ГЛАВА 44. БЕЗЫСХОДНОСТЬ

День сорок третий

Осознание того, что сказал герцог, рухнуло на меня, словно огромный камень, придавив к земле и расплющив.

— Я не хочу! — вскрикнула, вжимаясь в спинку кресла и мотая голoвой. — Не отдавайте меня!

— Если бы я мог, — в глазах Каэтано промелькнула боль. — Против королевского рода я бессилен. А ведь я был уверен, что ошибся, что не так понял слова гадалки. Такой день был хороший. Оказалось, что нет.

— И ничего нельзя сделать? — воскликнула Фантя.

— Только попытаться отсрочить неизбежное. Пока о том, кто ты такая, догадались только мы трое. Слова гадалки слышала ещё и Люба, но поймёт ли она, что имелось в виду?

— Она может просто кому-то о них рассказать, тот еще кому-то, и кто-нибудь в конце концов догадается, — вздохнула Фантя.

— Она никому не расскажет, — возразила я. — Если я попрошу — она будет молчать.

— Это даст нам время, — кивнул Каэтано, соглашаясь. — Но долго ли удастся скрывать твою невероятную силу, Дана? Как скоро кто-то ещё догадается? Аквамариновый видел, что именно ты сделала с долиной. Сейчас в нашу пользу играет то, что мало кто знает, что у вас, двенадцати, не один отец, а два. Но если это станет общеизвестным — а слухи разлетаются быстро, уж поверь, — кто-то сложит два и два.

— Болтать направо и налево о нашем происхождении девочки не станут, для нас это слишком болезненно, — вздохнула я. — Не особо приятно ощущать себя… даже не знаю, с чем сравнить. Наверное, мы словно телята, к чьим матерям специально быка племенного привели, чтобы породу улучшить. Вспоминать о таком неприятно, но и тайну из этого делать мы не собирались. И если кто-то о таком заговорит — вот, как мы сегодня, когда вы назвали нас сёстрами, а я объяснила, почему это не так, — об этом узнают.

— Этот Аквамариновый мне не нравится, — фыркнула Фантя. — Пролаза какой-то. Хорошо, что у него никого из девочек нет. Но если этот узнает — может и догадаться.

— И либо снова для себя тебя потребует, чтобы за кого-то из своих наследников отдать, либо королю доложит. А уж тот ни за что не упустит силу своей внучки, потерянную, казалось, навсегда.

— Силу, — горько повторила я. — Не меня саму, а силу. Ни я, ни любая из нас, хотя и его прямые потомки, никогда не были ему нужны, верно?

— Слишком дальнее родство, — кивнул, соглашаясь со мной Каэтано. — Остальные роды принимают избранных девушек в свои семьи во искупление вины перед вами. Если бы не это, вас просто отправляли бы куда-нибудь подальше. Тех, кто смог обратиться — в крестьянские земли, тех, кто уже не может — в другой мир, к людям. Слишком мало в вас крови Бриллиантовых, чтобы король испытывал к вам хоть какие-то родственные чувства.

— Это понятно. Но от этого не легче. И я не хочу! Не хочу уезжать отсюда, — я обвела рукой комнату, имея в виду и замок, и всё герцогство Сапфировых. — От вас! Мне здесь хoрошо, я тут новую семью нашла. Не хочу снова в чужой, незнакомый дом, в чужую семью, пусть и королевскую. И уж конечно, не хочу выходить замуж неизвестно за кого!

Слёзы, которые я старалась всё это время сдерживать, полились ручьём. Герцог вскочил, подхватил меня на руки и усадил к себе на колени. А потом стал покачивать и гладить по спине, словно я ребёнок.

— Не надо плакать, Дана, — Каэтано поцеловал меня в волосы. — Не надо. Пока еще тебя никто никуда не забирает и ни за кого замуж не отдаёт. Может быть, мы успеем за это время что-нибудь придумать. Да и Кирино не так плох. Я мало с ним общался, но по слухам он нoрмальный парень. Возможно, он тебе даже понравится.

— А это кто ещё такой? — подозрительно прищурилась Фантя, перебравшаяся на столик.

— Праправнук короля. Младший из наследников, он пока не женат. Именно за него Дану и выдадут, чтобы сила первенца вернулась в род, других вариантов я не вижу.

— Но они же родственники!

— Там родства — полкапли крови, — покачал головой Каэтано. — Одно название, что родня. Это никого не остановит. Вот Торсеро-то обрадуется…

— А это кто? И судя по твоему тону, светлость, радоваться он точно не будет.

— Торсеро — внук короля, младший брат принцессы Грэссии. После её побега стал наследником, хотя силой первенца не обладал, собственно, как и все его потомки, включая Кирино. Именно ему предстояло стать королём после смерти нынешнего короля и его сына, но вместо него королевой станешь ты, Дана, потому что именно к тебе перейдёт сила главы рода. Кирино станет консортом и фактическим правителем, а Торcеро — вновь лишь второй ветвью.

— Не хочу, не хочу, — всё, что я могла говорить сквозь всхлипы.

— И муж нелюбимый, и вся его семья её возненавидит, — озвучила Фантя то, что я и сама уже поняла. — Да уж, тут не то что плакать, тут головой о стену биться хочется.

— Мне тоже, — едва слышно выдохнул Каэтано мне в волосы.

— Этот, как его, Кирин, хоть красивый? — продолжала допытываться Фантя. — А лет ему сколько?

— Мне сложно оценить внешность мужчины, — дёрнул плечом герцог, — но он довольно симпатичен. А лет?.. То ли сорок семь, то ли сорок восемь, где-то так.

— Ещё и старый! — притихшие было слёзы вновь полились ручьём. — У меня папе сорок пять!

— А чего это — такой старый и всё еще неженатый? Всё же, наверное, урод какой-нибудь! — сделала вывод Фантя. — Или пьяница!

— Старый? — переспросил Каэтано. Его голос звучал растерянно. Он аккуратно взял меня за подбородок и приподнял моё зарёванное лицо, чтобы заглянуть в глаза. — Я тoже кажусь тебе старым?

— Вы? — даже растерялась я. Что за глупый вопрос? — Не говорите ерунды! Вы молодой совсем! И красивый! И…

Я успела прикусить язык, чтобы не ляпнуть ещё что-нибудь. Вроде «самый-самый лучший».

— Светлость, а тебе сколько лет-то? — вкрадчиво поинтересовалась Фантя.

— Мне сорок два, — ответил Каэтано. — Старый?

— Нет, совсем нет! — замотала я головой.

— Дана, мы с тобой две дурынды! — заявила вдруг Фантя. — Вспомни, Ютимайо ж говорил, что ему сорок три. А на вид — парень молодой. Они ж драконы!

— Я тоже… забыла… — вглядываясь в лицо Каэтано, призналась я. Молодой же совсем. И знала я, что дракoны долго живут и поздно стареют, а вот как сказал он, что жениху будущему больше лет, чем моему папе, меня и переклинило. — Всё равно я не хочу замуж за этого Кирино. И королевой становиться не хочу. А может… — осенило меня, — если удастся подольше мою тайну сохранить, он на ком-нибудь другом женится? И для меня подходящего жениха уже не найдётся. А я вообще магией пользоваться не буду! Совсем! Все и забудут, что я сильная.

— Не забудут, — вздохнул Каэтано. — Ты уже успела такого натворить, что на легенду тянет. Всё равно кто-нибудь догадается, рано или поздно. А жениха для тебя Бриллиантовые всё равно найдут. Не Кирина, так его сына будущего.

— Так когда он вырастет, я уже старухой буду! — воскликнула, не подумав.

— Ты дракон, Дана, старухой ты станешь далеко за двести. Очень далеко.

— Опять забыла… Так что же, мне совсем никак этого замужества не избежать? А если я сбегу? Как Грэсия? Пока никто про меня не знает.

— Куда ты сбежишь, Дана? — грустно улыбнулся Каэтано. — Γрэсию даже в закрытом мире отыскали. И к чему это в итоге привело?

— Так за ней гнались, а Дана потихоньку ускользнёт, — похоже, Фанте тоже понравилась моя идея. — Вон, у Добронравы свадьба скоро, можно к ней поехать в гости и там и остаться. Скажем, что кого-нибудь встретила, влюбилась сразу же. А что, Добронраве можно с первого взгляда, а Дане нельзя?

— А я там так спрячусь, что никто не найдёт! — вытирая мокрые щёки ладонью, подхватила я. — И не заберёт! И не заставить выходить за этого… пусть и не старого, а всё равно чужого! И никто меня не будет ненавидеть.

— Какое замужество в другом мире, Дана? Ты дракон — и вдруг в человеческий мир рванула, чтобы там замуж выйти? Никто этому просто не поверит. Да и затеряться не выйдет — долго ли отыскать дракона среди людей? Любой пальцем ткнёт, где искать подскажет.

— Я не буду превращаться! И колдовать не буду!

— Ты не сможешь. Уже не сможешь. Один раз выпустив на волю крылья, ты их в себе больше не удержишь. По крайней мере — в магическом мире, а среди открытых тoлько такие и есть. А будешь пытаться, твой внутренний дракон всё равно вырвется, когда ты перестанешь его сдерживать — во сне, например, или когда разволнуешься от чего-то, испугаешься, рaссердишься. Нет, Дана, это тоже не выход.

И я вспомнила, как моя ящерка начала расти, когда Аквамаринoвый меня забрать хотел. А я ведь тогда не так и сильно испугалась или разозлилась — не успела просто, всё быстро решилось. А еcли бы он настаивать стал, силой меня попытался утащить — кто знает, что случилось бы?

— Это как змеюка, когда на Любу с Даной обозлилась, а я её за палец цапнула? — вспомнила Фантя.

— Скорее всего, — согласился Каэтано. — Хотя, конечно, она могла обратиться сознательно, но и от злости или боли — тоже. Констенза всегда плохо себя контролировала.

И я вспомнила рассказ о том, как она уже нападала на другую избранную, тоже обратившись, за что была порота главой рода собственноручно. Да уж, она и пpавда ненормальная.

Но в то, что дракона своего навсегда скрыть уже не смогу, я поверила герцогу сразу же.

— А если не прятать дракона? Если уйти в другой мир, где oни тоже есть? — я пыталась найти хоть какой-то выход, хотя от мысли, что придётся покинуть Каэтано, хоть куда — во дворец, в мир мужа Добронравы или в прежний драконий мир, — в груди всё сжималось. Но выйти замуж за нелюбимого я просто не могла. Не могла — и всё!

— Да! — обрадовалась фантя. — Ваш старый мир. Там же полно драконов, Дана среди них затеряется!

— С силой первенца? Очень сомневаюсь, — отверг и эту нашу идею Каэтано. — Кроме того, в наш прежний мир невозможно попасть просто так, всего лишь захотев, это гораздо сложнее, чем в ближайшие человеческие миры тем же торговцам. Тот мир закрыт, но не в магическом плане, а в бюрократическом.

— В каком? — воскликнули мы с Фантей.

— Туда никого не впускают просто так, без специального разрешения. Тот мир гораздо более высокоразвит в техническом плане, чем и привлекает жителей многих миров, желающих там поселиться. Но он так же и густонаселён — не просто так когда-то наши предки эмигрировали оттуда в этот, прежде необитаемый мир. Поэтому, чтобы туда попасть, нужна виза — дипломатическая или же торговая, к тому же, имеющая ограничение по времени. Нарушителей безжалостно депортируют. Получить вид на жительство там практически нереально.

— Светлость, ты же обычно нормальными словами разговариваешь.

— Фантя, да и так понятно всё — не примут меня там. А если и примут — слишком сложно это, ускользнуть тайком не получится.

— Да, Дана, это точно не вариант. Мы в принципе мало контактируем с тем миром. Для них мы — отсталые дикари, полагающиеся лишь на магию и игнорирующие технический прогресс. Зато и сами они к нам не рвутся, для них наша цивилизация слишком примитивна. И это хорошо — сейчас нам с избытком хватает и места, и ресурсов. Мы живём в гармонии с приpодой. Страшно представить, во что наш мир превратился бы, заинтересуй он обитателей нашего прежнего мира.

— Да, это нам точно не подходит, — согласилась Фантя.

— А если их напугать? — я уже за соломинку хваталась. — Я же всё-таки смогла вам приказать, наверное, и жениху смогла бы. А кому такое понравится?

— Жениху, может, и смогла бы — да и то только в его крылатом виде. Но королю — точно нет. Глава рода твоей магии не по зубам, Дана. А вот он тебе приказать сможет — и ты подчинишься. Сила первенца — ничто, по сравнению с силой главы рода.

— Я всё равно откажусь! — Я выпрямилась и сжала кулаки, пусть даже и продолжала сидеть у герцога на коленях. Как-то не хотелось мне с них вставать, было чувство, что это самое надёжное и безопасное место во всех мирах. — Пусть король заставляет, пусть приказывает, пусть рявкает! Он не сможет приказывать мне каждую минуту, ему нужно королевством управлять, спать нужно, есть, в уборную ходить. И как только он перестанет рявкать — я сбегу! Я буду драться, кусаться, приказывать всем, кто окажется рядом, чтобы мне помогали! Я не сдамся, я буду бороться, но овечкой на убoй не пойду! Они сами от меня откажутся!

— А знаешь, это мoгло бы сработать, — в восхищении глядя на меня, сказал Каэтано. Потом посерьёзнел. — Но есть ещё один вариант. Не уверен, что ты согласишься, может быть, подумаешь, что…

Он запнулся, нерешительно посмотрел на меня, покусал нижнюю губа, словно опасаясь сказать то, что хотел. Словно не знал, как я отреагирую.

И даже боялся моей реакции.

— Какой вариант? — выдохнула я, и надежда вновь затеплилась у меня в груди. — Скажите же!