Глава 44

На следующее утро я снова была спокойна, хоть и знала, что сегодня пройдет первое состязание. Я будто заранее знала, что одержу победу. И это порядком стало меня раздражать. Я будто не человек вовсе! Нет переживаний, нет беспокойства, одна лишь уверенность в том, что все пройдет так, как нужно.

Перед первым состязанием мне полагалось сходить в храм, чтобы попросить у Артеса помощи и победы. Это была старинная традиция, которой следовали все участники, поэтому рано утром я пошла в Храм всех богов, который находился на территории академии. Меня специально привели первой, чтобы мне никто не мешал, а остальные должны были прийти позднее.

Стоя в зале в гордом одиночестве, я возложила полевые цветы к статуе Артеса, зажгла свечи с ароматом сливы и ревеня, сложила ладони у груди и попросила о помощи. Стандартные действия, стандартные слова…

«Скоро наступит день, когда ты поменяешь все, дочь», — раздался в голове голос, и я, вздрогнув, открыла глаза. Может быть, мне почудилось это? Или у меня начались галлюцинации?

На какое-то мгновение мне показалось, что статуя Артеса изменилась — на его спокойном лице появилась полуулыбка. Но стоило мне моргнуть, как я поняла — и это почудилось. Может быть, от усталости? Или тьма сводит меня с ума?

Ничего не понимая, я покинула храм.

До обеда проходили состязания парней, а после — девушек. Восемь состязаний и у тех, и у других. Из тридцати двух человек во второй тур пройдут только шестнадцать. Вечером состоится новая жеребьевка, и снова будут сформированы пары для завтрашних состязаний.

Ева Шевер и девушка с темного факультета открывали состязаний девушек. Разумеется, победила Шевер, и, если честно, меня это обрадовало. Я мечтала оказаться с ней в самом финале. Моя победа над ней будет показательной местью. Сладкой и долгожданной.

В отличие от Шевер, я выступала самой последней — тогда, когда сумерки накрыли территорию академии. Моя соперница по имени Ирэн Моранс была с боевого факультета, как и большинство участников. Это была высокая и стройная девушка с копной рыжих волос, которая производила впечатление уверенного и жесткого человека. Ее нельзя было назвать слабой — ни по духу, ни по силе магии, однако я все равно была уверена в себе. Знала, что смогу ее одолеть.

Ирэн была из тех, кто выбирал тактику нападения. С первых минут, как мы с ней оказались на поле, она атаковала меня сильнейшими заклинаниями боевиков, и мне приходилось ставить щит за щитом, чтобы не потерпеть поражение. Трибуны кричали, как сумасшедшие — кто-то поддерживал меня, кто-то, напротив, болел за Ирэн. И от всего этого шума болела голова. Зато тело двигалось будто само — наверное, это был результат долгих тренировок, хотя Даррел говорил, что во мне просыпаются драконьи инстинкты.

Я напала лишь один раз — тогда, когда ее силы на время иссякли. Заклятие темной бури атаковало Ирэн, подхватило, закрутило, будто щепку, и в наше состязание пришлось вмешиваться судьям — чтобы не дать заклятию нанести Ирэн ощутимый вред.

Меня объявили победителем, и девушка пожала мне руку.

— А ты действительно сильная, — с уважением сказала она. — Я думала, люди врут.

— Ты тоже сильная, — ответила ей я. — Рада была сражаться с тобой.

— В следующем году я тебя одолею, — пообещала Ирэн.

— Тогда до следующего года, — улыбнулась я, а она похлопала меня по плечу.

В свои покои я вернулась с непонятными ощущениями. Я любила быть первой, а тьма во мне хотела быть лучшей. Она ликовала, обещая победу в магических академических состязаниях. Но я постоянно одергивала себя и говорила, что так нельзя. Беспрекословная вера в себя делает лишь слабее. Думая, что ты идеален, легко допустить ошибки. А я не могла себе позволить этого.

Через пару часов ко мне пришли Дэйрил и Элли — чтобы поддержать. Если честно, гвардейцы не хотели пропускать их, и я случайно услышала их голоса за дверью. То, что моих подруг не пускали, вывело меня из себя. Ярость в последнее время слишком легко вспыхивала во мне подобно огню.

— Впустите их, — велела я, распахнув дверь. — Немедленно.

— Но его высочество велел никого не впускать к вам, ваша милость, — отвечал один из гвардейцев. — Сказал, что вы должны отдыхать.

— Вы не слышали меня? Сейчас же впустите моих подруг! — нахмурилась я. — И запомните — вы должны впускать их в мои покои в любой момент, когда они придут. Рада видеть вас, девочки.

Я улыбнулась Дэйрил и Элли. Они переглянулись и пошли следом за мной.

— Прости, мы не подумали, что ты устала и должна отдохнуть, — сказала Дэйрил. — Такие глупые…

— Да, прости, — вздохнула Элли. — Неосмотрительный поступок! Но мы скоро уйдем.

— Все в порядке, — замахала я руками. — Вы же знаете — я всегда вам рада!

— Мы болели за тебя! Ты просто невероятно выступила! — воскликнула Дэйрил и обняла меня. От нее пахло новыми духами — тонкий аромат сливы и фрезии. — Поздравляю, подруга!

Я обняла ее в ответ и увидела, как настороженно смотрит на нас Элли. Будто что-то случилось. Отпустив Дэйрил, я подошла к ней и тоже обняла.

— Все в порядке? — прошептала я, чувствуя, что подруга будто не в себе. Только что с ней, не понимала.

— Все отлично, — едва слышно сказала Элли.

— Если у тебя проблемы, расскажи о них мне, — я отстранилась от ее, держа за предплечья. — Ты же знаешь, я всегда тебе помогу.

— Знаю, — кивнула она и слабо улыбнулась. — Но все в порядке, Белль.

— Честно? — спросила я. Элли взглянула в мои глаза.

— Честно, — ответила она тихо.

Вместе мы провели около полутора часов. Сначала сидели в моей спальне — я рассказывала подругам о состязании и показывала особый костюм, в котором выступала. Элли так заинтересовалась им, что я в шутку даже предложила померять его, но она тут же отказалась. И сказала:

— Ты такая молодец, Белль. Я… Я верю, что ты одержишь победу.

Она вдруг прикусила губу. До крови — я увидела, как по ее подбородку потекла капля крови.

— Ты чего? — удивилась я и поспешила салфеткой стереть кровь.

— Разнервничалась, — отвела взгляд подруга.

— Из-за чего?

— Из-за учебы. И с Дэйрил часто ссоримся, — вдруг призналась она. Дэйрил в это время была в туалете.

— Почему?

— Потом скажу. Не бери в голову, — отмахнулась Элли, увидела в гардеробной на полочке изысканную шляпку и тут же перевела разговор на нее.

Еще около часа мы просидели в столовой — при свечах с ароматом шоколада и амбры пили ароматный смородиновый чай, ели сырные пироги и болтали обо всем на свете, как в старые добрые времена. А под конец Дэйрил, смущаясь, сказала, что, кажется, влюбилась в Арта.

— Кажется? — всплеснула я руками. О том, что они общаются, я знала, но про свои чувства подруга предпочитала не говорить.

— Я не знаю, — покраснела Дэйрил. — Сначала я думала, что это просто так… Мы с ним немного погуляем и все. Но… Мне кажется, я к нему привыкла. И все время думаю о нем. Это же и есть любовь, да, девочки?

— Все время думать о человеке? — улыбнулась я.

— Не просто думать… Я… Я все время хочу коснуться его, обнять, поцеловать, — призналась подруга. — Это как наваждение. Но прекрасное наваждение. Я сошла с ума, да? Белль, а что ты чувствуешь к принцу?

Кажется, настал мой черед смутиться.

— Это сложный вопрос. Не знаю, как правильно ответить на него, но точно знаю, что Даррел — замечательный. Хоть характер у него и не очень, — добавила я со смехом.

— Арт сказал невзначай, что хотел бы жениться на мне, — вдруг выдала подруга.

— Что? — воскликнули мы с Элли синхронно.

— Я сама удивилась, — звонко рассмеялась Дэйрил и закрыла лицо ладонями, пряча счастливую улыбку.

— Твои родители ведь хотели выдать тебя замуж за того, кого сами найду, — вспомнилось мне. Подруга часто говорила об этом и добавляла, что во время учебы собирается оторваться по полной программе.

— Да, — тряхнула она волосами. — И я всегда думала, что это нормально. Они ведь лучше знают, кто подойдет мне в мужья. Но когда я стала общаться с Артом, поняла, что… что была бы не против выйти за него. Я такая дурочка! Прости, Белль! У тебя такие важные дни, а я болтаю о себе!

— Не говори глупости, — нахмурилась я. — К тому же, я должна знать о том, что происходит в вашей жизни. Я по-прежнему та же Белль, с которой вы жили весь семестр в одной комнате.

— Арт — личный телохранитель его высочества. Сомневаюсь, что ему позволят жениться, — вдруг сказала Элли. Мне показалось, что голос ее стал прохладным, хоть вид она и сохраняла спокойный.

— Но ведь сам принц женится, — возразила Дэйрил. — Неужели его личные телохранители не смогут завести семью?

— Для телохранителей его высочества на первом месте всегда должен стоять принц. Семья может стать его слабым местом, — продолжила Элли.

Она была права. Однако мне не нравилась категоричность, с которой подруга говорила — словно назло Дэйрил. Наверное, это потому, что ей тоже нравился Арт, как мне казалось. Возможно, Элли не смогла полностью смириться с тем, что он выбрал не ее, а Дэйрил.

Нашу дружбу не расколола даже Черная метка, и Элли с Дэйрил пошли против всех, выбрав меня. Неужели она может дать трещину из-за мужчины?

Мне не нравилась даже мысль об этом.

— Я не буду спорить с тобой только потому, что мы в гостях у Белль. А у нее завтра важный день, — сказала Дэйрил по-взрослому разумно.

— Но я ведь права. Не так ли? — склонила голову на бок Элли.

— Давай проявим уважение к Белль, — повторила Дэйрил. — Мы и так невовремя пришли. Это все она виновата, — повернулась она ко мне. — Ее заклинило, что мы должны тебя повидать, и все.

— Просто я переживаю за Белль, — хмуро ответила Элли. — И хочу, чтобы она победила. — Она вдруг резко поднялась на ноги. — Нам, наверное, пора. Мы и так заняли у тебя много времени. Ты должна отдыхать перед завтрашним днем.

— Я была рада увидеть вас! Спасибо, что пришли, девочки. — Я обняла их напоследок, и мы попрощались. Поведение Элли казалось мне очень странным, но я решила серьезно поговорить с ней после того, как закончатся академические магические состязания.

После победы, как прошептала тьма.

На следующий день я снова не испытывала волнения, хотя мне предстояло сразиться с более сильной соперницей. Ее звали Крес Нэйтли, и она училась на темном факультете. Говорили, что она очень сильная, и я должна буду постараться, чтобы победить ее. Конечно, если бы во мне пробудилась вся сила Черного дракона, я бы одолела в битве любого взрослого мага, однако, как говорил Даррел, силы во мне все еще лишь раскрывались.

Мы встретились в подсобном помещении стадиона, когда снаружи уже вовсю шумели трибуны. Кто-то уже выступал, а мы же должны были выйти на состязание предпоследними. Крес Нэйтли была худощавой брюнеткой с жестким лицом без грамма женственности. Я поначалу приняла ее за парня: высокая, широкоплечая, угловатая, с волосами, собранными в короткий хвост, бледным скуластым лицом, на котором ярко горели черные глаза. Ее руки, как и руки Эштана были в порезах, а на пальце сияло кольцо, в котором пряталось лезвие. Тьма сияла вокруг Крес, словно ночное звездное небо — я чувствовала ее тьму издалека. Все-таки занятия магистра Дэлмира не прошли даром.

Она тоже почувствовала мою тьму — я поняла это по пристальному взгляду, который Крес бросила на меня. И тогда я поняла, что наша битва будет тяжелой. Такие, как она, не привыкли отступать. Крес будет выгрызать победу, но и я не сдамся.

— Вот ты какая, будущая императрица, — одарила меня внимательным взглядом Крес.

— Какая? — спросила я, садясь рядом. В помещении, кроме нас, находились и остальные участницы, но мы не обращали друг на друга внимания — каждая была сосредоточена на себе.

— Странная, — вдруг ответила Крес.

— Что же во мне странного? — улыбнулась я.

— Свет.

— Поясни?

— Свет и тьма сплелись в тебе воедино. Никогда раньше не встречала эйнов, — сказала Крес. — Забавно. Когда я смотрела на тебя издали, не замечала этого.

— Этого никто не замечал, — усмехнулась я. — Даже я.

— И каково это? — спросила соперница.

— Что?

— Быть на обеих сторонах баррикады? И на стороне тьмы, и на стороне света.

— Боюсь, ты ошибаешься, — хрипло рассмеялась я.

— В чем же?

— Я на стороне самой себя, — ответила то ли я, то ли тьма. И я даже тряхнула головой, прогоняя ее. Крес, будто поняв это, улыбнулась.

— Так не бывает, Черный дракон. Мы всегда принимаем одну из сторон.

Черный дракон? Впервые меня назвали Черным драконом, а не наследницей Черного дракона. Могу ли я воспринимать это как комплимент? Глядя на Крес, я решила, что могу. Она видит во мне сильного соперника.

— Посмотрим, чью сторону сегодня примет победа, — ответила я и, откинувшись назад, закрыла глаза и попыталась помедитировать, как учила меня Анайрэ.

На поле мы вышли спустя почти два томительных часа, и трибуны тотчас взревели, приветствуя нас. И Крес, и я проигнорировали болельщиков — каждая направилась к своему месту, чтобы выждать сигнала судей. Я была уверена в себе так, будто бы уже выиграла.

В отличие от Ирэн Крес была осторожна. Она долго прицеливалась, прежде, чем атаковать. Мы кружили вокруг, не сводя с друг друга настриженных глаз, а трибуны кричали все громче и громче, мешая сосредоточиться.

Мы атаковали почти одновременно. Наши темные заклятия встретились в воздухе — мое пламя и ее молния. Столкнулись и взорвались, осыпая землю искрами. И в это ж мгновение Крес атаковала повторно. Я не успела вовремя поставить блок, и ее заклятие по касательной ранило меня. Я чувствовала, как по щеке течет кровь — в волосах была рана. Кровь попала и на губы и, почувствовав ее солоноватый вкус, я вдруг ощутила мощное желание атаковать — снова и снова, пока не одержу поеду над противником.

Не знаю, откуда во мне взялись силы, но я атаковала Крес тремя заклятия подряд. Атаковала бы и четвертым, но судьи остановили состязание. Крес лежала на земле, улыбаясь окровавленным ртом, а меня объявили победительницей.

Я помогла ей встать и похлопала по плечу.

— Извини, я не хотела ранить тебя, — хмуро сказала я, и Крес улыбнулась еще шире — как безумная.

— Не извиняйся, Черный дракон. За победу не извиняются. Была рада биться с тобой. Твоя тьма прекрасна.

Она положила ладонь мне на щеку, растирая по коже кровь. И я улыбнулась.

Нас увели в подсобное помещение — на поле должны были выйти две последние участницы. И уже там разразилась драма. Во главе с ректором к нам заявилась целая делегация из преподавателей и высокородных чиновников, которые отвечали за проведение состязаний.

— Нами было получено донесение, что участница Изабелль Ардер использовала запрещенный артефакт, временно увеличивающей силу, — сказал один из чиновников. — Ваша милость, мы должны вас проверить.

— Что? — вздернула я бровь. — Проверить меня?

— Да, ваша милость, — повторил ректор.

— Это, должно быть, шутка? — спросила я. Все участницы слышали наш разговор и теперь смотрели на нас — кто с недоумением, кто с удивлением, а кто со злостью.

Ева Шевер смотрела насмешливо. Как на жука-навозника.

— Нет, не шутка, ваша милость. Прошу понять нас — донесение пришло главе управления образования, магистру Лайусу, — вздохнул ректор.

Один из чиновников, который сопровождал его, вежливо склонил передо мной голову.

— Мы просто обязаны сделать это, ваша милость, — сказал он мне чуть заискивающим тоном.

— Проверяем каждое донесение! К тому же оно получено из проверенного источника! — подхватил его коллега. — Это пустая формальность — к сожалению, мы обязаны проверять все донесения.

— Но уверены, что вы совершенно чисты, — добавил магистр Лайус. Несмотря на что, что он казался доброжелательным, я чувствовала его неприязнь. Для высокородных я была словно кость в горле — они до сих помнили, как сам император вступился за невесту принца, и были бы рады унизить меня прилюдно. Если раньше все эти дворцовые интриги и хитросплетения казались мне чем-то далеким и глупым, то сейчас я училась в них разбираться. Высокородные ненавидят меня. Они не упустят шанса отомстить. Поставить на место выскочку, которая вдруг стала наследницей Черного дракона!

Я знала это. Мы все знали это.

Возможно, если бы донесение получил ректор, он бы все замял. Но чиновники не станут этого делать. Они действительно проверят меня. И, кажется, они уверены, что что-то найдут. Иначе не вели бы себя столь опрометчиво.

— Хорошо, — не сразу, но кивнула я. — Делайте, что должны. Но если вы ничего не найдете, прошу вас сообщить имя того, что прислал донесение. Иначе будет казаться, что вы подстроили это. Не мне, разумеется. — Я сделала паузу. — А его величеству. Знаете, он в последнее время не в духе. Подобные неприятности очень его расстроят.

Упоминание императора стерло улыбочки с лиц чиновников.

— Мы всего лишь действуем в рамках закона, — мягко сказал магистр Лайус. — А для закона все равны. Давайте начнем процедуру проверки? Она не займет много времени.

— Может быть, нужно куда-то уйти? — спросил ректор.

— Мы проверим Изабелль Ардер вас при всех, — сказал магистр Лауйс. — Для такой процедуры нужны свидетели, верно?

— Верно, — ответила я. — Как можно больше свидетелей.

Я перевела взгляд на Еву, которая смотрела на меня все так же насмешливо. Кажется, она ждала шоу. Впрочем, и остальные участницы магических академических состязаний заинтересовались происходящим. Они не отрывали от нас любопытных взглядов и тихо переговаривались. Это были сильнейшие адептки академии Эверлейн. И они не хотели видеть в своих рядах ту, которая воспользовалась нечестными методами.

Ева сказала им что-то, и девушки рассмеялись, недобро разглядывая меня. Неужели они действительно думают, что невеста принца будет использовать запрещенные артефакты, чтобы стать лучшей на состязаниях?

Идиотки. Гордость не позволила бы мне сделать это.

А еще — здравый смысл. Я хочу показать, на что способна, а не опозориться.

Вперед вышла единственная в делегации магиня — сухая чопорная женщина, разумеется, тоже высокородная. Она попросила отдать ей все артефакты, которые у меня были при себе — скорее всего, это было частью протокола. А я ответила, что у меня ничего нет.

— Что же, — кивнула она. — Тогда начнем.

Сначала она обыскала меня, и, надо признаться, это было унизительно. Неужели она думала, что я прячу запрещенный артефакт у себя в кармане? Затем магиня сотворила на полу искрящийся круг, прошептала несколько активирующих заклинаний и попросила меня вступить в него. Я послушно вступила в круг, чувствуя легкое покалывание во всем теле и… Все. Больше ничего не происходило.

— Она чиста, — с разочарованием в голосе сказала магиня и круг, в котором я стояла, погас. На лице ректора появилось облегчение. Еще бы! Он, наверное, уже в красках представлял свой разговор с императором, узнай тот, что будущая невестка решила всех обмануть, да еще и попалась на этом!

— Как чиста? — удивленно переспросил магистр Лайус. Он даже заморгал от удивления. И бросил короткий взгляд на Еву — я заметила это. В последнее время я становилась все более внимательной, да и скорость реакций росла.

— Обыкновенно, — раздраженно бросила женщина и громко провозгласила: — Официальная проверка показала, что адептка Изабелль Ардер не использовала запрещенные в состязаниях аретфакты для усиления своей магической силы. Ни сегодня, ни вчера. Изабелль Ардер абсолютно чиста.

Участницы состязаний услышали это и снова зашептались — теперь уже удивленно, без злобных насмешек.

— Вот и славно, — заявил ректор. — Мы и не сомневались в честности нашей адептки. Особенной адептки, прошу заметить. Надеюсь, вы тоже.

— НУ разумеется! — воскликнул магистр Лайус, нервно теребя рукав мантии. — мы всего лишь…

— Следовали протоколу, понимаю, — усмехнулся ректор.

— Да-да, именно так! Прошу извинить за неудобства, ваша милость.

— Тогда, может быть, вы скажете, чье это донесение? — спросила я громко, глядя на Еву, которая побледнела. — Иначе я буду думать, что это было вовсе не донесение, а клевета. Вернее, император так будет думать. Надеюсь, его величество не расстроится.

В помещении застыла тишина. Всего на мгновение, но это мгновение было моим триумфом. Я смотрела на Еву, а та побледнела так, будто готова была упасть прямо в эту минуту.

Я улыбнулась ей.

Эй, девочка, неужели ты думала, что я допущу подставу?

Я больше не та наивная первокурсница, которая верила твоим россказням о помощи. Все изменилось.

— К сожалению, ваша милость, мы и сами не знаем, кто донес на вас, — наконец, ответил магистр Лайус. — Но как только мы узнаем, обязательно сообщим! Просим извинить нас за неудобства!

Сказав еще несколько невнятных и неискренних комплиментов, он и его коллеги поспешили покинуть помещение. А я украдкой махнула рукой, и в воздухе появилась огненная надпись:

«Я знаю, кто хотел меня подставить».

Участницы состязаний смотрели на эту надпись с недоумением, и только Ева — с кривой улыбочкой.

— Если до заката станешь передо мной на колени, я прощу тебя, — сказала я громко, на мгновение став другой Белль. Самоуверенной, холодной и недоброй. — Если же нет — я тебя уничтожу.

После этого я покинула подсобное помещение и вышла на улицу, где меня ждали мои гвардейцы, Анайрэ, а также Кайл и Шиа, которые стали махать мне руками в приветствии. Неподалеку я заметила и газетчиков — они неслучайно ошивались здесь. Я была уверена — как только чиновники нашли бы запрещенный артефакт, газетчики оказались бы рядом, и уже вечером вышли сенсационные статьи о том, что невеста принца ведет нечестную игру на состязаниях. Не представляю, как сильно бы это ударило по моей репутации.