Глава 45

Элли сделала то, о чем ее попросила Ева. Пришла в покои Белль перед вторым туром, воспользовавшись своим положением подруги. И незаметно сунула в карман ее формы артефакт, полученный от Евы. Артефакт был особенным — он заранее был заговорен на Белль, и все, что нужно было, так положить его в ее одежду, чтобы был тесный контакт с телом. Более того, артефакт был размером с пуговицу и делался невидимым — такой не нащупаешь просто так, даже если запустишь пальцы в карман. Элли плохо разбиралась в артефактах, но знала, что такие зовутся «шпионами» и стоят баснословных денег.

Откуда у Евы Шевер такие возможности, чтобы купить подобную вещь, Элли не знала. Могла лишь только догадываться, что Ева побывала на черномагическом рынке «Змеи и кости». Та, которую боготворила вся академия, вообще оказалась странной. Она настолько ненавидела Белль, что Элли стало не по себе, когда Шевер вспомнила о ней при их следующей встрече в укромном уголке парка, где никто не мог их увидеть.

— Просто сунь своей подружке в карман костюма, в котором она будет выступать, — велела Ева, передавая Элли коробочку с артефактом. — Это особенная вещь, ее не смогут засечь маги — ведь она не таит тьму. Артефакт направлен на увеличение личной силы и не несет опасности. Чтобы найти его, понадобится специальное заклинание.

— Ты хочешь, чтобы кто-то нашел у Белль этот артефакт? — спросила Элли удивленно.

— Да. И тогда ее снимут с состязаний. Не бойся. Ничего такого, что может навредить твоей драгоценной подружке, — зло усмехнулась Ева, которая не считала нужным прятать свое истинное лицо перед такой, как Элли.

— Ты гарантируешь, что это не принесет Белль вреда? — глухо спросила девушка. Ее сердце учащенно билось. Светлая часть кричала, что нужно уходить, что это низкий поступок, что друзья так не поступают! А темная сторона шептала другое: «Ты не нужна им — и Белль, и Дэйрил. Они оставили тебя, бросили, кинули. Так отомсти им. У одной забери славу, у другой — мужчину. Арт ведь изначально понравился тебе, а не Дэйрил! Она украла его у тебя!»

— Разумеется, — фыркнула Ева. — Если невесте принца причинить вред, можно и в темницах сгнить. А если немного подставить… Никто ни о чем не догадается. Если ты все сделаешь правильно, конечно же.

Она вдруг повернулась к Элли и взяла ее за плечи.

— Ты должна сделать это, понимаешь? Ты ведь не можешь вечно оставаться в тени, верно? Чем ты хуже их?

— Но Белль… Она ни в чем не виновата, — прикусила губу Элли, чувствуя, как светлая и темная стороны борются между собой.

— Конечно. Конечно, не виновата. Никто не виноват — на все воля богов. Так говорят жрецы. Только… Богам плевать на мелкие человеческие делишки. Мы сами должны бороться за свое счастье, — прошептала Ева. — Никто, кроме нас, понимаешь? Это девиз нашей семьи.

— Я не понимаю, как ты сделаешь так, чтобы Арт был со мной? — тихо спросила Элли. — Он влюблен в Дэйрил…

— Поверь, я смогу сделать так, что он ее бросит. Думаешь, это любовь? Нет, дорогая. Арт просто очарован девчонкой, которая знает, что нужно мужчинам, — тонкая улыбка тронула губы Евы. — И она воспользовалась этим. Но скоро пелена спадет с его глаз. И он поймет, какая она на самом деле. И какая на самом деле ты. Ты ведь намного лучше. Она всего лишь пустая кукла, а ты… Ты умная. Я читала твое учебное дело. Ты перспективная магиня, а не дурочка из богатой семьи.

Голос Евы пьянил, проникал в самые потаенные уголки сознания Элли. Она и сама не поняла, как согласилась на предательство.

— Я должна быть уверена в тебе, — сощурилась Ева. — Готова поставить печать клятвы?

Элли хотела отказаться — ведь это уже слишком! Но не успела. Ева схватила ее за руку, сказала несколько слов, и бледную кожу девушки обожгло болью. На ней появился алый символ, вспыхнул и погас, будто его и не было — только боль осталась.

Теперь Элли не могла рассказать о том, что она должна была сделать. Иначе ей грозило страшное наказание. Ева все заранее рассчитала.

Самым сложным было решиться и перешагнуть порог покоев Белль. А уж подбросить артефакт в карман оказалось делом техники. Подруги ничего не заметили. Да и гвардейцы и дворцовые маги ничего не почувствовали. Однако стоило Элли покинуть покои подруги, как странная легкость исчезла и в голове засел страх, а вместе с ним — чувство стыда.

Что же она наделала? Как смогла предать подругу? Какого эйха лысого на нее нашло?

От отчаяния хотелось плакать, да еще и Дэйрил вдруг сказала по пути в их комнату.

— Ты не думаешь, что нам надо поговорить, Элли?

— Что? — непонимающе повернулась к ней девушка. В глазах Дэйрил не было привычного веселья — скорее, усталость.

— Нам нужно поговорить, — повторила она. — О том, что между нами происходит.

— Что происходит? — нахмурилась Элли, с трудом выныривая из своих тяжелых мыслей.

Они остановились в полутемном коридоре у окна, из которого открывался вид на далекие огни столицы.

— Не делай вид, что не понимаешь! Между нами будто черные вороны пролетели. Мы не общаемся так, как раньше. Ты отдалилась, Элли. И ведешь себя так, словно я обидела тебя. Хотя я… я ничего такого не делала! Моя вина в том, что я пыталась не замечать этого, убегала от плохих мыслей, думала, что все наладиться само. Но… Я была не права. Все только хуже.

Элли смотрела на Дэйрил и молчала. Не знала, что говорить.

— Это все… Это все из-за него, да? — шепотом спросила Дэйрил. — Из-за Арта? Ты обижена на меня из-за того, что мы с ним стали общаться?

— Нет, — солгала Элли. Слова слетели с ее губ прежде, чем она успела подумать, что говорит.

— Ты не видела свое лицо, когда я сегодня сказала про то, что Арт хочет жениться на мне, — едва слышно сказала Дэйрил. — И тогда я окончательно поняла. Но не стала ничего говорить при Белль. Чтобы не расстраивать. Ей и так тяжело.

Элли почувствовала смятение. Она думала, что сохраняла невозмутимый вид — научилась за последнее время, когда Дэйрил рассказывала об Арте, ничего вокруг не замечая. Следом за смятением пришла злость.

— А если и так? — спросила она, чувствуя, как в груди начинает нарастать ярость. — Что, если так? Что теперь?

— Когда ты поняла, что он нравится тебе? — глухо спросила Дэйрил.

— Да уж раньше, чем это поняла ты! — фыркнула Элли, чувствуя, как дрожат руки, и спрятала их за спину. — Арт понравился мне первой! А ты сказала тогда, что такие, как он, не в твоем вкусе! Только я и моргнуть не успела, как вы начали встречаться! Ты не замечала, что Арт нравится мне! Не помнила, что я говорила об этом! Не обращала на меня внимания! Потому что ты всегда была эгоистичной, Дэйрил!

— Вот как? — поджала губы девушка. — Хорошо. Может быть, я действительно эгоистка. И не все умею замечать, как ты. Но ты ведь могла сказать мне! Могла просто сказать о том, что Арт тебе нравится! И я бы не стала общаться с ним! Думаешь, я настолько ужасная подруга? Настолько мерзкий человек?! Почему ты молчала, Элли?

Дэйрил вдруг ударила кулачком по стене — гнев и отчаяние переполняли ее, и Элли была удивлена, ведь никогда прежде она не видела подругу в таком состоянии. Обычно она была весела и улыбчива, а если и злилась, то скорее мило, а не страшно. Сейчас же на ней лица не было, а глаза сияли яростью.

— Я не могла сказать, — сухо проронила Элли. — Это задело бы мою гордость. Я надеялась, что ты сама увидишь это. Сама поймешь. Но ты была ослеплена любовью. Или что там у тебя к Арту? Очередное желание поиграть с парнем? Сколько у тебя их было? Какой он по счету?

Она не понимала, почему говорит с такой злостью. Дэйрил вдруг схватила ее за руку.

— Перестань, Элли. Перестань, иначе мне сложно будет простить тебя!

— А меня не надо прощать! — выкрикнула девушка. — Мне твое прощение не нужно! И знаешь, дело ведь не в Арте. В конце концов, я могу обойтись без него, как обходилась и раньше. Дело в тебе. Ты не замечала, что он нравится мне. Не замечала, как мне плохо и больно. Не замечала вообще ничего. Разве ты хороший друг, Дэйрил? Нет. Ты ужасная подруга. А я была нужна тебе, чтобы помогать по учебе и веселиться с тобой, когда тебе скучно.

— Нет, Элли, нет, не говори так, — прошептала Дэйрил, сжимая ее запястье. — Я не такая. Пожалуйста, остановись. Иначе…

— Иначе что? — язвительно спросила Элли. — Перестанешь со мной дружить? Спешу тебе сообщить — наша дружба давно развалилась.

Она вырвала руку из пальцев Дэйрил и убежала. А та стояла посредине коридора, и по ее лицу текли слезы.

Элли тоже плакала — беззвучно. Не разбирая дороги, она помчалась в холл и выбежала из замка на улицу, хоть и была легко одета, не по погоде. Ей хотелось кричать от отчаяния, которое нахлынуло на нее ледяной волной, но она молчала — лишь судорожно всхлипывала, глотая слезы.

Она зачем-то села на первую попавшуюся скамейку и, не обращая внимания на холод, закрыла лицо ладонями. И вздрогнула, когда кто-то накинул на нее теплый плащ. От него пахло сосновым лесом и горькими травами.

Это был Кэлл. Откуда он появился, Элли понятия не имела, и когда он сел рядом, сжалась в комок и поспешила вытереть слезы.

— Все хорошо? — спросил дроу, склонив голову на бок и пристально вглядываясь в ее глаза. Его раскосые лиловые глаза казались ей прекрасными и страшными одновременно.

— Хорошо, — едва слышно сказала девушка.

— Поэтому ты в одном платье гуляешь на улице в такой холод? — усмехнулся Кэлл.

— Так вышло. Возьми плащ обратно, замерзнешь.

Но дроу не дал Элли скинуть с себя его плащ. Сказал, что ему не холодно, а она уж точно замерзнет и заболеет.

— Что случилось? — спросил Кэлл. — Только не говори, что ничего. Не поверю.

— Какая разница? — пожала она плечами.

— Мне просто интересно. Я второй раз встречаю тебя, подруга Белль, и второй раз вижу твои слезы.

— Я не хочу говорить об этом.

— Как скажешь. Однажды мой отец написал тайное письмо, в котором велел украсть кое-что во дворце и сбежать домой, в Запретный лес. Пообещал отпустить мою мать, одну из своих наложниц, которую ему продали человеческие разбойники, — вдруг сказал Кэлл. — Мне было тринадцать.

Элли с удивлением глянула на него.

— И что?

— Я украл. Сбежал из дворца. Но наутро вернулся и пришел к императору. Надо сказать, он не очень хотел меня принимать.

— Зачем? — нахмурилась Элли, ничего не понимая.

— Просить о смерти, — ответил дроу. — Сказал, что не могу предать Даррела. Но и мать оставить в Запретном лесу не могу. Ей было очень тяжело и она мечтала вернуться домой, в родную провинцию. Я не мог предать никого из них — ни брата, ни мать. Мне проще было умереть, чем сделать выбор.

— И что же сказал тебе император? — спросила Элли.

— Велел вернуться в свою комнату. Он уже знал.

— О чем знал? — не поняла девушка.

— О том, что жнецы забрали мать несколько месяцев назад. Отец соврал мне, чтобы использовать, — ответил Кэлл и взглянул на небо — будто бы ища звезду, в которую превратилась душа его мамы. — Более того, император знал о письме. Ему было интересно, как я поступлю. Это была проверка. Знаешь, Элли, нас часто проверяют — и люди, и судьба. Главное — это то, как ты пройдешь проверку. С достоинством или без.

— Мне жаль, что так вышло, — сказала Элли, снова чувствуя, как в глазах собираются слезы. Она и сама не понимала, кому это говорит — Кэллу или себе самой?

— Мне тоже. Но что поделать? — спокойно ответил он. — Нужно просто жить дальше. А ошибки… Ошибки совершают все. Но дело не в них. Дело в смелости — хватит ли ее, чтобы признать свои ошибки? Или ты слишком труслив для этого?

Его голос с мягким «змеиным» акцентом, что был присущ дроу, неожиданно подействовал на Элли — успокоил и придал сил.

— Ты умеешь снимать печать клятвы? — вдруг спросила она. Кэлл оценивающе взглянул на девушку. И ей вдруг показалось — он знает. Он обо всем знает. Поэтому и сел рядом с ней в парке.

— Смотря какая печать. Если ставил тот, кто хорошо в них разбирается — нет. Если печать посредственная — могу попробовать, — ответил дроу и поднялся. — Иди за мной.

Печать клятвы, что поставила Ева, удалось снять. И Элли, глотая слезы, обо всем рассказала Кэллу. Она и сама не понимала, зачем делает это — но ее будто прорвало. Она рассказала и о Дэйрил, и об Арте, и о том, что подруги перестали ее замечать. Рассказала о Еве и ее предложении. Рассказала о том, как подкинула Белль артефакт.

И когда закончила, вдруг поняла, что в комнате они не одни — с ними вместе находится Арт, который бесшумно вошел и стоял все это время позади нее.

Сколько же он слышал? Неужели все? И то, что она говорила про него?

Жгучий стыд обжег Элли словно пламя — с головы до пят. И она еще больше сжалась, боясь его гнева и презрения. Однако Арт и вида не подал, даже если что-то слышал. Он просто сказал:

— Идем к Белль. Она должна знать.

И они пошли.

Белль, должно быть, уже легла спать, и не сразу поняла, почему в ее покои вернулась подруга, да не одна, а в сопровождении личных телохранителей Даррела. Сначала даже рассердилась — не на Элли, а на парней, решив, что это они ее зачем-то привели в покои.

— Элли есть, что тебе сказать, — проронил Арт. — Пусть это произойдет наедине. Мы подождем в гостиной.

Девушка с благодарностью взглянула на него, но быстро отвернулась, почувствовав слезы на глазах. Ей не хотелось плакать перед Артом. И не хотелось находиться с ним в одной комнате. Она, должно быть, с ума сошла, когда решила, что сможет сделать его своим. Да что на нее нашло? Что с ней не так? Она ведь рациональная и здравомыслящая, но почему, когда дело касается чувств, становится такой глупой и слабой? Почему она такая бесполезная?

Белль не сразу поверила в то, что рассказала ей Элли — сбивчиво, смутно и не глядя в глаза.

— Ты, должно быть, шутишь? — спросила Белль, услышав про то, что Элли подкинула в ее одежду запретный артефакт, из-за которого завтра ее могут дисквалифицировать.

— Нет, — отчаянно помотала головой Элли. — Я… Я действительно предала тебя. Сделала так, как говорили духи в гадании.

На лице Белль отразилась боль, но тотчас пропала — подруга привыкла брать себя в руки и прятать истинные эмоции. Она вообще изменилась за этим месяцы. Из смешливой и наивной девчонки, у которой не получалось контролировать пламя, стала взрослой и сильной. Драконом. Настоящим драконом. Даже осанка ее изменилась — стала прямой, словно у высокородной. Нет, Белль сама была высокородной. И теперь это читалось во всем — в одежде, речи, даже походке, которая стала плавной и изящной.

— То есть, ты хочешь сказать, что послушалась Еву Шевер и подкинула мне артефакт? — повторила глухим голосом Белль.

— Да, — низко склонила голову Элли. — Я… Я не знаю, что нашло на меня. Прости, Белль. Я не имею права называть себя твоим другом. Я ужасный человек. Слабая. Никчемная. Прости…

Белль резко встала с кровати и подошла к окну. Распахнула его, впуская в спальню свежий воздух, несколько раз глубоко вдохнула его и подошла к Элли.

— Зачем ты рассказываешь мне об этом? — спросила она чужим голосом.

— Не могу так, — прошептала Элли. — Чувствую себя ужасным человеком. Отвратительным. Мерзким.

Белль ничего не сказала ей — просто вышла из спальни, а вернулась вместе с Артом и Кэллом. Они нашли артефакт, снова сделали его видимым и унесли. Никто не сказал Элли ни слова, и из-за этого она чувствовала себя еще хуже. Она старалась не встречаться взглядом с Белль, которая вдруг стала бледной. Такой, будто вот-вот потеряет сознание.

— Прости, — повторила Элли с отчаянием, прежде, чем покинуть покои Белль.

— Я буду честна с тобой, — не сразу, но ответила та. — Сейчас я так зла и расстроена, что не могу солгать, сказав, что не злюсь. Мне хочется кричать от отчаяния, но я не могу позволить себе этого. Я… Я не могу говорить с тобой сейчас. Но… Спасибо, что нашла в себе силы рассказать обо всем.

Белль закрыла лицо ладонью и тяжело вздохнула.

— Но прежде, чем ты уйдешь, я скажу тебе одну вещь, Элли. Я не забывала ни тебя, ни Дэйрил. Никогда. Несмотря на то, что происходит сейчас в моей жизни, никогда не забывала. А Дэйрил… Да, она бывает невнимательной к людям — но не по злому умыслу. И уж она точно не хотела обидеть тебя. Так ведь не должно было быть, да? — вдруг спросила Белль, подавшись вперед. — Мы ведь должны были дружить до конца жизни. Ты, она и я.

— Прости, — повторила Элли, не в силах слышать все это, и юркнула за дверь. Переговорил с Артом и Кэллом и получив от них наставления о том, что сказать Еве, Элли вернулась к их с Дэйрил комнату. Подруга лежала в кровати, но не спала — ждала ее.

— Где ты была? — вскочила Дэйрил, когда Элли села на свою постель.

— В аду, — пошутила она и подумала, что стоит попросить у коменданта другую комнату. Будет слишком лицемерно делить с Дэйрил спальню. Она не имеет права дружить с ней. И с Белль — тоже.