Глава 28

Что-то неуловимо изменилось.

Мы смотрели друг на друга, не понимая, что происходит. Почему этот миг наполнен звенящей тишиной и светом, что осторожно проникал в наши души. Отчего сердце вдруг стало пропускать удары. И зачем так ярко стало светить утреннее зимнее солнце.

Я впервые видела глаза Даррела так близко. Они были серыми, но в них не было холодности северных морей или ярости стального блеска клинков. Напротив, они казались теплыми, а взгляд — мягким и светящимся.   

Время замерло. На мгновение, пронизывающее на миг душу, я вдруг ощутила нечто странное — словно попало в давно забытое, но родное место. К забытому, но родному человеку. Его лицо стерлось из памяти, но взгляд… взгляд я помнила. Или мне казалось, что помнила.

Я сделала шаг к Даррелу, и эта странная магия разрушилась так же внезапно, как и возникла.

— Это не просто клятва. Это клятва дракона. — Его голос звучал спокойно. В нем не было заносчивости, раздражения или чего-то такого, что раньше выводило меня из себя. Он был каким-то взрослым. Таким, каким я представляла его себе до нашего личного знакомства, когда взяла в руки газету и прочитала интервью с наследным принцем, который казался мне недосягаемой вершиной.

— Но зачем? — осторожно спросила я, переводя взгляд с его лица на руку — на ней все еще светился знак.

— Хочу, чтобы ты была уверена во мне, — ответил Даррел. — Между нами все было неправильно с самой первой секунды. Наверное, боги не зря столкнули нас столько раз. Я верю в предназначение. Но после всего этого у тебя нет доверия ко мне. Да и я бы не доверял тебе, если бы не та ночь в Костяном лесу.

— Хочешь все исправить? — спросила я, пытаясь оставаться спокойной и скрыть внутреннюю дрожь. Получалось это с трудом.

— Прошлое исправить нельзя. Но настоящее — почему бы и нет? — Даррел сделал небрежный жест рукой, и снег, который все так и искрился за нашими спинами, осел на землю. — Теперь ты моя невеста. Такая же, как и я. Дракон.

— Мне до сих пор сложно в это поверить, — призналась я. — В то, что во мне скрыта драконья сила. Иногда мне кажется, что это какой-то странный сон.

— Дракон дважды пробуждался в тебе, а ты все не веришь, — усмехнулся Даррел.

— Дважды? — удивилась я.

—  Первый раз это случилось в ночь Зимнего свершения за несколько часов до того, как мы попали в Костяной лес. Не помнишь? — приподнял он бровь. — А вот те адептки хорошо помнят.

— Какие еще адептки? — еще больше удивилась я.

— Те, которые убежали от тебя с ужасом, а потом заявили, что ту девушку…  Впрочем, неважно, — отмахнулся принц. — Что, совсем ничего не запомнила?

— А, те девицы, которые заманили меня в аудиторию, чтобы избить, — криво улыбнулась я, вспоминая произошедшее с некоторым трудом. Все было, словно в тумане. Они испугались, что мне стало плохо и бросили меня. Кажется, было так — когда я очнулась, никого рядом не было.

— Избить? — весьма выразительно повторил следом за мной Даррел.

— Ну да. Им хотелось показать мне мое место, — ответила я. — Ничего, мы  еще встретимся в академии, когда я вернусь. И пообщаемся.

— Накажешь их? — с веселым любопытством спросил принц.

— Шутишь? Если я накажу их, чем буду лучше? — пожала я плечами, глядя на пар, поднимающийся от воды. — Я хочу, чтобы они извинились передо мной. Перед всеми, кого они «ставили на место». А вообще, я думала, их подослал ты, — добавила я. — Злая была до безумия. Хотелось найти тебя и вмаза… То есть, спросить, за что ты так со мной?

— Началось, — недовольно покачал головой Даррел. — Почему я всегда и во всем виноват?

— Я? Это ты обвинил меня в том, что я рассказала о вас с Евой газетчикам! — возмутилась я.

— Я доверял фактам, — живо возразил Даррел. — Печать клятвы ведь исчезла. Скажи честно, это Эштан?

— Я не знаю. Она пропала сама по себе.

— Может быть, и сама по себе, — вдруг согласился он. — Дракон начал просыпаться и просто сбросил ее с тебя. Вот из-за чего я не смог заставить тебя забыть то, что ты видела. — В его голосе почему-то прозвучало восхищение, и я снова смутилась. Внутреннее, разумеется.

— Ты хотел использовать запретную ментальную магию!

— Я пытался защитить Еву.

— А сейчас? Как ты защитишь ее сейчас? — нахмурилась я, вдруг вспомнив, какими влюбленными глазами он смотрел на нее. А еще вдруг вспомнила, как страстно они целовались, и внутри стала зарождаться злость. И на Еву, и на Даррела.

— Я же сказал тебе — мы расстались.

— Ты любил ее? — прямо спросила я, все еще видя перед собой картину, где он обнимает ее и прижимает к своей груди.

— Любил.

В его голосе послышалась печаль.

— А сейчас? Любишь?

— А ты что, ревнуешь? — вдруг улыбнулся Даррел.

— Мне просто интересно. В конце концов, не хочется быть злой волшебницей из сказки, которая разлучает влюбленных. Да и роль злой жены мне не нравится. Если ты до сих пор любишь ее, вернись.

— Брачную клятву невозможно снять. Почти невозможно, — уклончиво ответил принц. — Поэтому перестань говорить то, чего не понимаешь.

Он снова начал колдовать — к нам подплыл ледяной плот, и Даррел снова протянул мне руку, чтобы я ступила на него следом за ним. Плот оттолкнулся от островка, и мы поплыли к берегу.

— Я никогда не видела драконов. Настоящих, — сказала я задумчиво.

— Я, по-твоему, что, искусственный? — фыркнул Даррел.

— Ты в человеческой форме, — ответила я. — Это не считается.

— Это называется первая форма. А вторая… Вторая вот она.

Даррел поднял голову и приставил ко лбу руку, закрывая глаза от ослепительного зимнего солнца. Я проследила за его взглядом и в чистом голубом небе увидела… дракона. Самого настоящего! Он плавно парил вдалеке — большой, мощный, но не лишенный грациозности. Его крылья переливались на свету от белого к аквамариновому, заостренные рога сверкали, а чешуя, казалось, была сделана изо льда.

Ледяной дракон. Величественный и прекрасный. Внутри все перехватило от восторга и той внутренней силы, что исходила от него.

— Это… Твой дракон? — восхищенно спросила я, задрав голову и не сводя слезящихся из-за солнца глаз с дракона.

— Да. Вторая форма — материализация драконьей сущности. Сам я при этом остаюсь человеком, как ты видишь, — довольно ответил Даррел. — Ты этому тоже научишься. Мне даже интересно взглянуть на твоего дракона. Такой же он наглый, как и ты?

— Кто бы говорил…

Сложно было сопоставить дракона и Даррела в одно целое. Они не были похожи. Совсем. Однако стоило мне об этом подумать, как та сила, что исходила от парящего в небе дракона, коснулась меня — мягко и изучающе. Сила Даррела. Она не шла ни в какое сравнение с той его силой, которая исходила от принца в моменты ярости, когда его глаза начинали сверкать аквамарином. Тогда были лишь отголоски, а сейчас… Сейчас я впервые точно поняла, почему драконов считают такими могущественными.

— Я думала, нужно провести ритуал, чтобы призвать его, — сказала я, провожая дракона взглядом — он явно решил, что покрасовался передо мной, и хватит.

— Я и провел. Еще до тренировки. Иногда я призываю своего дракона и даю ему полетать. Дракон — это не существо. Это сила. Огромная древняя сила, заключенная в человеческие тела. И этой силе нужна воля. Нужен полет. Нужна свобода. Быть драконом — великий дар и великое проклятие. Впрочем, тебе только предстоит узнать это, Белль. Кстати, я оценил, что на встречу со мной ты так тщательно собиралась, — заметил Даррел, и его тон резко изменился — снова стал насмешливым.

— О нет, это не ради тебя, — отмахнулась я. — Не бери в голову.

— Не путайся с Эштаном, — предупредил меня Даррел. — Честь семьи теперь лежит и на тебе.

Я одарила его нелестным взглядом, а он отвернулся.

Дракон исчез за горизонтом, как только мы оказались у берега, где нас уже ждали телохранители, Лаура и несколько слуг, которые прямо там решили устроить некое подобие зимнего пикника и варили ягодный пунш на костре.

Я думала, что Даррел останется хотя бы на завтрак, однако он прошел мимо костра, коротко кивнув телохранителям, и они, поняв его с полуслова, направились следом, как и остальная немногочисленная свита, которая тоже появилась на берегу. Спустя пол часа они покинули «Дом у озера», и на прощание, когда провожать его высочество собрались все, кто находился в поместье, Даррел сказал мне:

— Скоро тебя призовут во дворец. Будь готова.

Прозвучало это так, словно меня должны были призвать не в самое красивое место в Вечной империи, а на рудники.

— А мои родные? — напоследок спросила я. — Когда я увижусь с ними?

— Когда это позволит император, — ответил Даррел и склонил голову в знак прощания. — Мне пора.

С этими словами он развернулся и первым переступил порог, за которым начался снегопад. Провожая взглядом его фигуру, я подумала, что все-таки его дракон был прекрасным. Не таким, как он сам.

Перед глазами, как назло, вспыхнула печать клятвы на его руке.

А может быть, он не такой уж и плохой. В конце концов, и в Костяном лесу он первым делом спрятал меня, а сам стал биться с колдуном… Да, нужно узнать, что с ним стало.

— А он ничего, да? — спросил Кайл, который стоял рядом. — Повезло тебе с мужем.

— Он мне не муж, — нахмурилась я.

— Какая разница? Скоро им станет. Возьми меня с собой во дворец, — снова заныл ангел. — Я буду плести вместо тебя дворцовые интриги и наказывать врагов.

— Пока что вы наказываете только нас, — поджала губы Лаура, которая, кажется, все еще не отошла от стресса из-за прибытия столь важных, как считала, персон. — Ваш отец обо всем узнает, как только вернется.

Лицо Кайла стало кислым.

— Я же сказал, что с чаорским вином — случайность!

— За случайное преступление тоже судят, юноша. Молите всех светлых богов за то, что ваша выходка закончилась столь благополучно, а его высочество проникся к вам симпатией, — не поверила ему управляющая.

Кал, наверное, продолжил бы спорить с ней, однако вмешалась я.

— Эштан еще не проснулся? Хочу поговорить с ним, когда он придет в себя.

— Принц Эштан уехал еще до рассвета, — сказала Лаура. — Чувствовал себя хорошо, за исключением того, что у него болела голова. Вчерашние события он, кажется, помнит весьма смутно. Разумеется, я не стала брать на себя обязанность рассказывать его высочеству обо всем, что было вчера.

— Как уехал? — расстроилась я. — Так быстро?..

— Лучше из-за Даррела так расстраивалась, чем из-за этого, — буркнул Кайл. — Кстати, ты не знаешь, в каких магазинах есть мощные артефакты от защиты темной магии?

— Боишься? — прищурилась я.

— Справедливо опасаюсь мести, — вздохнул он. А я, прокручивая в голове все, что произошло в последнее время, направилась наверх, в свою спальню.

* * *

Больше незваных гостей, да и званых тоже у нас не было. Несколько дней пролетели довольно быстро за занятиями с Лаурой, которая учила меня основам дворцового этикета, правила которого оказались неожиданно многочисленными. И на своих уроках она не просто учила меня тому, как вести себя в высшем обществе, например, на светском ужине или на балу. Лаура рассказывала мне, как нужно ходить, как сидеть, как говорить, как улыбаться, как смотреть. «С почтением и благоговением, без кокетства и озорства», — так процитировала Лаура одно из правил и добавила, что женщинам неприлично смотреть на мужчин более, чем три удара сердца подряд.

— А мужчинам прилично? — прищурилась я.

— Видите ли, юная госпожа, мужчинам в нашем обществе можно капельку больше, чем женщинам, особенно если это высокородные мужчины, — ответила управляющая на это.

— Глупости все, — раздалось из-за двери бурчание Кайла. — Мне вообще в этом мире ничего нельзя! Даже в академии учиться. А я высокородный мужчина!

— Хватит нас подслушивать, — рассердилась Лаура.

— Мне скучно, — заныл ангел.

— Если скучно, помогите расчистить от снега сад.

— У меня болит нога.

— Тогда разберите корреспонденцию.

— У меня болит рука.

— Поупражняйтесь в полетах.

— У меня болит крыло.

Лаура побледнела — от злости. Кайл мог довести любого.

— А что у вас еще болит, позвольте спросить?

— Душа. Душа у меня болит, — сообщил из-за двери Кайл. — Потому что вы меня не любите. И я чувствую себя несчастным и ненужным.

Лаура встала и распахнула дверь. Ангел, стоящий за ней, заулыбался.

— Ну что вы, вы очень нам нужны, — любезно сказала она ему. — Проходите, поможете в обучении юной госпожи.

— Правда? — воссиял Кайл.

— Правда, — еще более любезно ответила Лаура. И в итоге несколько часов Кайлу пришлось изображать официанта, подносящего мне кушанья. Лицо его при этом было полно негодования.

Если утром и днем мы занимались, то вечером Лаура рассказывала о моей семье. Как правило, мы располагались в малой библиотеке, которую я случайно обнаружила на третьем этаже, сидели в удобных креслах с клетчатыми пледами на коленях и под завывания метели пили горячий вишневый чай. Лаура рассказывала о родителях и дедушке, который до меня был Черным драконом, а после передал силу мне, последней оставшейся в живых. Точно так же, как дед Даррела перед смертью успел передать силу ему.

— А почему не императору? — спросила я с удивлением, грея ладони о кружку.

— Должно быть, на то были свои причины, — ответила Лаура, — и нам, простым смертным, этого не понять.

— То есть, Даррел владеет силой Ледяного дракона, а его отец — нет? — уточнила я.

— Не совсем так, ваша милость. Каждый, в ком течет кровь драконов, владеет их силой, в том числе, разумеется, и император — будь долги и счастливы его дни, — вздохнула управляющая. — Но основная сила сконцентрирована в Дарреле. Он — воплощение Ледяного дракона, с которым делит три ипостаси, наследник, а остальные члены императорской семьи наделены силой драконов.

— И Эштан?

— Разумеется. Но не в той степени, как родные братья Даррела или его сестра.

После этих слов я почему-то задумалась над тем — какие они, сестра и братья Даррела? И каково это — иметь отца-императора, наделенного безграничной властью? Если с императрицей я уже была знакома и не боялась ее, а, скорее, восхищалась, то с императором мне лишь предстояло познакомиться.

* * *

Это знаменательное событие произошло через день. Рано утром пришло письмо с королевской печатью, в котором сообщалось о том, что меня хотят видеть во дворце, и там я должна буду остаться в течение нескольких дней. Я наскоро собрала вещи, зато переодевалась несколько раз — Лаура хотела, чтобы во дворце я предстала, как она говорила, во всей красе.

— Вы будущая императрица, — твердила она, занимаясь моей прической, — вы с самого начала должны показать им, какая вы.

— А какая я? — рассмеялась я, стараясь быть веселой, хотя сердце в груди стучало неспокойно.

— Лучшая. Именно поэтому вы и станете императрицей, — ответила управляющая.

— Но ведь это не так, — возразила я. Мне казалось, что я должна быть честной — по крайней мере, с самою собой. Какая же я лучшая.

— А вы должны считать, что так. Так и никак иначе!

— Вот Ева Шевер гораздо лучше меня, — возразила я, вспомнив гордость академии, на которую когда-то мне хотелось равняться. А Лаура почему-то недобро сощурилась — я увидела это в настенном зеркале, что висело напротив нас.

— Еще одна Шевер? — спросила она со снисходительной злостью. — Дочь Миральды?

— Я не знаю, как зовут мать Евы, — ответила я. — Знаю, что Ева — троюродная сестра Эштана.

— Значит, точно дочь Миральды. Еще одна змея. Остерегайтесь ее, юная госпожа. Змеи скользкие. Могут всюду проникнуть. Даже в самое сердце.

Ранее Лаура не позволяла себе высказывать так о других высокородных.

— Вы знакомы? — осторожно поинтересовалась я. — В чем дело?

— Знакомы. Миральда когда-то очень хотела увести вашего отца у вашей матери, — нехотя призналась управляющая, продолжая заплетать мои волосы. — Очень уж он ей нравился. Но не вышло. Это было давно, еще до свадьбы. Очень неприятная особа, скажу я вам. Что она только не делала, как только не пыталась поссорить ваших родителей!

Эти слова весьма меня удивили. Как же тесен мир…

— Думаете, раз у Евы такая мать, то и она сама такая? — улыбнулась я. — Она считается одной из лучших в академии. Лаура, вы предвзяты.

— У Миральды вся семья такая, — сказала она. — Лживые, ядовитые, не знающие благородства. От одного испорченного яблока гниют все остальные. Ох, что-то я разговорилась…  Не берите в голову, ваша милость. Но будьте осторожны с этой Евой, вот что я вам скажу. Я закончила, нравится?

— Нравится, — ответила я, подойдя к зеркалу и рассматривая себя. Заплела она меня красиво — сделала хитрую ажурную косу по кругу и с помощью невидимок сделала сзади цветок из волос. Получилось аккуратно, сдержанно и женственно. Платье мы выбрали скромное, с объемными рукавами буфами и воздушным кружевом, небесно-голубого цвета — он символизировал добрые помыслы и внутреннюю чистоту.

— Вы великолепно выглядите, юная госпожа, — сказала Лаура, прикалывая мне на грудь овальную брошь с блестящим темно-синим камнем. В моих ушах уже красовались серьги из такого же комплекта. — Это северин с бриллиантами в белом золоте. Северин — редкий и очень дорогой камень.

— Зачем мне все это? — вздохнула я. Девушка, которая смотрела на меня из зеркала, казалась незнакомой. Прическа, платье, украшение — дело было не только в них. Взгляд — он тоже будто бы поменялся. Но в какую сторону, я не понимала.

— Важно, какой вы появитесь в Небесном дворце в первый раз. Какой покажите себя. Ваша обычная жизнь закончилась. Теперь все будет иначе. На вас будут смотреть не как на адептку академии магии, а как на будущую правительницу. Дворец — прекрасен и в то же время опасен. Всеблагие боги, как вы там будете одна? — всхлипнула Лаура.

— Одна? А вы? — растерялась я. — Вы не поедете со мной?

— Нет, ваша милость, — тяжело вздохнула она, — я не могу покинуть «Дом у озера». Меня не приглашали во дворец. Только вас.

Уезжать было тяжело, но я то и дело улыбалась и щебетала какие-то глупости, чтобы не показать, как переживаю. Я смеялась, шутила, обещала скоро вернуться, обняла напоследок и шмыгающую носом Лауру, и грустного Кайла, и серьезного Антеля, который на днях вернулся и устроил сыну взбучку, и нескольких девушек-служанок, с которыми часто разговаривала, забывая, что они не мои ровесницы, с которыми можно потрепаться обо всем угодно, а работницы, и даже старшего повара, который все это время готовил невероятные блюда. Странно, но за это время я успела привязаться к ним.

— Я еще вернусь, — объявила я напоследок, перед тем, как сесть в карету, окруженную восседающими на конях гвардейцами.

— Ты не должна так говорить, — нахмурился Кайл еще сильнее — между его бровями образовалась складка. — Ты говоришь, как гость, который возвращается домой. Но это не так — ты хозяйка, которая покидает свой дом. Ты Ардер. Последняя из живых. Наследница Черного дракона.

Дом… Сердце болезненно сжалось. Точно, это мой дом. И я — последняя из живых. Я не убегу от своего прошлого.

Окинув прощальным взглядом огромный, кажущийся с виду мрачный особняк, я мысленно повторила: «Теперь это мой дом». И подумала, что бабушке, тете и братьям понравилось бы здесь. Парни наверняка бы заняли комнаты с мансардой, тетя поселилась бы в комнате на втором этаже, выбрав ту, окна которой выходят на озеро или сад, а бабушка бы обосновалась на первом — поближе к кухне. Светлая Тэйла, надеюсь, мы скоро встретимся!

— Я вернусь, — сказала я твердо, видя слезы в глазах Лауры. — Спасибо за ваши уроки и за вашу заботу.

— Да здравствует будущая императрица, — громким, звенящим голосом сказала она и, подняв руку вверх — с ее пальцев сорвалось фиолетовое сияние, сложившееся в морозном воздухе в полупрозрачную корону.

Те, кто провожал меня, опустились на колени, и даже Кайл сделал это. А гвардейцы, сидящие на лошадях, почтительно опустили головы и замерли.

Я ощутила знакомое состояние — когда в груди стало тесно, будто душа хотела из нее вырваться, но никак не могла сделать этого, и билась о ребра. То же самое я чувствовала на площади Мечей и Роз, когда Алтея сделала предсказание.

«Приклоните колени, презренные! Будущая спасительница среди вас! Спасительница Вечной империи! Благословенная дочь бога жизни. Дочь Артеса, свергнувшего Кштари  и поправшего тьму!»

На мгновение мне показалось, что я вновь слышу слова прорицательницы, однако наваждение пропало так же внезапно, как и появилось. Я села в карету, весело помахала на прощание и помчалась к воротам в сопровождении гвардейцев. И только тогда позволила себе проронить слезы, которые тотчас поспешила стереть с лица — ехали мы недолго, ибо портал расположили совсем неподалеку от «Дома у озера». Всего лишь несколько минут, и я вместе со своей персональной охраной перенеслась в святая святых империи — Небесный дворец.