Глава 18

Я не мог надышаться ею. До сих пор не верил в то, что произошло. Я овладел ею. Дважды. И сделал своей женой. Пусть она об этом и не подозревала. Все должно было случиться иначе. Красиво, торжественно, незабываемо для нас обоих. Но это и было незабываемо. Наш первый и единственный раз вместе. До конца жизни не сотрутся из памяти жар ее кожи и протяжные стоны. То, как, забывшись, тянулась ко мне. Как сжимала внутри горячими тисками, словно хотела удержать навсегда. Она нуждалась во мне, и от этого мутился разум. Я окончательно свихнулся.

Сладкая нежная землянка. Возможно, мне осталось жить лишь день, но она сделала меня счастливым. Я жалел только о том, что не признался ей раньше. Не рискнул.

У нас бы было больше таких ночей. Каждая ночь в ее объятиях. В узком, почти девственном влагалище. Под громкие стоны. Она бы перестала бояться меня. Научилась бы доверять. Полюбила бы.

Но сейчас уже поздно думать об этом. Я прижимал ее к себе, прикасался к нежной коже и благодарил богов за то, что дали мне эту ночь.

Небо Солина медленно розовело, по секунде воруя у меня последнюю возможность быть с Ле-рой. Нужно уходить, а я все никак не мог насытиться ею. Вдыхал аромат ее кожи, пытаясь запомнить каждый оттенок навечно. Она пахла всеми несбывшимися мечтами и разрушенными надеждами. Как самые редкие травы Нептуса, за которыми мы ходили в Мертвый лес. Две капли их сока тебя убьют. Но одна способна вернуть к жизни. Я же превратился в безумного наркомана. Все дышал и дышал Ле-рой, насыщаясь ее запахом и мечтая умереть от него, а не на арене Песчаного Круга.

Рука сама потянулась к животу моей землянки. Возможно, в ней уже растет наше дитя. Мальчик или девочка, обязательно с такими же невероятными волосами, как у нее. Будущий принц или принцесса Нептуса. Если послезавтра я не выживу, то Ле-ра сможет воспитать нашего ребенка. У нее будет поддержка всех моих Чертогов, моих земель. Будет защита.

А я… даже если умру, все равно буду защищать свою жену и ребенка. Как проклятый Эгиль теперь защищает нашу планету.

Небо пошло желтыми полосами — верный признак рассвета. Дольше тянуть нельзя. Если не уйду сейчас, то не смогу уйти от нее никогда.

Я не мог удержаться…. Рискуя ее разбудить, коснулся губами мягкой, теплой ото сна щеки, и тихо шепнул на ухо:

— Я обманул тебя… Даже если умру, не смогу отпустить…

Рывком поднявшись, пока еще мог уйти, я заставил себя выбраться из постели. В кости тут же проник ледяной холод. Блядь! Я был частью ледяной планеты. Меня не страшили морозы, которые не выдерживало ни что живое. Но не ощущая жар кожи и дыхания Ле-ры, я чувствовал себя заледеневшим трупом.

Я бежал от землянки, как от смерти. Каждый шаг — пытка. Сейчас меня вскрыли и копошились в кишках. У двери я снова оглянулся. Она часто дышала, ресницы дрожали, отбрасывая на щеки длинные тени. Брачный символ едва горел. Мы должны быть рядом, чтобы символ окреп и наполнился силой. Но даже слабый и едва наполненный моей мощью, он сможет защитить ее.

Показалось, что Ле-ра моргнула. Проснулась? Я мог бы остаться. Хоть ненадолго. В последний раз овладеть ею, забыться в горячем аромате, погрузиться во влажную тесноту. Еще хотя бы раз поцеловать ее между ног, поймать на язык ее вкус.

Но небо становилось светлее. Нужно идти, если хочу ее спасти. И нашего ребенка.

Мысль о том, что она, возможно, носит нашего малыша, неожиданно дала сил. Мне было ради кого умирать. Я обязан справиться.

Покинув Ле-ру, я вернулся в разгромленный кабинет и достал конвертер. У меня остался достаточный запас днк-материала Командующего. Хватило бы еще на несколько лет. Жалкий Солин. Все технологии, которыми они обладают, сворованы на других планетах. Большинство — с Нептуса. Вывезены отступниками, которые предали родину ради… да хрен знает ради чего. Просто не поделили власть. Заговор против короля, который не удался. Они украли все, что могли вывезти.

Своего так и не придумали. Смогли кое-как модифицировать и то неудачно. Их конвертер был слабым. Не выдерживал моей Сути. На Нептусе такой можно было найти лишь в хранилищах ученых. Наши конвертеры «запоминали» днк-материал и воссоздавали обличье, которое могло держаться веками.

Солину и не снилось подобное.

Вот только мне можно было надеяться лишь на эту доисторическую рухлядь. Пара минут адской жгучей боли, и я снова стал мудаком Командующим. Тело трансформировалось, но на этот раз меня сводил с ума безумный зуд. Как будто с меня содрали кожу и нацепили кожу Командующего.

Я покинул свои покои, сменив все коды доступа. Никто сюда не войдет. И Ле-ре не удастся выйти на поиски новых приключений. С каждым шагом удаляясь от нее все дальше, я чувствовал, как во мне что-то начинает загнивать и отмирать.

Как будто предчувствовал, что для меня все скоро закончится.

Я заставил себя сосредоточиться на деле. Только это поможет сохранить рассудок. Если и дальше буду думать о Ле-ре и о том, что, возможно, никогда ее больше не увижу, свихнусь окончательно. Мне нужны силы. Много сил.

Уддгера я нашел возле входа в главный отсек. Он раздраженно долбил по панели доступа и что-то бубнил себе под нос.

— Что такое?

— Они изменили коды доступа. Мне теперь не пройти.

Видимо, за ночь император позаботился о том, чтобы я стал заложником на собственном же корабле. Объявить всем, что я практически преступник, он не рискнул — это может спровоцировать бунт. Но вот запереть меня на этом корыте… Отличный ход. Только глупый.

Я отодвинул Уддгера в сторону и приложил ладонь к теплому экрану.

— Кто теперь командует?

— Ицилий, вроде бы…

Меня, конечно, система тоже не распознала и равнодушным голосом отказала в проходе.

— Где он?

Уддгер кивнул на стену:

— Бросился принимать командование.

— Много с ним?

— Без понятия! Я всю ночь готовил…

— Молчи! — Мы и так потеряли бдительность и трепались о важном прямо в коридоре. — Сейчас ты отправляешься обратно и все заканчиваешь. Вечером отведешь женщин.

— А ты?

— Займусь столбами.

— В одиночку?

— А ты можешь мне в этом как-то помочь?

— Там куча народу и я почти уверен, что большинство из них считают тебя предателем.

— Послушай… Невий. — Я едва не назвал его настоящим именем. Одни сплошные проколы. Нужно собраться. Собраться-собраться-собраться. Но как это сделать, если из головы не идет мирно спящая Ле-ра?! Я точно проклят. — Каждый из нас делает то, что может. Мы готовили это несколько лет.

— Да, но мы планировали, что сделаем это, когда сами решим.

— План изменился. Твоя задача — подготовить отход. Как бы завтра все не закончилось, ты должен сберечь ИХ. А я должен отвлечь от вас внимание. Поэтому хватит строить из себя мою няньку. Сейчас каждый отправляется делать то, что должен.

— Ты спас мне жизнь, когда мы сюда попали, и теперь собираешься принять весь удар на себя?

— А ты сможешь зарядить столбы?

— Нет. Но я мог бы выйти вместо тебя в Песчаный Круг.

— Ну да. Если закутаешься в плащ и натянешь на голову мешок. — Я кивнул на светящиеся вены. Конвертер не мог замаскировать все его ранения. — Мы и дальше будем спорить? Или возьмемся за дело?

— Ты идешь на смерть, а мне предлагаешь отсиживаться…

Я схватил его за ворот и вздернул над полом:

— Ты. Должен. Вывезти. Их. Отсюда. Я все еще твой принц. И это приказ. Больше ничего не желаю слушать. Отправляйся выполнять.

Я оттолкнул его в другую сторону и отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Как будто мне хотелось подыхать! Будь рядом кто-то обладающий Сутью, я бы с удовольствием переложил на его плечи все, что должен был сделать, и отправился бы с землянкой домой.

Я понимал, что и сейчас поступил бы так. Наплевал бы на тщательно продуманный план, забрал бы Ле-ру и увез ее отсюда. Вот только вся херня в том, что отсюда не выбраться просто так. И мне в любом случае придется сделать то, что мы с Уддгером задумали.

Я приложил ладонь к экрану и направил легкие волны тепла. По монитору прошла рябь помех. Еще немного… Послышалось шипение. Еще… Символы начали быстро сменять друг друга, пытаясь восстановить поврежденную систему. Есть! Золотистая вспышка, и экран потух, а дверь растворилась, пропуская меня в грузовой отсек. Рунные столбы возвышались от пола до потолка. Внизу сновали рабочие, бывшие когда-то под моим командованием.

Я так и не выяснил, почему столбы отреагировали на землянку. Кажется только вчера ко мне прибежали двое перепуганных генералов и, запинаясь, сообщили что со столбами что-то не так. Я раз за разом просматривал видео, пытаясь понять, что Ле-ра сделала. Но она лишь протягивала руку, словно хотела просто прикоснуться.

Еще одна проклятая загадка моей пленницы, над которой мне предстоит биться вечность. Я усмехнулся. А может, всего лишь в сутки. В зависимости от того, сколько еще протяну.

Я успел сделать пару шагов, когда меня заметили. Работа начала постепенно останавливаться, в мою сторону удивленно оборачивались.

— Командующий. — Несколько инженеров опустились на одно колено и склонили голову в традиционном для Солина жесте приветствия.

Я кивнул:

— Как продвигается работа?

Дверь на капитанский мостик исчезла. Я догадывался, кто сейчас появится.

— Каллидий! Ты здесь? — Ицилий выскочил на мост с видом мамаши, чей непутевый сынок опять во что-то встрял.

— Как видишь. — Я пожал плечами.

— Разве… разве тебе не передали? — Он мялся на мосту и явно не понимал, как спуститься вниз.

Зря ты полез в это дело, Ицилий. Захотелось власти? Занять мое место? Вот только когда я получил это жалкое корыто вместо похороненного в пустыне корабля, мне пришлось собственноручно собирать его из остатков разной рухляди. Я знал этот корабль. Знал уязвимые места и сильные стороны. И у меня был авторитет. Которого не было у Ицилия, как бы усердно он не отсасывал у императора ради моего звания. Ублюдок.

Сейчас полагалось ответить, что мне ничего не передавали и я не в курсе происходящего. Но я продолжал стоять и молчать.

Ицилий оглядывался, ища способ спуститься. Это был отличный момент, чтобы унизить его и поставить на место.

— Теперь твои обязанности исполняю я. — Ицилий все-таки остался стоять и с видом победителя вцепился в перила. Выглядело жалко.

Инженеры старательно пялились в пол, чтобы не встрять между старым командиром и новым. Это хорошо — не успеют среагировать, когда я нападу. Нужно только узнать, сколько осталось на мостике. Я сам понатыкал здесь камер, и будет хреново если те, кто не нужно, увидят все, что я собираюсь сделать.

Значит, нужно избавиться от всех свидетелей. И прежде всего от Ицилия.

— Поздравляю. — Я почтительно кивнул. — Тогда не буду мешать тебе… исполнять мои обязанности.

Несколько инженеров стоящие рядом хохотнули. Со мной они шли в бой. А императорскую подстилку видели разве что на развлечениях в Песчаном Круге. Рожденный на Нептусе и готовый убить каждого из них, я был к ним ближе, чем этот мудозвон.

— Тебе не разрешено здесь быть. — Ицилий терял терпение и крупицы контроля над ситуацией, которые у него были.

— А где мне еще находиться?

Его заминка и бегающий взгляд сказали все, что нужно. Император не давал насчет меня никаких указаний. Значит, нужно помешать Ицилию добраться до жирного выродка, чтобы получить эти самые указания.

— Ты не должен быть здесь.

И это все, что он мог сказать мне на глазах у десятка подчиненных. Я сосредоточился и направил на него черные нити страха. Я представил, как липкая паутина опутывает его горло, давит на виски и спадает на глаза, пробирается в живот толстой змеей.

Ицилий позеленел. Вздрогнул и вцепился в перила. Вот так… Это еще больше «укрепит» его авторитет.

Пока новый Командующий пытался понять, что с ним происходит, я повернулся к собравшейся вокруг меня команде.

— Для меня было честью служить со всеми вами. Свой последний день на этом корабле я хотел бы провести, как один из вас. — Я заставил себя улыбнуться, даже немного сожалея, что придется убить их всех. Все-таки, за четыре года они действительно стали моей командой. И если бы не были так одержимы уничтожением моих соотечественников, ничем им не угрожавшим, решиться на задуманное, было бы намного сложнее.

— Это для нас честь — находиться под вашим командованием! Флот Солина еще не видел Командующего лучше вас. — Один из инженеров снова опустился передо мной на колени.

— И уже не увидит. — Техник тоже преклонил голову.

Да, я собирался их убить, но точно был лучшим вариантом чем обоссавшийся от страха Ицилий, так и не придумавший, как спуститься вниз. Проклятье! Нужно придумать, как отослать этих ребят с корабля во время взрыва.

Я почти уверен, что в других обстоятельствах, они не задумываясь, всадили бы мне нож в спину, но такая преданность заслуживала хотя бы шанса на спасение.

Спалить тут все! И не думать ни о чьем спасении, кроме моей землянки. Милосердие к врагам недопустимо.

— То, что вы сейчас говорите, называется изменой! — Ицилий вцепился в поручень и едва держался на ногах.

Я отпустил нити страха, позволив ему на пару секунд расслабиться, чтобы тут же снова накрыть черным непроницаемым куполом.

Я ухмыльнулся:

— Это называется преданностью, Командующий Ицилий. Мы воевали бок о бок, прикрывали спины друг друга. Я могу назвать семьей каждого из этих солдат. Неужели мне будет отказано провести последний день со своими братьями?

Даже тошно стало от этого пафоса. Но именно такие речи ценились на Солине. Солдаты закивали, бросая в Ицилия раздраженные взгляды. О, да, ему нелегко будет заслужить их уважение. Если выживет после завтрашнего.

— Я должен сообщить об этом императору. — Ицилий, пошатываясь, развернулся к капитанскому мостику.

Он шатался и даже сгорбился, пытаясь побороть беспричинный страх.

Я кивнул:

— Обязательно.

Один из связистов подошел ко мне и ухмыльнулся:

— Мне кажется, это сообщение не дойдет до императора. Если вы, конечно, позволите.

Все оказалось даже легче, чем я думал:

— Я больше не командую этим кораблем. Поэтому, не могу тебе ничего запретить.

Он хмыкнул и, довольный, быстро ушел. А я остался. Окруженный солдатами, которых тоже нужно было куда-то сплавить.

— Завтра мне предстоит войти в Песчаный Круг, чтобы защитить свою честь. В том числе и перед вами.

— Ни один из нас не сомневается в вас, Командующий! Мы преданы вам до последнего нашего и вашего вздоха.

Отвратно было осознавать, что на самом деле я заслужил такую преданностью жестокостью. Уничтожением планет, пытками и убийствами. Ничего по-настоящему достойного я не совершил. Неожиданно вспомнилась ночь в Чертоге отца, когда я сидел у костра в окружении мальчишек. Они смотрели на меня с восторгом за то, что я помогаю находить лекарства от неизлечимых хворей. За то, что увидел существ из легенд. И за то, что сумел разжечь костер без помощи огненных камней.

Та жизнь была прекрасна. Жаль осознавать это только сейчас. Я почти уверен, что Ле-ре понравилось бы так жить. Не могло не понравиться. Мы бы сидели у костра, слушая легенды, я бы учил ее обычаям моего народа, а ночами прогонял бы холод, пришедший с далеких земель Нептуса. Мы были бы счастливы. Как жаль, что все это останется только бледными картинками у меня в голове.

Я обвел пристальным взглядом оставшихся солдат. Решение пришло само собой. И я знал, что все получится.

— Я ценю вашу преданность. А потому прошу в последний раз выполнить уже не мой приказ, но мою просьбу. — Они сосредоточенно смотрели на меня, наверняка готовые вступить в бой. — Я хочу закончить работу с этими столбами. И завтра продемонстрировать их императору, как доказательство моей непричастности в том, в чем он меня заподозрил. Но если мне не удастся доказать это, то вина ляжет и на вас. А потому я прошу вас всех удалиться отсюда. Вас не смогут обвинить в том, чего вы не видели.

Все рекруты преклонили передо мной колено.

Старший инженер не побоялся взглянуть мне в глаза:

— Мы всегда знали, что вы положите жизнь за нас. И мы выполним вашу просьбу.

Я благодарно кивнул:

— Я в неоплатном долгу перед вами всеми. Солин не будет знать лучшего флота, чем тот, который создали мы с вами!

Как еще не скривился от пафоса и напыщенности собственных слов. Но они возымели результат. Кланяясь мне, инженеры и техники стремительно покидали амбар. Я не мог дождаться того момента, когда останусь в одиночестве. Каждый шаг отдавался эхом в голове, от напряжения звенело в ушах.

Воздух дрожал и вибрировал — рунные столбы чувствовали рвущуюся из меня силу, стремились поглотить ее и вобрать в себя. Я же хотел оказаться рядом с Ле-рой. Снова вдохнуть аромат ее тела, прикоснуться к нежной, влажной от испарины коже. Хотел услышать ее стоны. Такие, как были ночью… От мысли, что на рассвете видел ее последний раз, что ничего не повторится и мы навсегда останемся друг для друга воспоминаниями, меня затрясло.

Несколько секунд тишины превратились в давление тысяч атмосфер. Наконец один.

Что ж… У меня меньше суток для того, чтобы превратить древний алтарь в оружие. Шагнув в центр квадрата, образованного столбами, я на несколько секунд застыл на месте. Это был идиотский план. Идиотский план, который мог сработать. Три года назад я нашел эти столбы в одной из пустынь Солина. Погребенные под километрами песка, она лежали в грузовом отсеке полуистлевшего корабля. Одного из первых. Который вывозил предателей с Нептуса.

Видимо, корабль потерпел крушение. Скорее всего, произошел взрыв, который расколол камни на десяток огромных глыб. Если бы кто-то выжил, наверняка бы придумал, как перетащить столбы на поверхность. Они лежали под землей, забытые, медленно превращающиеся в пыль. На корабле не было останков людей, но были черные пятна человеческих силуэтов.

Я был уверен, что это древнее оружие Нептуса. Монолиты, дарованные богами, чтобы жители Нептуса могли противостоять силе Льдистых Чудовищ и созданий бесконечной ледяной пустоты. От Тьмы Проклятого, из которой выходят серые ледяные великаны, пожирающие все живое. Грубое примитивное оружие, которое использовало силу таких, как я. Те, кто обладали Сутью из Недр Нептуса могли напитать столбы своей силой. А те преобразовывали ее в чистую энергию.

Когда Нептус еще был неразвитой примитивной планетой, боги даровали нам эти столбы. Великие мастера выточили их из горных пород, начертали на них самые первые руны и научили людей пользоваться их силой. Вокруг поселений возвышались четыре рунных столба. Они смотрели во все стороны, стоя на страже покоя и безопасности обычных людей. Когда первые и самые страшные порождения нашей планеты нападали на поселения, столбы образовывали щит, который почти невозможно было пробить. А потом они превращались в оружие. Преумножавшие силу Сути, они превращали ее в смертоносную чистую энергию, которая испепеляла все, на что ее направляли.

Каменные обломки точно были столбами. Нужно было только собрать их воедино и зарядить своей силой. Тогда я не думал о том, что нужны четыре обладающих Сутью из Недр, чтобы напитать четыре столба. Не думал, что один столб способен досуха «выпить» всю Суть. Я не думал, что понятия не имею, как активировать столбы — эта технология была настолько старой, что сами камни превратились в ритуальные алтари. У них мы воздаем благодарность богам за их щедрость. Теперь это красивый ритуал. Многие из столбов разрушились. Руны на них стерлись. Целых почти не сохранилось. Но я все равно был уверен, что найденные на корабле булыжники когда-то были именно такими столбами.

Скорее всего, отступники пытались их вывести с Нептуса, чтобы использовать как защиту или оружие на новой планете. Это был шанс, за который я уцепился, как приговоренный к смерти цепляется за последнюю минуту своей жизни.

Мне удалось забрать их на свой корабль и собрать воедино. По практически идеально сохранившимся рунам и схемам я узнал, как их активировать. На это ушло три долбанных года. Три года я провозился с ними, собирая из осколков. Даже Уддгер не верил, что получится. Только недавно мне удалось активировать их.

Недавно… Я едва не расхохотался. В тот день, когда впервые увидел Ле-ру. Меня тогда перемкнуло. Один ее вид в капсуле Ледяного Сна напрочь снес голову. Я ни о чем не мог думать. Перед глазами только она была. С пушистой изморозью инея на черных ресницах и выделяющейся сетью вен на мертвенно-бледной коже. Ледяная принцесса.

Меня тянуло к ней настолько сильно, что я не мог это контролировать. Суть рвалась к ней. В голове была только она. Я не мог удержать Черный Туман. Не смог даже управлять им. Суть вырвалась из-под контроля и устремилась к ней. Я не мог удержать самого себя. Думал, меня разорвет на части, если я не попаду к ней, если не увижу. Пришлось позволить Туману добраться до Ле-ры. А потом направить его на столбы. Это единственное, что пришло мне тогда на ум. Швырнуть осколок души в каменное вместилище.

Столбы приняли мою энергию. Они превратили ее в лед. Ледяные шипы, из которых брызгала огненная лава. И это лишь от неконтролируемого выброса.

Я мог зарядить столбы. Все четыре. Из-за Ле-ры я постоянно на пределе. Энергия бьет ключом. Меня переполняет мощь. Этого хватит, чтобы напитать их. Мне нужно было вывезти отсюда землянку. Эта мысль наполняла энергией еще больше.

Мне хватит сил. Хватит…

Я сосредоточился, выпуская на волю Суть. Лед перетек в руки, и я начертал на полу ледяной круг, проходящий через Столбы. Нужны четверо обладающих Сутью, чтобы замкнуть внутренний круг, если я правильно расшифровал руны. Но у меня нет еще троих наделенных Сутью.

Возле каждого столба льдом я вычертил четыре руны. Провел линии от одной до другой, соединяя их друг с другом и перекрещивая в том месте, где стоял.

Сеть для Сути готова. Осталось влить ее в столбы. Это оставит меня завтра без сил. Останется только надеяться на то, что смогу одолеть противников, которых придумает император. Но зная его извращенную фантазию — у меня нет шансов.

А если так… Я воскресил в памяти Ле-ру. Ее лицо. Голос. Испуганный взгляд, приоткрытые губы. Как увлеченно слушала легенду и хмурила брови. Как кричала, прыгая на мне и насаживаясь на мой член. Ее грудь была у моих губ. Я ловил губами ее соски. Нежные, горячие, набухшие…

Суть ударила по ладоням, втекла в лед. Он загорелся голубым, потом — алым. Мое желание к ней превращалось в неудержимую силу. Все, что во мне было, стремилось к ней. Я хотел ее увидеть. Еще хоть раз. Насмотреться в ее глаза, вдохнуть ее дыхание.

Суть растеклась по ледяной схеме-проводнику, зажигая ее ярко-синим. Медленно, едва-едва, Суть начала пробираться к камням. Она зажигала основания монолитов, синей лавой втекая в желобки древних рун, которые словно и были выдолблены для того, чтобы по ним текли потоки мощи. Как по венам, Суть поднималась по вырезанным схемам.

Слишком медленно. Меня одного не хватит. Если бы можно было зарядить хоть один столб… Но это невозможно, они все связаны, как цепь питания.

Нужно больше. Все, что у меня есть. Но все, что во мне было, принадлежало Ле-ре.

Я снова вспомнил, как она спала в капсуле. Как заиндевели ее локоны, навсегда застывая в морозной красоте. Ее мраморная кожа блестела россыпью бриллиантов. Я хотел поймать губами каждый. Отогреть ее. Оживить ее. Стать тем, кто пробудит ее ото сна и даст новую жизнь.

Нужно было смириться. Такие как я рождены не для семьи. Мы только воины. Живые щиты от угрозы. Нам не дано познать любимую женщину. Не дано провести десятки тысяч ночей в ее объятиях. Не дано увидеть наших детей.

Мы просто орудия…

Я еще никогда не ощущал такой боли. Боги смеялись. Сжимали сердце, а потом отпускали. Сжимали и отпускали. Играли, пока оно не лопнет. Смотрели, сколько я так выдержу.

Фальшивая кожа начала плавиться. Ледяные шипы прорезали кожу. Я желал стать монстром. Страшным существом, которого боялись даже свои. Монстру можно все. Он может крушить и уничтожать. Ему позволено все. И никто не может его остановить. Монстры рождены убивать. Монстру под силу добраться до той, которая желаннее воздуха. Я бы похитил свою Ледяную принцессу и спрятал в глубине своих Чертогов, куда никто не смог бы добраться, кроме меня. Она была бы моим сокровищем. Моей сладкой пленницей, драгоценностью. Я бы прятался в темноте, не осмеливаясь показать ей уродливый облик, но наблюдал бы за ней, жадно следил. Подсматривал бы, как бирюзовые воды Нептуса омывают ее кожу, как она примеряет подаренные мной драгоценности, как выбирает наряды, достойные ее красоты. Я бы даже не приближался к ней. Владел бы, не владея. Только пусть она будет моей. Хотя бы так!

Суть резанула по венам, разорвала жилы. Меня ломало и корежило, выворачивая наизнанку. Пальцы немели от нестерпимого даже для меня холода. Они начали леденеть, превращаясь в острые куски льда, изогнутые и уродливые.

Я сильнее прижал их к колючему инею, хоть и желал оторвать руки и броситься к Ле-ре. Не сейчас… Если не справлюсь, ей не выжить здесь. Спасти, спасти ее…

Тело начало распадаться на молекулы. Внутри словно произошел взрыв. Я знал, что дальше будет, и уже почти не боялся. Тело превращалось в дым. Ледяной остов — мой скелет, еще держался, но остальная плоть истлевала. Даже боли не было. Только мысли о Ле-ре, о ее невероятном аромате, о гладкости коже, о шелке волос еще удерживали мое сознание. Она была моим маяком.

Память о ней либо зацепит меня и не даст расколоться на части, либо окончательно превратит в туман.

Я направил все свои силы в проводник изо льда и инея. Помутневшее зрение различило, как моя Суть оживляет столбы, питая их собой. Желобки вен сияли ярче. Суть уже миновала половину и все быстрее бежала вверх.

У меня получится. Не может не получиться.

Давай же… Чем выше, тем медленнее пробиралась Суть. Давай! Осталось немного! Где взять еще сил? Я не мог остановиться сейчас. Не мог! Ведь почти получилось.

Я закрыл глаза, вспоминая и представляя… Реальность и выдумка сплелись воедино, и я уже не отличал одно от другого. Не понимал, что из этого моя фантазия, а что происходило на самом деле.

Я видел Ле-ру в горах, где стоит мой Чертог. Она куталась в меха, ее кожа сверкала, а ветер трепал волосы, которые стали еще длиннее. В них были вплетены нити драгоценностей. Она стояла на длинном балконе и всматривалась в даль. Пушистые снежинки опускались на ее кожу и застывали, не спеша таять. По ее губам блуждала задумчивая улыбка, а ладони… ладони гладили округлившийся живот. Я знал, что в ней растет наше дитя, зачатое этой ночью. Но кого она ждала?

Кого-о-о-о?!

Меня накрыло яростью и отчаяньем. Они вырвались наружу, испепеляя остатки моей плоти и взвиваясь черными клубами тумана. Я закричал, едва справляясь с раздирающей на части болью. Последние силы ушли на то, чтобы направить всю мощь напрямую в столбы.

Наконец… Столбы полностью зажглись синим. Я упал на колени, морщась от жуткого звука, когда ледяные пальцы и колени царапнули по полу.

Дышать… Нужно просто дышать и попытаться вернуть себя. Столбы ярко горели, сияние слепило глаза. Я разорвал контакт и направил на ледяную сеть огонь, который во мне едва теплился. Слабый поток начал растапливать следы инеистой схемы. Я пытался усилить температуру собственного тела, но тела больше не было.

Лишь бы Ле-ра не видела меня ТАКИМ.

По ледяному скелету, оставшемуся от меня, потекла кровь. Огненная. Где-то глубоко во мне еще были силы. Даже если на завтра не хватит, я смогу управлять столбами.

Огненной кровью я растопил рунную схему, превратив ее в воду. Удалось даже выпарить ее.

Чувствуя себя тысячелетним стариком, я кое-как встал. С трудом переставляя ноги, добрел до первого столба и направил жар на руну спокойствия. И так еще три раза. Столбы медленно уходили в спящий режим, потухая до тех пор, пока завтра я не зажгу их вновь.

Что ж, мне удалось… Почти полностью осушив себя, я напитал столбы. Того, что во мне осталось должно хватить на то, чтобы завтра активировать их. На расстоянии. На хреновом огромном расстоянии.

Дыхание вырывалось из горла облаками пара. Нужно что-то сделать… Если я сейчас не сумею восстановиться, то так и останусь уродливым ледяным монстром. Ссохшимся, как заледеневшая мумия.

Я представлял, как руки Ле-ры скользят по моей коже, как ногти впиваются в спину. Кажется даже слышал, как она стонет мне на ухо, опаляя кожу горячим влажным дыханием.

Мое тело окончательно превратилось в туман. Я чувствовал себя расколотым на тысячи крошечных осколков, и каждый из них стремился к моей землянке. Я был нематериален — лишь капли влаги, испаряющиеся от собственного жара. В таком состоянии я был лишь однажды, в детстве. Когда еще не владел своей Сутью достаточно, чтобы управлять ею. Она рвалась из меня, поддаваясь эмоциям, а не разуму. Брат мог отобрать у меня игрушку, победить на тренировке, а я замораживал его или поджигал волосы. Конечно же нечаянно.

Однажды он решил подшутить надо мной. Разыграл со своими друзьями. Я был на смотровой башне, когда брат и его друзья подкрались сзади. Они где-то раздобыли жуткие маски хладных созданий — порождений ледяной пустыни. Мне тогда было лет пять, и я боялся сказочных монстров больше, чем настоящих.

Увидев окровавленные пасти с острыми зубами, покрытую гнилью синюшную кожу и лохмотья, я не думал о том, как они оказались в защищенном Чертоге и почему могут говорить. Я вообще тогда ни о чем не думал! Что может быть в голове у пятилетнего пацана, когда он видит перед собой свой самый страшный ночной кошмар?

Я пятился от кучки размалеванных фальшивой кровью монстров, не понимая, чего они от меня хотят. Потом я вспомнил, как кто-то кричал, чтобы я превратился в ледяного уродца или поджег сам себя. Но тогда… тогда я мог только пятиться от собственных ночных кошмаров.

Я сорвался со смотровой башни и полетел вниз. Бесконечные метры, за которые страх разъедает нутро и убивает. Ты превращаешься в труп еще до того, как ударишься о ледяной наст. Ты умираешь, выжженный изнутри страхом.

Тогда я в первый и в последний раз превратился в туман. Просто распался на миллиарды молекул и завис в воздухе, закрывая черным маревом небо и звезды. Как Тень Проклятого.

В тот момент я испугался еще больше. Когда видел, как мать и отец в панике носятся по Чертогу, как старший брат срывает маску и плачет, как десятки стражей ищут и зовут меня. А я не мог… Не мог вернуться и снова стать целым. Я был и не был. Существовал по частям.

До сих пор не понимаю, как мне тогда удалось собрать себя воедино и вернуть телесную оболочку. Ветер отнес меня к горному лесу. Участь провести ночь в одиночку в жутком месте, где тебя в любой момент могли растерзать живьем, напугала не меньше падения.

Меня нашли охотники, вернули в Чертог, до конца не веря, что голый перепуганный ребенок мог оказаться так далеко.

С тех пор мать считала меня немного… непутевым. Отец настаивал на обучении. А брат… уже тогда я смекнул, что маленький шантаж не такой уж и страшный грех. В конце концов, я едва не умер из-за него. Наверное, он ненавидел меня после того случая.

Да и плевать! Мог бы догадаться, что за его издевательства последует расплата.

С тех пор у меня не получалось полностью трансформировать себя в Черный Туман. Наставники Эльд-фьялья постоянно твердили, что у меня почти безграничная мощь, огромные возможности. Я мог стать непобедимым воином. Но тот чертов детский страх, когда я летел с башни и понимал, что умру… Я не мог превращаться. Думал об этом, и тут же накрывала паника.

Но сейчас это был способ добраться до Ле-ры. Снова увидеться с ней. И сейчас стало нестрашно. Даже если я не соберу себя воедино, если не смогу создать заново телесную оболочку, я все равно увижу ее. Буду кружить вокруг нее черным облаком. Никого не подпускать. Она будет только моей.

Даже если я не смогу вернуться.

Я просачивался сквозь крошечные щели и отверстия вентиляции, преодолевал огромное расстояние за секунду. Меня влекло невидимой силой к моей землянке. Не было препятствий, которые могли меня остановить. Даже отсутствие дверей. Мне было достаточно прокола от иголки, чтобы просочиться туда, где ждала она…

Я слышал ее голос. Я чувствовал ее аромат. Она была близко. Рядом. Еще чуть-чуть…

Я ворвался в отсек, сразу находя Ле-ру. Она стояла посреди зала и удивленно трогала кончиками пальцев брачный символ. Напротив стоял Уддгер, и меня тут же накрыло ревностью. Стеной я завис между ними.

Ле-ра удивленно вскрикнула и отшатнулась:

— Что это?!

Уддгер нахмурился:

— Не знаю… Встань за мной. — Он протянул руку, собираясь коснуться тумана, и я сосредоточился, обжигая его пальцы льдом.

— Проклятье! Кажется, я знаю, что это. Кто это…

— Это какой-то газ? — Ле-ра отступила еще на шаг от меня, причиняя этим почти физическую боль. — Император хочет убить..?

Вернуться в материальную форму оказалось легко. Я даже сам не понял, как это получилось. Секунда-другая, и я уже стоял между ними. Ни льда, ни огня, обычная кожа.

Уддгер удивленно пялился на меня. Я повернулся к Ле-ре, на лице которой застыло странное выражение.

— Даже обидно, что ты приняла меня за что-то, связанное с императором.

Она удивленно округлила рот, сразу же толкая меня в омут черных похотливых мыслей.

— Не знал, что ты так можешь. — Уддгер смотрел то на меня, то на символ на плече Ле-ры. Меня раздражало, что он пялится на нее. Хоть я и понимал, что в его мыслях нет ничего, что могло бы меня разозлить.

— Уйди.

— А как же подготовка?

— Я сказал: уйди. Немедленно.

Я обернулся к Ле-ре. Расширившимися глазами она рассматривала мое обнаженное тело. Проклятье! Меня начинала бить дрожь какого-то болезненно-лихорадочного возбуждения. Как будто если не прикоснусь к ней, окончательно свихнусь и покончу со своим пустым существованием. Хренов наркоман! У меня ломка. По ней. Последний день вместе. Мне не хватило ночи. Слишком мало. Нужно еще. Надышаться ею. Напробоваться. Сохранить ее вкус на языке так долго, чтобы хватило до самой смерти.

Я напряженно прислушивался к удаляющимся шагам Уддгера.

С трудом выдавил из себя:

— Вернешься через час.

Ле-ра провела языком по верхней губе, от чего та заблестела. Как будто… как будто я кончил ей в рот, и теперь она слизывала мою сперму, стремясь поглотить каждую капельку.

Ее голос пролился на меня огнем, с которым даже я не мог совладать:

— Думаешь, тебе хватит этого времени?

Я сглотнул вязкую слюну, которой вдруг стало слишком много. Как у голодного зверя, почуявшего аромат заветной добычи.

А она решила добить меня окончательно:

— Хотя в сравнении с некоторыми земными мужчинами это даже много.

Меня прошибло ударной волной возбуждения. Под взглядом проклятой мучительницы член резко встал. Я должен сейчас готовиться к битве. Пытаться восстановить силы. А вместо этого…

Вместо этого член дрожит от напряжения, как будто демонстрирует себя. Блядь, да он кажется обладает собственным разумом и реагирует на каждый ее взгляд и движение губ.

Я рисковал всем лишь бы еще хоть раз испытать то, что было ночью.

— Ты хоть понимаешь, что творишь со мной? — Я шагнул к ней, обхватывая ладонями затылок, чтобы смотрела прямо на меня. — Я думать ни о чем больше не могу — только о тебе.

Ле-ра уперлась ладонями мне в грудь, и я не смог сдержать шипение от ощущения ее нежной теплой кожи. Это было сродни пытке, от которой получаешь удовольствие. Какое-то извращение.

— Ты соврал мне. — В ее чистом и ясном взгляде ни капли укора. Только… ожидание чего-то?

Блядь! Мне даже не нужно спрашивать, о чем она говорит. Мы оба все понимаем. И от этого происходящее между нами становится острее. Искрит, как разряды молний в эпицентре грозовой тучи.

— Да. Соврал. — Я опускаю одну ладонь и начинаю задирать слишком длинное алое платье, которое смотрится на ней, как самый развратный из нарядов.

— Как мне теперь тебе верить?

В ее голосе слышится… что-то странное. Как будто она пытается изобразить возмущение, но это возмущение понарошку. Мы играем в игру. Но в какую — мне не понять. Да я и не пытаюсь. В голове только тысячи картин нашей несбыточной жизни, существующей в моем воображении. Сцены безумного траха, как между двумя животными и что-то такое обыденно привычное, что даже смешно. Как она ждет меня с очередного дозора. Как расчесывает свои потрясающие волосы. Как выбирает платье на какое-нибудь торжество.

Я просто отдаюсь ее игре, впервые в жизни полагаясь на кого-то другого. Сейчас пусть решает она. Может так она начнет доверять мне? Хотя бы на одни сутки.

Я прижимаюсь бедрами к ее животу и трусь о ненавистную ткань, мечтая ощутить нежную кожу.

— Ты будешь в безопасности. — Собственный голос кажется чужим. Я не слышал его годы. А сейчас еще и хрипел от возбуждения, как глупый пацан.

С Ле-рой все было заново. Заново и до слепящей остроты ярко. На коже выступила испарина. Я вылил всю свою силу в столбы, но сейчас чувствовал, что меня раздирает на части. Энергия переполняла и требовала выхода.

Меня тянуло к ней, как никогда до этого. Даже то, что было вчера не утоляло жажды. Со мной то-то происходило, и я не мог понять что.

Ле-ра повела ладони вверх, к моей шее, подбородку и так нежно обвела губы, что от этого снова стало больно. Теперь я был точно уверен, что каждое ее прикосновение прошибает меня электрическим разрядом. По губам пробежали вспышки молний. Я не смог сопротивляться желанию и обхватил ее тонкие пальцы губами, втягивая в рот, пробуя нежную кожу на вкус. Боги… С ней ничто не сравнится.

Я втягивал ее пальцы, сосал и облизывал языком, глядя в ее широко распахнутые глаза. Молча, умоляя о большем. Почему-то казалось, что сейчас она сама должна сделать шаг ко мне.

Ее голос обволок мягкой паутинкой:

— В безопасности на какой планете? На Земле? Или на Нептусе?

Чтобы ответить мне пришлось бы выпустить ее пальцы изо рта, а я не хотел лишаться хотя бы этого. Ей нравилось — я видел. Румянец расползался по коже, напоминая о том, какой она была вчера ночью.

Ле-ра сама убрала пальцы, лишая меня своего вкуса. В голове тут же начали вспыхивать картинки одна развратнее другой. Я потянулся за ее пальцами, но она лишь покачала головой.

Мне пришлось признаться:

— Я не смогу тебя отпустить даже после смерти.

Блядь! Ну, блядь! Охренеть! Как я продержался здесь четыре года, не выдав себя, если при ней тут же прокололся?!

Ее глаза стали еще шире. Взгляд превратился в напуганный.

— После смерти? После СМЕРТИ?! Поэтому ты мне признался? Потому что терять уже нечего?

— У меня остался день на то, чтобы снова получить тебя. Откажешь мне в последней просьбе? — Мне даже удалось усмехнуться.

— Что с тобой должно случиться? — Голос Ле-ры не дрожал и не прерывался. Наоборот. Он звучал твердо. Тихо. И обреченно.

Что мне стоит сказать ей правду?

— Я выйду в Песчаный Круг. Как Командующий. Чтобы защитить свою честь по древним законам Солина. — Не получилось сдержать ироничную улыбку.

— Но ты ведь уже сражался. Ты сам говорил! И у тебя получилось выстоять.

Неужели волнуется обо мне? Или о том, как сможет выбраться отсюда? Я понимал ее чувства. И понимал, что много раз поступал с ней не лучшим образом. Но сейчас дико хотелось, чтобы она переживала обо мне. Переживала из-за чувств ко мне. Хоть каких-то.

— Тогда у Императора не было цели избавиться от меня. Не бойся, Уддгер вывезет тебя отсюда. Ты будешь в безопасности. В этом я не соврал.

Она слабо ударила меня кулаком по груди, сердито хмуря брови:

— Дурак! Я за тебя боюсь!

Пять слов, от которых в груди стало болезненно тепло. Не знал, что возможно чувствовать нечто подобное. Не знал названия этим ощущениям. Но знал, что именно сейчас у меня было все, о чем я только мог мечтать. Несколько мгновений бесконечного сладко-горького счастья. Рядом с ней.

— Со мной не так легко справиться. Ты ведь видела, на что я способен.

— Видела. А еще видела, что происходило в Песчаном Круге. Ты не сможешь использовать свои… возможности и не раскрыть себя.

Верно, не смогу. Но это и не было моей целью.

— Все это сейчас не важно. — Я обхватил ее ладони и потянул на себя.

— А что важно?

— Ты важна. Подари мне немного времени с тобой.

— Ты ведь уже получил от меня все, что хотел. Ночью.

— И ты думаешь, этого мне достаточно?

Ее взгляд потемнел, став сердитым и обиженным.

— Что опять не так? Я хоть что-то сделал правильно?!

Ле-ра вздернула подбородок, опалив меня почти огненной яростью:

— Конечно! Все ты делаешь правильно! — Ее голос сочился сарказмом. — Ты не можешь ни в чем ошибаться. Ты же великий Командующий! Хотя нет, ты — принц. Наверняка ты теперь герой и гордость всей планеты.

— Что ты несешь?! — Я схватил ее за плечи и встряхнул так, что ее волосы растрепались по плечам. — Что тебе от меня нужно? Скажи, я сделаю все! Просто скажи!

— Разве я не достаточно говорила?! Ладно! Слушай еще раз! Я не хочу быть твоей шлюхой! Ты заключаешь со мной какие-то безумные сделки, запугиваешь, говоришь делать то, чего я не понимаю. И еще ни разу не сказал мне… Кто я для тебя? — Ле-ра отвела взгляд, а голос стал тихим и робким. — Что-то происходит, и я не понимаю что. Вы с Уддгером готовитесь к чему-то, а я… я сижу здесь, жду хоть каких-то новостей и действительно ощущаю себя шлюхой, к которой ты приходишь, когда нужно сбросить напряжение.

До меня не сразу дошло, о чем она говорит. Да, между нами не было все гладко. И, встреться мы на Нептусе, я вел бы себя иначе, пытаясь завоевать ее. Проклятье… В этом и была проблема. А я, как последний дебил, не замечал.

Почти все землянки, оказывающиеся здесь, сразу принимали правила игры. Молча обслуживали мужчин и получали за это более чем высокую плату. Были такие, которые, как эта глупая Крис-тина, устраивали истерики и не желали подчиняться. Их век на Солине был недолог и жесток. И их тоже презирали. Ко всем землянкам было такое отношение. Что бы они не делали, сопротивлялись или принимали условия своего рабства, они были не более чем шлюхами. Всегда.

На Нептусе тоже были шлюхи. Обычные женщины, у которых не было других возможностей получить нормальную жизнь. Да они и не сильно пытались.

Если бы мы встретились с Ле-рой на Нептусе… Я не умел общаться с женщинами. Понятия не имею, как повел бы себя, увидь ее. Для большинства из них я был принцем — они терпели бы меня, веди я себя хоть как придурок, хоть как скотина. Дис, предавшая Уддгера, тому подтверждение. Она не знала меня, но готова была запрыгнуть на меня, помани я пальцем. Потому что я гребаный принц.

С Ле-рой я действительно вел себя как мразь.

Я сжал ее плечо, чуть ниже брачного символа.

— Хочешь знать, кто ты для меня? — Я коснулся пальцем края рунной вязи. — На Нептусе есть обычай. Очень древний. Когда двое соединяют свои жизни, им ставят особые меткие — брачные символы. В них переплетаются имена мужа и жены. Лучшие мастера готовят клейма, соединяя руны в особую вязь, какой больше ни у кого не будет. В этой вязи нерушимая клятва на древнем языке. Здесь, — я коснулся пальцем соединенных между собой рун, — я поклялся, что буду принадлежать тебе даже после смерти. А здесь, — я повел пальцем выше, и она вздрогнула, — я поклялся, что ты всегда будешь моей. А вот здесь, — мой палец прошелся по маленьким буковкам у самого плеча, — здесь я поклялся, что сделаю все, чтобы тебя защитить. Любой ценой. Вот, кто ты для меня.

Не контролируя себя я сжимал ее плечи так сильно, что через пару минут наверняка проступят синяки. Я не хотел причинять ей боль, но хотел, чтобы на ней было как можно больше моих следов. Лучше бы это были отметины от поцелуев.

— Ты… — Она смотрела на меня с ужасом и недоверием.

Видеть такой взгляд было мучением. Что, что мне еще сделать, чтобы получить ее любовь? Хотя бы привязанность и нежность. Я готов довольствоваться любой подачкой от нее. Пусть кинет мне жалкие крохи, и я вцеплюсь в них.

— Что «я»? Хочешь обвинить меня в том, что не спросил твоего согласия? Или что не предупредил, что беру тебя в жены, пока трахал? Можешь даже не стараться. Ты предназначена для меня. Создана для меня. Я это знаю. И я тебя никуда не отпущу, даже если сдохну. Поэтому можешь придержать всю свою злость для нашего секса.

— Мы муж и жена? — Лера закусила губу, и мои мысли снова улетели в другом направлении. Не хотеть ее было невозможно. Это какая-то болезнь!

Я кивнул, а она ошарашила меня вопросом:

— Разве я тоже не должна оставить на тебе какой-то символ?

Я никогда не верил во всю эту чепуху, которой страдали женщины любой из планет. Вечная любовь, ускоренное сердцебиение и постоянное желание видеть возле себя какого-то человека.

Но от ее слов гребаное сердце забилось быстрее, а во рту скопилась слюна. Хотелось облизать каждый участок кожи Ле-ры, чтобы украсть ее вкус и аромат в себя. Только так идиотская мышца ненадолго успокоилась бы. А может и нет. Но сейчас ощущение было таким, что оно просто лопнет от дикого бега. Оно качало не кровь, а огонь, струящийся по венам.

— Должна. — Я тяжело сглотнул, возбуждаясь от этой мысли еще больше. — Когда вернемся… мастер изготовит клеймо… — Я знал, что скорее всего это тоже ложь. Мне не вырваться отсюда. Но Ле-ра все равно будет принадлежать мне. Хоть на несколько часов.

— Ты даже не спросил, хочу ли я…

Это стало последней каплей. Я схватил ее за волосы, притягивая к себе так, чтобы соприкоснуться каждым сантиметром наших тел.

— Я не могу без тебя! НЕ МОГУ! Как же ты не поймешь?!

— Ты мог хотя бы спросить у меня, хочу ли я за тебя замуж! — Она выглядела яростной и сердитой, и будь я проклят, но я любовался ею даже сейчас.

— И ты бы согласилась? — Я громко рассмеялся, чувствуя, что начинаю сходить с ума.

— Я хотя бы знала, что это была моя первая брачная ночь!

— Какая ночь? — Я не мог не любоваться тем, как порозовели ее щеки от гнева и как сверкали глаза.

Все в ней было идеальным. Все притягивало. Мне нужна была каждая секунда наедине с ней. Я точно превращался в наркомана — хотел еще бОльшую дозу этой женщины.

— Брачная. Первая брачная ночь. — Ле-ра смотрела на меня со странной неуверенностью. — У вас такого нет?

Сейчас я чувствовал себя самым настоящим идиотом. Между нами лежала пропасть гораздо большая, чем неисчисляемое расстояние между Нептусом и Землей.

— Если ты объяснишь мне, что это такое, то я отвечу, есть она у нас или нет.

— Ну-у-у… — Щеки Ле-ры порозовели еще сильнее. — Первая ночь у мужа и жены после заключения брака.

— Она какая-то особенная? — Наверное были вещи, которые мне никогда не понять.

— Да… — Ле-ра пожала плечами. Ее грудь приподнялась, притягивая мой взгляд. Под тонкой тканью были отчетливо видны набухшие соски. В паху тут же заныло. Она мне нужна. Прямо сейчас. — То есть… это такая традиция. А теперь просто… Ох, не знаю, как объяснить. Раньше невеста обязательно должна была выйти замуж невинной. Ну и в первую брачную, когда они оставались вдвоем…

— Ночь, когда муж лишает жену невинности?

Ле-ра закусила губу:

— Что-то вроде того…

— А если она не невинна? Первой брачной ночи не будет?

Ле-ра снова нахмурила брови и сжала губы:

— Это намек на то, что я не невинна?

Я не смог сдержать улыбку. Неужели она из-за этого переживала?

— Нет. Просто это очень странная традиция. Что если муж не захочет ждать ночи? Тогда это будет первый брачный вечер? Утро? — Я улыбнулся еще сильнее, когда она вздернула брови.

— Мужу придется ждать ночи. Потому что днем все празднуют и веселятся.

— На Нептусе все происходит не так. — Я подтолкнул Ле-ру в свой кабинет.

— А как?

Обхватив ее бедра, я усадил ее на стол, стараясь не думать о том, что на нем происходило, а сам опустился в кресло.

— Если бы мы были на Нептусе, наша свадьба была бы очень пышной. Я средний сын, а значит, второй в очереди на престол. Скорее всего, торжество длилось бы неделю. Мы бы принимали поздравления и подарки. Каждый день в Кальт-Хасе устраивались бы пиры, которым нет равных во Вселенной. Никто бы не ушел трезвым. Даже моя маленькая жена. — Я задрал подол ее платья, обнажив округлую коленку, и легко поцеловал ее, наслаждаясь почти нереальной нежностью кожи. Она была такой теплой, гладкой… Не удержался и потерся губами. На ее коже остался едва заметный алый след от моей щетины, и на секунду во мне даже мелькнуло раскаяние, что причинил ей боль. Но тут же другое чувство заглушило все мысли: это моя метка на ней. След. Память обо мне.

Ле-ра ощутимо вздрогнула:

— Сначала шлюха, а теперь еще и пьяница…

Я придвинулся к ней ближе, неторопливо разводя ее бедра и устраиваясь между ними.

— Это такой обычай. Нам бы с тобой дали огромный рог, до краев наполненный медовухой. Чтобы наша жизнь была такой же сладкой, как она, нам бы пришлось осушить его до дна.

Ле-ра покачала головой и улыбнулась. Боги, какая же она красивая… Просто смотреть на нее — уже значило получать удовольствие. Кровь бурлила так, словно я и вправду напился.

— Смысл этого обычая в том, чтобы жених и невеста опьянели?

Я рассмеялся:

— Нет. Мы бы пили по очереди. Делали так много глотков, как только могли. Но за раз выпить невозможно. И прежде чем передать рог тебе, я должен был бы тебя поцеловать. Только после этого ты смогла бы выпить медовухи. Как только ты почувствовала бы, что больше не можешь, то отдала бы рог опять мне и поцеловала бы. Если девушка целуется с мужчиной на людях, значит, они либо муж и жена, либо вскоре собираются ими стать. Целуя тебя перед всеми, я бы показал, что ты принадлежишь мне. И больше никто не имеет на тебя права.

— На Земле все совсем не так. Люди могут целоваться просто если… нравятся друг другу. Это не всегда означает, что они поженятся. Скорее даже совсем ничего не значит.

Неудивительно, что женщины с Земли так просто соглашались быть рабынями. Наверное, в чем-то Земля походила на Солин.

— На Нептусе все иначе. Но думаю, тебе бы понравилось… Наша свадьба была бы незабываемой.

— О, не сомневаюсь. Пьяных жениха и невесту не так-то легко забыть.

— Не поэтому. — Я задрал ее платье еще выше и накрыл ладонями бедра. — Я бы выкрал тебя. Пока все веселились бы и пили, я бы забрал тебя из Кальт-Хасе и увез в свой Чертог. Он находится в горах. Там холодно. Но я бы согревал тебя. — Ле-ра приоткрыла губы, во взгляде зажегся огонек интереса. И я понял, что разожгу из него самое настоящее пламя. В котором сгорим мы оба. — Как вчера ночью. И только вдвоем, без свидетелей, мы исполнили бы самый важный и древний брачный ритуал.

— Какой? — Она вдруг коснулась моих волос, зарылась в них пальцами, и я не смог сдержать довольного вздоха. Как же хорошо…

Нужно сосредоточиться, вспомнить, как звучат слова, как складывать из них предложения. Но невозможно это сделать, когда единственное желание, чтобы она продолжала прикасаться ко мне.

— Не останавливайся… — В животном хрипе едва узнал свой голос. — Он называется Охотник и Невеста… Раньше, когда Нептус был еще неразвитой планетой, и его населяли племена, зависящие от воли богов, сильным считался тот мужчина, который мог обеспечить свою женщину едой и кровом. Если ты слаб и не можешь принести с охоты добычу, то никакая женщина даже не взглянет на тебя. А так как на Нептусе очень холодно и темно, охота — опасное занятие. В лесах и во льдах обитают страшные хищники. Сейчас этот ритуал совсем не опасен. Это развлечение. В лес выпускают какого-нибудь зверька, а жених и его друзья идут по следу. Пока он охотится, невесту похищают. Если ему удается поймать добычу, то другие гости подсказывают, где ее найти. Ее прячут в спальне, в которой и должна свершиться… первая брачная ночь. — Я поймал взгляд Ле-ры. Она тяжело дышала, внимательно слушая меня. Пальцы неторопливо скользили по моим волосам, даря ни с чем несравнимое удовольствие. — Когда жених приходит, то бросает к ее ногам окровавленную добычу. Невеста должна испугаться. Она предлагает ему сначала свои драгоценности, чтобы он ушел. Потом свою одежду, чтобы показал всем, но оставил ее в покое. Она остается полностью обнаженной, но жених-Охотник не уходит. Тогда она предлагает его накормить. Кормит со своих рук, приручая. Делая не опасным для себя… После этого они становятся мужем и женой.

Я замолчал. Ле-ра тоже молчала, кусая губу, пока она не стала алой и припухлой. Все, что она делала, искушало. Каждое движение было пыткой для оголенных нервов. Наверняка она видела, что мой член давно стоит, а яйца поджались и наверное посинели от желания ворваться в нее. Я уже с трудом сдерживался. Я надеялся, что член не взорвется от напряжения. Мне нужно быть в ней. Нужно чувствовать, как она туго стискивает меня, выжимая все до последней капли.

— Это красивая традиция… — Ле-ра легонько потянула меня за волосы.

Я вклинился между ее бедер, заставляя развести ноги шире. Пальцы уже сами двигались, стаскивая с нее платье. Ткань трещала, расползалась в стороны под моим натиском. Этот звук был словно последний барьер между мной и Ле-рой.

— Знаешь, как мы совершили бы этот обряд?

— Как? — Ле-ра сама развела ноги, несмело упираясь ступнями в подлокотники моего кресла.

Боги… если бы я знал, что со мной будет, когда она вот так, сама… не в момент секса, а вполне осознанно… она хотела меня. И наконец не скрывала этого.

— Я бы отправился на настоящую охоту… А ты выбрала бы любые покои в моем Чертоге, чтобы спрятаться…

— Ты бы смог меня найти? — Она провела пальцами по моим губам, и я снова жадно обхватил их, втягивая в рот.

— Всегда.

— И много покоев в твоем… Чертоге?

— Да…

— Тогда я спряталась бы там, где ты точно не искал бы. — Я посасывал палец Ле-ры, теряясь от вкуса ее кожи.

Оказывается, от этого можно опьянеть. Самая мощная наркота во всей гребаной Вселенной.

— И где же? — Я прикусил подушечку ее пальца, и Ле-ра вздрогнула, соблазнительно улыбнувшись.

— В твоей спальне. Спорим, ты бы не додумался там посмотреть? — Она убрала руку, наклонилась и прикусила мою губу, потянув.

Не получилось сдержать стон. Кажется, даже настоящая кожа расплавится от напряжения и попытки сдержать огонь.

— Не додумался бы… Рядом с тобой я вообще плохо соображаю…

Я видел нас так ярко. Нашу жизнь. Нашу свадьбу. Обряд. Видел, как нахожу ее. Как она несмело, но соблазнительно стаскивает с себя платье, бросает на пол украшения. А потом угощает…

— Покорми меня… — Я едва успел поцеловать палец, когда она убрала руку.

— А как же сначала откупиться драгоценностями, а потом одеждой? — Ее ладони скользили по моим плечам, оставляя невидимые ожоги.

— Ты откупилась вчера… — Я обхватил ее попку и притянул еще ближе. — Скользнул пальцем по расщелинке. — Помнишь? Отдала мне свое украшение…

— Я тебя ненавидела, когда ты… «надел» его на меня.

— Я заслужил это.

— Я тебя не простила. Ни за это, ни за ошейник, ни за то, как ты меня называл… — Ее голос звучал обманчиво ласково и нежно.

— Значит, мне нужно постараться заслужить твое прощение. Но сначала наш ритуал… Ты должна накормить охотника…

Ле-ра осмотрелась.

— Но здесь ничего нет…

— Есть…

Я взял ее за руку и потянул вниз, к крошечному треугольнику волос между бедер.

— Я хочу пить. Отсюда.

Обхватив ее ладонь, я сжал ее палец и заставил Ле-ру коснуться нежных складочек, все еще невидных мне.

Ее пальцы блестели от нескольких мазков влаги. Мне не хватило выдержки. Я просто набросился на ее пальцы, слизывая драгоценный сок. Она была еще лучше на вкус, чем я помнил. Потрясающая. Пьянящая. Чистый наркотик, приносящий сумасшедший кайф, а после убивающий.

Когда ее пальцы заблестели только от моей слюны, я отпустил ее руку и с трудом приказал:

— Теперь сама…

Если она сейчас откажет, то уничтожит меня. Если я возьму ее силой, то она возненавидит меня. Последнее воспоминание, которое у нее обо мне останется, будет грязным и ненавистным. Я не смогу… Но и без нее не выдержу.

Мгновения, пока мы смотрели друг другу в глаза, стали самыми длинными и тяжелыми. Как будто моя хренова судьба решалась!

Облизнув губы, Ле-ра опустила руку и коснулась пальцем своих складочек, провела между нижними губками, собирая влагу. Когда она поднесла блестящие пальцы к моим губам, я набросился на них, как оголодавший дикарь.

Я слизывал ее вкус, мечтая навсегда удержать его на языке. Она была нереальной. Пьянящий наркотик, созданный под меня.

— Еще. Ноги шире. Хочу все видеть.

Я сам развел ее бедра, устраивая ноги на своих плечах. Ле-ра немного откинулась назад, чтобы удержаться. Теперь я видел ее нежную плоть, набухшие влажные лепестки. Я видел, как нежно между ними скользит палец Ле-ры. Она несмело робко ласкала себя, тяжело дыша. Грудь дрожала, а соски набухли. Им нужны мои прикосновения. Мои губы. Мой язык.

— Хочу изнутри. Собери глубже.

Я готов был умолять. Все, что угодно. Лишь бы…

Она скользнула ладонью ниже. Я видел, как стеснительно и робко она ввела в себя палец, как застонала. Мышцы ее живота задрожали. Это стало последней каплей.

Я подорвался, отшвыривая кресло. Ле-ра вскрикнула, прижимая влажные пальцы к моим губам.

Я обхватил их, втягивая глубже в рот, и одновременно, схватив ее за бедра, насадил на себя.

Ле-ра снова закричала. Я облизывал ее пальцы, с трудом дыша от напряжения и ее невообразимого вкуса.

Она сжала меня с такой силой, словно хотела наказать болью за все, что я совершил. Проклятье! Она была еще уже, чем я помнил. Еще совершеннее. Горячая, тесная, гладкая.

Ее вкус разливался на язык, проникал прямо в кровь. От горячей терпкости мутилось в голове. Ее влагалище сжимало меня настолько крепко, что я сомневался, смогу ли двигаться. Втягивая в рот ее пальцы, я начал долбиться в ее тесный вход. Вот так… Да-а-а… Тугая, обжигающая. Головка и яйца едва не лопались, но сначала должна кончить она. Я хотел чувствовать, как она сжимает меня еще крепче. Чтобы это была долбанная жесткая пытка. До боли. До сумасшествия. До нашей смешавшейся крови.

Когда Ле-ра начала стонать, во мне остались одни только инстинкты. Я долбился в нее, молясь, чтобы это длилось вечно. Я горел. Не мог дышать. Внутри все сжималось.

Я нашел набухший клитор и потер ее, обводя в таком же ритме языком ее пальцы.

Ле-ра закричала, обвивая меня ногами. Ногти впились мне в плечи. Еще. Пусть ранит до крови. Пусть порежет, сдирая кожу.

Она сжала меня, откидывая голову назад. Никого красивее я не видел. Даже не подозревал, что может существовать кто-то настолько красивый.

Она сама насаживалась на меня, двигаясь так, что только от этого я мог кончить. Наша кожа соприкасалась в трении. Мы могли высечь искры.

Меня уже разрывало на части. Как на четвертовании. Пальцы Ле-ры гладили мои губы. Она тяжело дышала и сжимала меня так, что мой член вплавлялся в стенки ее влагалища.

Я сильнее потер клитор. Ле-ра закричала. Ее мышцы сократились и стиснулись меня до сладкой боли. Хватило сил только на последний рывок. Я старался продержаться дольше. Продлить наше удовольствие. Но мы оба горели, и больше сдерживаться я не мог. Не хотел.

Я кончил, не сумев сдержать рык. Прикусил ее пальцы, вдалбливаясь так глубоко, как только мог. Я утопил член глубоко в тесном влажном влагалище, мечтая остаться в нем навсегда. Сперма выстрелила в нее, и от этого наслаждение стало еще острее. Еще одна попытка поселить в ней свое семя. Нашего ребенка…

Ле-ра тяжело дышала мне в шею. Я накрыл ее грудь, сжал твердый горячий сосок. Она вздрогнула. Мышцы сократились, выжимая из меня последний капли спермы.

Блядь, как же хорошо… Как же нереально…

Дыхание Ле-ры прошлось по моей шее еще одной лаской:

— А что происходит после того, как Невеста… накормит Охотника?..

Она цеплялась за мои плечи, даже не подозревая, что этим делает меня еще счастливее. Как впервые влюбившегося мальчишку, на который обратила внимание его любовь. Да так и было! Первая и единственная.

Я заставил ее сильнее сжать ногами мою поясницу, проникая еще глубже в нее.

— Он становится ручным, как прирученный зверь… и готов делать все, что ему прикажет его жена…

— Значит, — ногти Ле-ры прошлись по моей груди, — ты теперь ручной? И будешь делать все, что я тебе скажу?..

— Да… — Я все еще оставался внутри нее и не находил сил выйти. — Любой твой приказ…

— Расскажи о себе… То, чего никто не знает…

Она была создана богами, чтобы мучить меня. Теперь я знал это точно. Никому никогда не было до меня дела. Главное, чтобы запасной наследник был жив и здоров.

Но Ле-ра… она ломала мою жизнь и собирала из обломков новую. Жаль, что эта новая жизнь продлится только день.

Я сжал ее грудь, не в силах удержаться от прикосновений. У меня были минуты, чтобы насладиться ею. И я собирался пользоваться каждой. Чтобы между нами не осталось ни одного препятствия. Ни сантиметра свободного пространства. Даже воздуха. Только мы.

— Мы со старшим братом не ладим. В детстве его все боготворили, а меня считали… странным… и никогда не возлагали больших надежд… я придумывал невидимых друзей, чтобы они играли со мной и не дразнили, когда я нечаянно поджигал прически дис или заполнял весь замок туманом.

Я ждал, что Ле-ра посмеется надо мной, примет за неудачника, или еще что-нибудь, но она только нежно поцеловала царапину на моем плече, а потом прикусила кожу.

— Еще…

Тяжело было признаваться в том, что прятал даже от себя. Я привык быть воином, а не обиженным мальчишкой.

Я с трудом перевел все еще не восстановившееся дыхание:

— Мое любимое место на Нептусе — пещера с целебной водой. Такие источники священны. Их охраняют, а воду используют очень бережно. Но когда я его нашел, никому не сказал об этом. Он только мой, потому что только там я чувствовал себя спокойно. Я приведу тебя туда. В особую ночь, когда будет идти снег, а три спутника Нептуса встанут рядом. Мы будем плавать в озере, а потом займемся любовью у стены пещеры.

Ле-ра смотрела мне в глаза, и я почти приготовился к тому, что она потребует вернуть ее на Землю.

Но она снова сказала совсем не то, что я ожидал:

— Я не умею плавать.

Она не спорила… Не хотела обратно! Я даже не подозревал, что ее проклятое согласие значит для меня так много.

— Я научу тебя.

Она улыбнулась и, обняв меня, положила голову мне на плечо. Неужели, у нас все еще может получиться? Я сумею вымолить у нее прощение. Обязательно сумею. Ну да, если только раньше не сдохну в Песчаном Кругу.

— Расскажи еще…

Делиться с ней было удивительно легко. Как будто этим я тоже привязывал ее к себе. А что если все мои странные секреты смогут удержать ее возле меня намного лучше рабского ошейника и кандалов.

— В детстве мама каждый вечер пела мне колыбельную о маленьком воришке, который украл волшебные камни и рассыпал их по небу. Я очень любил эту легенду. Иногда мне трудно уснуть, и я пою колыбельную про себя.

— Ты споешь мне?

Я снова улыбнулся. Почему-то с ней это было удивительно легко. Мне хотелось улыбаться.

— И тебе. И нашим детям. — Я коснулся ладонью ее живота, и Ле-ра вздрогнула.

Она подняла голову с моего плеча и испуганно посмотрела сначала на мою руку, а потом и в глаза. Наверное, не стоило торопиться с этими словами. Может, она вообще не хочет детей. Не любит их… Я никогда не думал о своих детях, но мысль, что Ле-ра может не хотеть их, оказалась болезненной.

Тишина просверливала уши. Я боялся того, что она может сказать. И боялся что-то сказать ей. Я уже столько всего наговорил… Вместо этого, обвил вокруг пальца локон ее волос, и заставил кожу раскалиться.

Лера вздрогнула, дернула головой, оставляя на моей ладони короткую прядку с обожженными концами.

— Они придадут мне сил. — Я сжал гладкий шелк волос в кулаке. — Это тоже обычай…

Я не стал говорить, что так поступали те, кто знал, что после боя они вряд ли вернутся. Мои мечты все еще цеплялись за жизнь, и я готов был поддерживать иллюзию того, что со всем справлюсь. Не знаю, кого больше обманывал: Ле-ру или себя.

Неожиданно раздался оглушительный сигнал тревоги. Я прижал Ле-ру к себе и стащил со стола. Что бы ни случилось, ничего хорошего я не ждал.