Глава 17

Дверь захлопнулась и мы остались вдвоем. Я думала, повиснет угнетающая тишина, но Даррел вдруг спросил спокойным голосом:

— И много их?

— Кого? — не поняла я.

— Ран, которые ты хотела бы успокоить.

В его голосе больше не было насмешки, словно, оставшись один на один со мной — он стал другим. Взрослым. Таким, каким представлялся мне, когда я читала статьи о нем.

— Маленьких — как у всех. Больших — одна, — ответила я осторожно.

— Расскажи? — попросил он.

— Зачем?

— Хочу знать, какие раны должны лечить. — В его мягком взгляде было спокойствие, которое вдруг передалось и мне. Я почувствовала его впервые за долгое время.

— Хорошо, — решилась я. — Только не жалей меня. И не говори, как тебе жаль.

«Иначе я расплачусь», — мысленно добавила я. Когда жалеют, всегда хочется плакать.

— Не буду, — пообещал Даррел. — Дай огня — пусть камин трещит.

Я кивнула. С моих привычно пальцев сорвалось золотое пламя и подлетело к камину, что придавал комнате уютный вид. Мгновение — и в нем затрещал огонь. Верхний свет погас, и лишь пламя освещало наши лица, а в воздухе все так же витал запах какао.

Положив на колени подушку, я стала рассказывать.

— Не думай, что моя жизнь была необычной. Много было хорошего, хотя и плохое случалось. Я воспитывалась добрыми людьми, которых привыкла считать своей семьей, и я буду считать их семьей всегда. У меня не было родителей, но были любящие родственники. Бабушка и тетя заменяли маму, а братья хоть и не могли заменить отца, всегда были моими защитниками. Мы жили не богато, но и проблем с деньгами не испытывали — как оказалось, бабушка весьма разумно тратила те деньги, которые достались от деда. И я всегда считала себя обыкновенной. Разве что хотела закончить столичную академию — а ведь не все из нашей Северной провинции могли позволить себе это. Я даже о тебе никогда не мечтала. — На моем лице появилась улыбка.

— Обо мне? — поднял бровь принц.

— Почему ты удивляешься? Разве ты не знаешь, что все молодые девушки мечтают о тебе? Все хотят стать принцессами.

— Из-за денег и титула? — уточнил он.

— Глупый, — отозвалась я, чувствуя, как сильно хочу коснуться его темных волос, на которые пламя отбрасывало красноватые блики. — Возможно, высокородные девушки и хотят этого от тебя. Но остальные… Остальные мечтают о другом.

— И о чем же? — спросил он, упираясь локтем о диванную подушку и задумчиво касаясь волос. Будто бы зная, что это хочу сделать я!

— О том, что рядом окажется кто-то сильный, смелый и благородный. Как настоящий принц. Кто-то, кто сможет защитить их. Помочь в сложную минуту. Стать опорой. Подарить любовь. Искреннюю, без фальши. Принять такой, какой она есть. Вот о чем мечтают девушки, — ответила я тихо, положив подбородок на подушку, которую держала на коленях, прижимая к себе. — Кто, если не принц, сможет дать это все?

Даррел кивнул.

— Понял. Знаешь, открою тебе секрет, Белль. Это обоюдное желание. Даже сильный, смелый и благородный принц хочет видеть рядом с собой ту, которая станет его опорой, полюбит и примет любым.

— Как Ева? — спросила я вдруг, вспомнив нашу встречу.

На лицо принца набежала тень.

— Зачем вспоминаешь ее?

— Ты ведь ее любил. Я до сих помню ваш диалог. И то, как вы целовались в той аудитории.

— С Евой все кончено, — недовольно ответил Даррел. — Знаешь ведь.

— Твоя любовь так быстро прошла? — прищурилась я.

— Была ли это любовь? — сам себя спросил он. — Скорее, это было наваждением. Я знал ее долгое время и ничего не чувствовал, однако в какой-то момент меня будто молнией поразило, когда я ее встретил на каком-то балу. Она заворожила меня настолько, что я очнулся лишь наутро, лежа рядом с ней в постели и наблюдая, как дрожат во сне ее ресницы. И тогда я решил: она — та самая. Это действительно было как наваждение. Я думал только о ней. Хотел быть рядом. Сбегал из академии и встречался с Евой тайком. Все время был на взводе, поскольку знал, что мы не сможем быть вместе. И меня это ужасно злило. Тогда меня весь мир злил — я был сам не свой. И когда решил, будто ты все же рассказала о нас, чуть с ума не сошел. А потом… Потом в одно мгновение отпустило. Как будто и не было ничего. Даже когда она приходила ко мне, когда пыталась целовать, когда снимала одежду — я ничего не чувствовал к ней. В душе была пустота. Странно, да? Думаешь, я ублюдок, который с ней поиграл и бросил? — вдруг спросил меня принц.

— Я так не думаю, — осторожно ответила я, вновь вспоминая Еву. Она оказалась коварной — вдруг она вообще приворожила Даррела? Нет, такого не может быть — придворные маги сразу бы заметили следы воздействия. Не могут же во дворце все щелкать клювом, как говорит Том? То восстание едва не проворонили, что нападение на академию, то приворот принца? И вообще, что может приворожить дракона? Лишь самая сильнейшая темная магия. А Ева — светлая.

— Почему молчишь, Белль? — снова спросил Даррел. — Если ты считаешь меня ублюдком, так и скажи. Только не молчи.

— Не считаю, — повторила я. — Кто я такая, чтобы так думать о наследном принце? Просто все это кажется дико странным. Хотя… То, что я сейчас с тобой сижу здесь — страннее во сто крат. Могла ли я подумать, что самовлюбленный принц, поставивший мне печать клятвы, став моим женихом, будет изливать душу?

— Вообще-то, я хотел, чтобы ты излила мне душу, — усмехнулся принц. — Я хочу выслушать тебя до конца о твоей большой боли.

Пламя заискрилось и затрещало сильнее — оно отражалось в глазах Даррела. И глядя в его глаза, я продолжила. Я многое ему рассказала в тот вечер. О том, как поменялась моя жизнь после того, как мы встретились. О том, как я узнала о своей настоящей семье. О том, как плакала, глядя на портреты родителей, на которых они навечно остались красивыми и молодыми. О том грузе, который был взвален на меня с того момента, как я попала в Дом у озера. И о том, что я боюсь будущего — какая из меня императрица? Ведь я обычная девчонка. Девчонка, чьи родители умерли. Девчонка, которая должна исполнить их пожелание, забыв о своих. Я знала, что эта рана будет заживать долго. Но до конца не затянется никогда. До конца жизни я буду жить с грузом забытых воспоминаний о потерянном детстве и убитых родных.

Даррел слушал внимательно, не перебивал, кивал изредка, иногда что-то говорил. В его взгляде действительно не было ранящей гордость жалости — лишь сочувствие.

— Я хочу отомстить ему, — призналась я неожиданно, закончив рассказ и склонив голову. — Тому, кто напустил демона на наш дом.

— На твоем месте я бы тоже хотел этого, — вздохнул Даррел. — Ты сможешь найти этих людей. Я верю.

— Даже спустя столько лет?

— Даже спустя столько лет, — повторил он задумчиво. — Если честно, мне грустно, Белль. Хоть и не по-мужски признаваться в этом. Грустно, что все получилось именно так. Я искренне сожалею твоей утрате. Как человек и как дракон. Ведь драконов осталось не так уж и много. А как ни крути, по крови и силе ты — одна из нас. Род Черного дракона считался могущественным и был уважаем. Драконы по всему миру скорбели по этой потере. Тот, кому в драконьем роду передавался дар, год носил траурные одежды в знак скорби.

— И ты их тоже носил? — недоверчиво спросила я.

— И я, — кивнул Даррел.

— Тебе ведь было совсем мало лет!

— Да, но я должен был. Ведь от деда дар передался мне, минуя отца. Целый год я ходил лишь в черном и не мог играть в веселые игры. Иногда мы с матерью приезжали к вашему семейному склепу в Последнем пристанище. Я видел, как она плачет, а сам собирал цветы. Часть отдавал ей. А часть оставлял у входа в склеп. Думал, что великая богиня передаст их тебе. В детстве ты любила цветы. — В его голосе послышалась нежность.

— Ты… ты меня помнишь? — поразилась я.

— Да. Я помню тебя совсем малышкой, Белль. Плохо, но помню. Помню день, когда нас обручили в храме Эсфер. Помню, как в церемониальном зале пахло тающим воском, землей и пряными травами. Как ты кричала что-то про змейку. И помню заколочки в виде утят на твоих волосах. Это было мило.

Мне сложно было что-то сказать в ответ — я просто смотрела на Даррела и молчала. То, что он помнил меня маленькой, поразило.

— Я думал, что ты действительно погибла в тот день. Всю жизнь. А потом узнал, что тебя нашли. И мое сердце охватила обида — я вдруг решил, что ты специально пряталась все это время, пока я ждал тебя. Я был очень зол — на родителей, на тебя. Считал тебя самозванкой. Не верил, что ты — и есть та малышка с заколками в виде утят, которая щипала меня за щеки и тягала за волосы.

В его глазах появилась ностальгия. Он будто увидел нас детьми в далеком беззаботном прошлом.

— Эй, не будь таким, — стукнула я его кулаком по плечу, хотя больше всего хотела погладить по волосам. Или коснуться чисто выбитой щеки. Или сорвать поцелуй… Светлая Тэйла, о чем только я думаю!

— Каким? — удивленно спросили принц.

— Таким милым.

— Иначе…

— Иначе что?

«Иначе я влюблюсь в тебя», — пронеслось в моей голове.

— Иначе ты будешь меня раздражать, — сдула я с лица прядку волос. Даррел усмехнулся.

— А ты колючая. Может быть, чаю со льдом? — с невинным видом предложил он.

— Опять ты за свое! — воскликнула я. — Я жалею, что сказала об этом.

— А я не жалею, что услышал, — ответил Даррел. — Это было приятно. Быть тем, кто лечит раны. Обещаю, что буду твоим льдом столько, сколько смогу. И да, я знаю, что ты не слишком хочешь замуж за меня. Но мы ничего не можем поделать с этим. Должны быть вместе.

— Только ради чего? — сорвались с моих губ слова, которые отразились в его глазах болью. Или мне показалось?

— Потому что такова воля богов.

Между нами повисло молчание. Даже неловко стало.

— Я так устал, — вдруг сказал Даррел. — Не спал всю ночь из-за Этель. Тренировки были выматывающие. Можно, я лягу, пока никого нет?

— Да, — кивнула я, думая, что он растянется на одном из диванов, но принц поступил иначе. Он лег рядом со мной, и теперь вместо подушки на моих коленях теперь покоилась его голова. Я не думала, что Даррел ляжет так. Сердце мое забилось сильнее, а пальцы сами собой коснулись его волос. Я осторожно провела по ним, не отрывая взгляда от глаз Даррела. А он смотрел на меня так, как смотрят на прекрасные картины, и уголки его губ были приподняты в улыбке. Во взгляде Даррела было что-то непонятное. Загадочное, прекрасное, древнее… Притягательное. Я поймала себя на мысли, что мне хочется смотреть в его глаза вечно.

— Ты красивая, Белль, — сказал Даррел и протянул руку к моему лицу. Дотронулся до подбородка, улыбнулся шире. Дождался ответной улыбки и коснулся губ кончиками пальцев.

«Нельзя смотреть в глаза чудовищам и королям», — снова вспомнила я старинную поговорку.

«А если чудовищем стала ты? — прошептала тьма, что таилась внутри. Нет, не стала! Я — это я. И точка.

Я отогнала прочь вкрадчивый голос, а Даррел тем временем очертил пальцем контуры моего рта.

— У тебя губы всегда горячие, — прошептал он, глядя на меня снизу вверх. — Будто ты целовала огонь.

Я укусила его за палец — не больно, ради забавы, а он рассмеялся, убрал руку и смиренно положил ее на свою грудь.

— Веди себя спокойно, раз уж выбрал мои колени в качестве подушки, — попросила я, а сердцебиение все не успокаивалось.

— Тогда спой мне, — попросил Даррел. — Ты в детстве часто пела.

Его просьба заставила меня растеряться. Спеть? Петь я умела, но никогда не пела мужчинам. Но все же я решилась:

Глаза Даррела медленно сомкнулись — сон уносил принца прочь. Он спал, положив голову на мои колени, а я гладила его по волосам и тихонько напевала полузабытые мелодии из детства. А пламя все так же уютно трещало в камине.

Не знаю, сколько мы так просидели — час или два, а может быть, больше. Я сама уже начала засыпать. Но в какой-то момент в дверь аккуратно постучались, и Даррел встал. Ему пришлось уйти — было поздно, да мне и самой пришлось готовиться ко сну, ведь завтра начиналась учеба. Девочки, разумеется, уже ушли к себе, но я была уверена, что мы встретимся после ужина.

Уже перед тем, как пройти в спальню и лечь в кровать, я взгляну на затухающий огонь в камине и поняла, что пламя стало темным. В недоумении я подняла руку и привычно вызвала огонь — он тотчас заплясал на кончиках пальцев. Только он больше не был светло-золотым. Мой огонь потемнел.

Поняв это, я резко потушила его и обхватила одну ладонь другой. Крепко, до легкой боли, сжала. И зажмурилась.

Как же так?.. Неужели тьма берет вверх?!

— Ваша милость, — раздался голос Леи позади. — С вами все хорошо?

Я распахнула глаза и повернулась к ней.

— Да, все в порядке, — ровным голосом сказала я. — Потуши, пожалуйста, огонь в камине, и иди спать. Уже поздно.

— Хорошо, ваша милость. А вы… вы точно в порядке?

— Точно. Просто голова заболела, — солгала я и, пожелав Лее спокойной ночи, пошла к себе.

Уже лежа в кровати с пологом, я смотрела в окно и думала о том, что произошло. Да, простым смертным не стоит смотреть в глаза чудовищам и королям, но чудовища и короли могут смотреть друг другу в глаза без опаски.

Только кто я? Чудовище или королева?

Я подняла руку с кольцом — подарочком Даррела — и вздохнула.

«Я — это я», — пришлось повторить мне. И точка.