покорную рабыню.

Лера не могла даже дышать. Внутри все пылало. От трения его раскаленного члена о внутренние стеночки ее влагалища, Лера не могла сдерживать криков. Она начала стонать, вторя каждому быстрому и мощному броску его бедер.

Дыхание перехватывало, а безумные стоны срывались с губ, развратными всхлипами. Эгильрих насаживал ее на свой член, преодолевая сопротивление ее тела, растягивая до саднящей жгучей боли. Каждый раз Лера чувствовала себя пронзенной острым копьем и разорванной надвое. Грудь тряслась напротив лица Эгильриха, и иногда он успевал ловить ее соски губами.

Лера думала, что он сотрет ее в кровь. Но возбуждалась с каждой секундой только сильнее. Влаги становилось настолько много, что каждое движение сопровождалось развратным хлюпаньем. Мышцы жадно сокращались вокруг члена Эгильриха, желая удержать его внутри навсегда.

Внутри начали вспыхивать и взрываться ослепляющие звезды. Между ног горело то ли от боли и трения, то ли от наслаждения, которого она еще никогда не испытывала.

Лера поняла, что теряет контроль. Теряется сама. Она задыхалась и начала сама насаживаться на Эгильриха. Обхватила его ладони и потянула вверх, кладя на свою грудь.

Из горла вырвалась хриплая мольба:

— Сожми…

Эгильрих обхватил полушария груди, зажав между пальцами набухшие соски. Ее грудь полностью разместилась в его ладонях, будто была специально создана для этого.

Ощущение горячих пальцев на влажной от пота кожи свело с ума окончательно. Даже грудь начала болеть. И в этой боли крылось острое наслаждение где-то за гранью реальности.

Почувствовав свободу, Лера сама начала двигаться. Она словно обезумела. Скакала на нем, ударяясь попкой о твердые, покрытые колкими волосками бедра. Перед глазами темнело, дыхание перехватывало, а она двигалась все быстрее, стремясь вобрать его в себя на всю глубину. До конца. До упора. До той самой точки, за которой крылось что-то, чего она никогда не испытывала. До чего мечтала дотянуться. И вот…

Эгильрих ускорился. Его движения стали такой мощи, что она почти взлетала над ним, задевая макушкой светящиеся огнем символы. В нее врывался раскаленный таран. Растягивал. Сжигал заживо. И приносил почти нестерпимое удовольствие.

— Сейчас… ты можешь? — Эгильрих опустил одну ладонь вниз и коснулся ее клитора.

Лера закричала. Ее словно пронзили тысячи разрядов молний.

— Да! Да! Да… Да-а-а-а… Сейчас…

Она что-то кричала ему, сжимая мышцами влагалища толстый и такой желанный член. Она удержит его внутри навсегда. И плевать на все, что он ей говорил или делал. Он хотел ее. Оберегал. Защищал в этом жутком песчаном мире. Он был ее поддержкой и каменной стеной. Он был МУЖЧИНОЙ. Настоящим…

Лера продолжая стонать, не понимая ни слова из того, что говорила. Ее швыряло из стороны в сторону. Внутри бушевал настоящий ураган.

Влагалище стиснуло горячий ствол так крепко, что Эгильрих с трудом проникал в нее. От этого наслаждение было еще острее.

— Да-а-а-а…. Еще… Только не останавливайся… Еще… Да-а…

Перед глазами расплывалось его влажное от пота лицо Эгильриха. На его шее вздулись вены, руки и грудь напряглись так, словно он увеличивался в размерах. Один глаз горел синим светом, другой — алым.

Он был самым необыкновенным мужчиной, которого она встречала в ее жизни. И он был ее.

Эгильрих окаменел, на его плече засветился синий символ. Он толкнулся в нее с такой силой, что Лера закричала.

Его стон толкнул ее за невидимую грань:

— Ле-ра-а-а-а-а…

В том месте, где они соединялись, обожгло огнем. По всему телу разлилась лава. Тысячи игл впились в кожу. Леру швырнуло на Эгильриха. Ее бросало и в жар, и в холод, мышцы конвульсивно сокращались, сжимая твердую плоть внутри себя. Искры вспыхивали и жгли живьем.

Рваные хаотичные движения его бедер толкали ее все ближе к обрыву. Внутри все пылало, и мыслить уже не получалось. Удовольствие поглотило ее, накрыв с головой и не отпуская на волю. Это было слишком хорошо. И не должно было заканчиваться никогда.

Мечтая, чтобы этот момент длился вечность, Лера распласталась на теле Эгильриха. Она оказалась пленницей почти фантастического наслаждения и отдалась ему без остатка.