Глава 17

Если бы все это происходило на Земле… Если бы она лежала на обычном мужчине и слушала биение его сердца, то была бы самой счастливой женщиной во Вселенной. Не смотря на все, что он ей наговорил и как поступал с ней.

Хотя… По сути, ничего такого ужасного он и не сделал. Да, постоянно называл ее «шлюхой», ну так и с другими женщинами он не общался. Все время угрожал — так и она норовила влезть в какую-нибудь неприятность. Чего только стоила сегодняшняя вылазка. Ей не хотелось оправдывать мужчину, которого она должна была ненавидеть. Но… ведь и ненавидеть было не за что.

Он сделал для нее больше, чем кто бы то ни было. Он спас ее. От насилия. От смерти. Он спрятал ее ото всех. Подарил хотя бы иллюзию нормальной жизни. У нее была одежда, драгоценности, любимое занятие — изучение языков. Она держалась за Землю, хоть там у нее не осталось ничего важного. Просто цеплялась за то, что было привычным — за пустоту. Терпела Семена, позволяла ноги о себя вытирать, тянула на себе, пока он ел, пил, играл и изменял ей прямо в ее кровати.

Она могла хотя бы попытаться дать им с Эгильрихом шанс. Вот только… не было ли слишком поздно для этого?

Его руки ласково скользили по спине. От одной ладони исходил покалывающий холодок, который приятно остужал кожу. От другой — сухое мягкое тепло. Самое волшебное, что она когда-либо ощущала.

— Почему молчишь? Я знаю, ты не спишь…

Голос Эгильриха отдавался мягкой урчащей вибрацией в груди, которая перетекала в Леру.

— Мне казалось, мужчины не любят разговаривать после… ну, секса.

— И много у тебя их было, что ты успела сделать такие выводы? — Ладони на ее спине напряглись.

Лера приподнялась, упираясь о его грудь:

— А много ли женщин было у тебя? Ну? Я хочу знать точное количество. Чтобы потом изводить тебя каждой из них. Постоянно напоминать.

— Я не могу тебя не ревновать… Ты такая красивая. Другие мужчины будут постоянно пытаться отобрать тебя у меня. — В его голосе звучала какая-то странная обреченность.

Лера не стала говорить, что поздно уже бояться других мужчин — ведь он обещал отправить ее на Землю. Ее мужчины — не его забота. Но, наверное, сейчас не время напоминать об этом. Она сделает вид, что все так, как и должно быть.

— Ты так и не сказал, что должно произойти через два дня.

— Тебе не нужно об этом волноваться. Ты будешь спасена.

Почему-то именно в этот момент она вспомнила о Кристине и Кате.

— Я знаю, что сейчас не время, но… в тот раз, когда мы были в Песчаном Круге…

Эгильрих напрягся, все мышцы словно окаменели. Из-за упоминания Песчаного Круга? Что он скрывает?! И как об этом узнать?

— …там была девушка. Одна из рабынь, которую отдали победителю. Мы оказались здесь вместе. Кристина. Она пыталась защитить сестру, когда Ветурия отбирала девушек себе в свиту.

— Да, я помню.

Лера не ожидала приступа ревности, накрывшего с головой, когда он сказал, что помнит о другой женщине.

— Глупая девушка. Даже ты тогда поступила умнее.

— Ух ты… спасибо! И оскорбил, и похвалил одной фразой.

— Я не хотел тебя оскорблять. — Он ухмыльнулся. Но на этот раз как-то иначе. Не только губами, но и глазами. В уголках скопились морщинки, и он стал похож на мальчишку-пройдоху. В такого мужчину легко было влюбиться. — Но тогда тебе хватило ума промолчать, пока она что-то верещала. А ее сестра пряталась за тобой, как за щитом. Ушлая девица.

— Что ты имеешь ввиду?

Он пожал плечами:

— Быстро сообразила, как здесь выжить. Теперь везде шатается за Ветурией, помогает уродовать других рабынь и учит принцессу, как стать более… привлекательной.

Такого Лера не ожидала.

— Может, она делает это ради сестры?

— Мне интересно, какие еще оправдания ты придумаешь для предательств? Нет, на сестру ей глубоко плевать.

— Ох… Я думала… В общем, неважно. Наверное я слишком наивная. Хотела попросить тебя помочь Кристине. Хоть как-нибудь. Ты бы мог выкупить ее, как меня. Сказать всем, что я тебе надоела и ты решил заменить меня…

— Ты хоть когда-нибудь перестанешь пытаться спасти всех несчастных?

Лера хмыкнула:

— А разве не этим ты сам здесь занимаешься?

— Это немного разные вещи.

— Ну да. Ты-то пытаешься целую планету спасти. Или даже галактику. А я так… Кстати, откуда ты столько знаешь о сестрах?

— Ревнуешь?

— Да.

Его глаза снова вспыхнули.

— Не ожидал, что ты признаешься. И что это будет так… приятно.

— Приятно, что я переживаю, как долго буду тебе интересна?

— Нет. Приятно, что я важен тебе. Что ты… дорожишь мной. Или ты просто соблюдаешь условия нашей сделки?

Внутри опять просыпалось странное существо, которое толкало сделать шаг в пропасть. Позлить монстра, потыкать спящего зверя палкой.

Неужели этого ей всегда не хватало? Хождения по лезвию? Постоянного напряжения? Жить, как на вулкане… Но он ведь и был вулканом. Ледяным Вулканом. Как в одном человеке могли сочетаться настолько противоположные вещи? И почему ее это так сильно притягивало?

— Если бы я соблюдала условия сделки, то что бы ты хотел от меня услышать?

Его глаза снова вспыхнули синим. Кажется, это был признак ярости. И возбуждения. Лера ощутила, как в бедро упирается горячая твердая плоть. Так быстро он снова готов был все повторить.

Лера испугалась, с какой готовностью ее тело откликнулось на его призыв. Между ног снова стало горячо, а соски набухли. Другая ее часть, состоящая из голых инстинктов и желаний, у которой не было ни гордости, ни моральных устоев, хотела прижиматься к его твердой груди и тереться сосками о покрытую волосками кожу.

— Ты повторишь все, что я скажу?

— Я подумаю…

Она сдвинула ногу, потирая бедром уже полностью вставший член.

— Но сначала я хотела бы попросить об одолжении, хотя наверное, не имею на это права.

Эгильрих вздернул брови и приподнял бедра:

— Это, наверное, должно меня убедить?

— Наверное. — Лера вздернула подбородок. — Ты так и не ответил, откуда столько знаешь о них?

Он улыбнулся:

— От Уддгера. Он увидел твою подружку в Песчаном Круге и решил, что должен ее спасти.

Лера не смогла сдержать вздох облегчения:

— Спасибо… То, что с ней сделали, ужасно… Как она?

— Понятия не имею. Уддгер о ней заботится. Не переживай. Он вывезет вас отсюда.

Лера не сразу сообразила, что он сказал.

— Он вывезет нас? Вернет на Землю? Почему не ты?

Он сжал челюсти, аж желваки заиграли. Великий шпион проговорился? Но не это сейчас было важным.

— Почему ТЫ не можешь отправить нас на Землю?

— Я не посыльный. — Он угрожающе прищурился и неожиданно перевернулся, подминая Леру под себя. — Ты обещала сказать все, что я захочу.

— Я не обещала… — Лера выдохнула стон, когда он толкнулся в нее членом.

— Обещала… — В ней все еще было слишком узко. Набухшая головка неумолимо растягивала тугой вход.

Она подняла ноги, обвивая его талию.

— Твое имя… что-то значит? Невий… То есть Уддгер говорил, что все имена на Нептусе что-то обозначают…

Он отстранился от нее, забирая даже те пару сантиметров, которые ее так сладко наполняли.

— Сколь многому он тебя успел научить… Наверное я зря оставлял вас наедине…

Горячая головка прошлась по нижним губкам, задела чувствительный клитор. Лера дернула бедрами, пытаясь вобрать его в себя, чтобы снова испытать все волшебные ощущения, которые он ей сегодня подарил. Но Эгильрих решил ее помучить, снова отодвигаясь. Что ж, она тоже может так играть.

— Наверное, зря…

Он рассмеялся:

— Я почти купился. Если бы точно не знал, что он не осмелился нарушить мой приказ и ни разу к тебе не прикоснулся.

— И откуда же ты об этом знаешь?..

Лера снова тихонько застонала, когда обе его ладони накрыли холмики грудей, сжали, а потом нежно погладили.

Он наклонился и лизнул сначала один сосок, потом другой. Мышцы живота задрожали. Кажется, она кончит только от этого, даже не дождавшись, когда он снова проникнет в нее.

— Я наблюдал за вами. За тобой…

Что?! Все это время он следил за ней? Видел все, что она делала?

— Ты шпионил за мной?

— Это мое ремесло. — Он обхватил губами сосок и легонько сжал, а затем начал медленно обводить языком. Надавливал на вершинку, теребил и жадно втягивал в рот. — Единственное, что я умею…

Лера не удержалась и вцепилась пальцами в его волосы, притягивая голову ближе к своей груди:

— Нет, не единственное. В этом ты тоже очень хорош…

Он начал ласкать второй сосок, слегка прикусывая его зубами.

— Ты так и не сказал, почему тебя назвали… — Когда его пальцы сомкнулись на влажном соске и потянули вверх, Лера громко простонала: — Эгильрих…

— Когда Нептус был еще молодой планетой… — Его горячее дыхание овевало влажную грудь, толкая Леру за грань новых удовольствий. — …и его населяли одни только чудовища и разрозненные племена людей… был один вождь. Жестокий беспощадный воин. Он покорил много племен, победил тысячи льдистых чудовищ. Силой воли он мог создавать изо льда острые клинки, смертоносные мечи. — Твердые, но нежные губы снова обхватили сосок. Задевая его языком, Эгильрих продолжил говорить, вызывая в Лере почти наркотическое опьянение. — Однажды во время сражения он увидел, как по небу скачут черные наездницы. Женщины, рожденные из темноты Нептуса. Темнота стала их плащами. Белые снег превратился в их кожу, а завывания ветров стало их голосами. Я считал, что ты одна из них… Сказка, созданная для мечтательных дураков. Для таких, как я… Которым нигде нет места. И которые будут идти угодно, где смогут быть значимыми и важными…

Лера подняла бедра, выгнула грудь, пытаясь сделать хоть что-то, чтобы стать к нему еще ближе.

— Поэтому ты решил остаться здесь? Чтобы стать героем для Нептуса?

Эгильрих посмотрел ей в глаза. Его взгляд был настолько пронзительным, что проникал прямо в душу.

— Нет. Не для Нептуса. Для брата. Он один верил, что я гожусь на что-то большее, чем убийство чудовищ.

Лера чувствовала его грусть. Его боль. Как будто они передались ей, разделившись пополам. Часть осталась у Эгильриха, а часть она забрала себе, чтобы ему не было так тяжело.

— Что случилось с этим вождем?

Лера начала гладить его шрамы — десятки белых полос, расчерчивающих кожу, словно карту.

— Он увидел как чудовище напало на одну из них. Со скачущего по небу коня она упала прямо на поле брани. Он забрал ее с собой, приказал врачевателям вылечить, во что бы то ни стало. Он совсем обезумел, плененный ее красотой. Когда на небе появлялись луны, ее кожа начинала сиять. Он перестал есть и пить, все сидел рядом с ней и ждал, когда она очнется.

Лера слушала, затаив дыхание. Ей было так уютно, так хорошо в объятиях Эгильриха. Как будто именно здесь было ее место — в его руках. Он не даст ее в обиду и защитит даже ценой собственной жизни.

— Неужели она умерла?

— Нет. — Он снова криво усмехнулся. — Пришла в себя, испив из целебных источников Нептуса, и попыталась сбежать. Вождь догнал ее, спрятал в одной из пещер, приковал к стене и овладел. А она пронзила его его же мечом и все равно убежала. С тех пор он обезумел. Превратился в ледяного призрака и витает вокруг Нептуса в ее поисках. Но и по сей день так и не может найти. Он раскололся на миллиарды осколков льда и рыщет по всей галактике, пытаясь ее отыскать.

Лера потрясенно приоткрыла рот:

— Это и есть ваша ледяная защита?

— Это… легенда о том, как появился разумный лед. Планета защищает саму себя.

— Но я думала, это какая-то… технология.

Эгильрих широко улыбнулся:

— Конечно, технология.

— Значит, тебя назвали в честь древнего безумного вождя?

— Его звали Эги. Это означает «лезвие меча». Потом его начали называть Эгиль — «карающий меч».

— Осталась третья часть твоего имени… — Лера ласково очертила контур его губ.

— Да. Рих. Странное слово… Древний язык такой коварный. — Он снова склонился над ее грудью и обвел языком ореолу. — Одно слово может иметь несколько значений…

Лера впилась ногтями в его плечи, подставляя грудь для новых поцелуев.

— Какие же значения у слова «рих»?

— Могущественный, — жадный поцелуй сначала одного соска, потом — другого, — и одержимый.

— Каким же стал ты? Могущественным или одержимым?

Эгильрих вдруг перевернул ее лицом вниз и, обхватив за бедра, потянул на себя. Поставил ее на четвереньки и нажал ладонью, заставляя прогнуться и оттопырить попку.

— Я стал мальчишкой, который поверил в легенду…

Лера вскрикнула и подалась вперед, когда он без предупреждения ворвался в нее на всю длину. Ее опалило его горячей твердостью. Против такого резкого вторжения мышцы протестующе сжались, но влагалище тут же начало истекать влагой, облегчая его проникновение.

Лера задрожала. Эгильрих снова завладел ею. Его пальцы сжали бедра с удвоенной силой и оттолкнули от себя, чтобы через секунду дернуть назад так, что сбилось дыхание. Лера даже слова не могла сказать. Она оказалась в его полной власти. Он насаживал ее на себя, двигая почти с нереальной скоростью.

Лера уцепилась за спинку кровати, едва удерживаясь на коленях. Грудь тряслась от каждого удара, волосы прилипли к влажной коже, а стеночки влагалища сокращались вокруг раскаленного жаром члена. Он больше не казался ей большим и пугающим. Он был идеальным для ее тела. Заполняющим собой до отказа.

Лера начала стонать в такт ударам его потяжелевшей крупной мошонки о ее нижние губки. Даже это возбуждало!

Сколько она еще так выдержит? Чертов хозяин вулканов! Она уже едва дышала, ощущая, как по венам течет лава вместо крови.

Эгильрих скользнул ладонью по ее животу, сжал лобок, перебирая пальцами набухшие лепестки плоти, и только после ее отчаянного стона коснулся клитора.

Лера вскрикнула от сотен звезд, взорвавшихся внутри. По всему телу разлетелись осколки и сверкающая звездная пыль, превращая ее в сгусток желания.

Только бы он не останавливался. Только бы не прекращал свою пытку.

Лера начала сама насаживаться на толстый бархатистый ствол. Да, вот так, вобрать его целиком… До основания… Полностью погрузить в себя. Насадиться, чтобы был только ее. Сжать мышцами и удержать внутри. Покрыть своей влагой…

Адская боль обожгла плечо. Лера закричала, взвиваясь вверх. Эгильрих прижимал ладонь к ее плечу, сжимал руку и… что-то делал! От его ладони исходил дикий жар. Он жег ее!

Лера попыталась вырваться, но он дернул ее на себя прижимая спиной к груди и что-то шепча на ухо:

— Тише-тише… сейчас все пройдет… должен был сделать это…

Слезы выступили из глаз, и тут же жар сменился спасительным холодом. Лера обмякла в его руках, полностью обессилив. Она вся покрывалась ледяными мурашками. В теле взрывались чертовы звезды. И Эгильрих все еще был внутри.

Он снова дотронулся до ее клитора и резко дернул бедрами вверх. Точно насадил на себя. Лера вскрикнула от странного, болезненно-сладкого наслаждения. Ее всю трясло.

Рука пульсировала болью, мышцы стискивали член Эгильриха, а сам он что-то шептал ей на незнакомом языке и рвано дергал бедрами, пока не зарычал, как зверь.

Лера зажмурилась от покалывания в каждой клеточке тела. Наслаждение не утихало, продолжало жечь кожу, выжигать нутро. Как же хорошо…

— Ты сумасшедший… Твое чертово имя означает «псих»!

Он поцеловал ее в висок, слизнул капельку пота и потерся губами о кожу:

— Сумасшедшим я стал, когда увидел тебя. До этого был нормальным.

Она расслышала в его голосе улыбку. И от этого стало страшно — что может различать его эмоции, ощущать их.

Удовольствие никак не желало униматься. Лера горела в лихорадке, от которой не было спасения. Его пульсирующая плоть все еще была глубоко в ней. Мышцы до сих пор жадно сжимались вокруг члена, будто тело само решило, что для него важно. А важным было продлить эти ощущения на вечность.

Лера никак не могла справиться с дрожью. как будто к ней подключили оголенные провода, и теперь электричество проходило разрядами через каждый нерв.

— Через пару минут боль пройдет…

Ладони Эгильриха накрыли ее живот, и Лера нервно дернулась. Вцепилась в его руки, пытаясь вырваться из крепкой хватки.

— Ты называл меня шлюхой, унижал, а теперь решил еще и покалечить? Отпусти меня!

Он потянул ее за собой, укладывая на смятую постель и обвивая своим телом. Зажал собой, словно в смирительную рубашку нарядил. Лера слабо трепыхалась, понимая, что он не отпустит ее. Но все же продолжала сопротивляться.

— Ты получил, что хотел!

Он подул на горящее плечо. Лера уже хотела вслух рассмеяться подобной попытке облегчить боль, но его дыхание несло в себе морозный дух. Кожа начала покрываться инеем. Мучительные пульсации стали утихать.

— Так на Нептусе наказывают неумелых шлюх, не сумевших удовлетворить принцев? — Лера попыталась ударить его в колено, вырваться, но Эгильрих закинул бедро ей на ноги, обнял, расположив руку на груди — обволок ее всю.

— Ты будешь удовлетворять только одного принца. — Он прижался губами к основанию ее шеи, прикусил кожу зубами.

Лера дернулась от неожиданности, скользнула вверх-вниз по его телу, невольно позволяя ему вдавить обмякший член в расщелину между ягодицами.

Он был повсюду!

— Не буду. Тебе придется взять меня силой.

Глупое заявление для той, кто пережила два сумасшедших оргазма и до сих пор не могла отдышаться.

— Если однажды это произойдет, то ты сама будешь виновата. — Он лизнул место укуса, и Леру снова пронзило сладким волнительным ощущением.

— Конечно! Кого обвинить, как не шлюху?

Чем больше она злилась, тем спокойнее он становился.

— Ты никогда мне этого не простишь, да? — Грусть в его голосе звучала как-то обреченно.

— Да! Потому что ты даже не думал извиняться! Или принцы не просят прощения? — Она смотрела прямо перед собой, смаргивая злые слезы.

— Нет. Не просят. Они приказывают. И их приказы незамедлительно исполняются. Но я не принц. — Он осторожно перевернул ее на спину, нависая огромной глыбой.

Неужели Командующий казался ей крупным и мощным? Нет, он был неуклюжим увальнем рядом с широкоплечим и высоченным исполином.

— Да? А час назад был принцем.

— Я рожден принцем, но отрекся. И я… не должен был говорить тебе всех тех слов. Но это уже сказано, и этого не изменить.

Лера чувствовала себя ребенком. Но уязвленная гордость никак не желала униматься. Вместо конфеты выпрашивает извинение. Пора с этим заканчивать.

— Зачем ты сделал это? — Она взглянула на свое плечо.

На коже проявлялся странный узор — тонкая вязь мерцающих голубым сиянием шрамов. Круг, поверх которого были выжжены узоры рун. В центре причудливо переплетались два знака. Один посинел, словно вены, другой стал красноватым, как свежий рубец.

Эгильрих сглотнул. Его взгляд потемнел. Из черного зрачка, как из чернильницы, в синюю радужку хлынула тьма.

— Он… защитит тебя.

Лера завороженно следила за движением его кадыка. В этом было что-то настолько мужское, резкое, искушающее, что она сглотнула в ответ.

— От чего?

— От всего. — Он лег рядом, притягивая ее к себе. — Спи. Скоро мне нужно будет уйти. Уддгер придет за тобой и скажет, что делать. Можешь довериться ему.

Лера взглянула в его заполнившиеся чернотой глаза. Он так сказал это… словно «нужно будет уйти» означало уйти навсегда.

Лера вздрогнула:

— И ты оставишь меня? Я не хочу доверяться Уддгеру.

Ухмылка Эгильриха была пустой. Ни насмешки, ни иронии. Просто изгиб губ. Красивый и равнодушный.

— Я не смогу тебя защитить, если останусь рядом.

Он болезненно-нежно поцеловал ее в висок, убрал со щеки прядь волос и укрыл обоих одеялом.

— Нам нужно отдохнуть. Завтра будет… трудный день.

Эгильрих сжал Леру в объятиях, снова располагаясь у нее за спиной. Устроил подбородок у нее на макушке и тяжело выдохнул.

Лера обессиленно поникла. Он скрывал от нее что-то плохое. Словно сейчас у них ночь двух висельников перед казнью.

В голове вдруг зазвучал голос Эгильриха. Он пел на незнакомом гортанном языке, и Лера могла даже различать отдельные слова. Об этой своей способности он умолчал, посмеялся, когда она призналась, что слышит голос. Но когда в такт тягучей печальной песне добавились поглаживания его ладоней, сомнений не осталось.

Глаза сами собой закрылись. Так спокойно и хорошо ей еще не было никогда. В объятиях самого странного и непонятного мужчины она чувствовала себя… на своем месте. И сейчас это было самым важным.