Глава 50

Утро началось с суматохи, и виной всему была не предстоящая свадьба Лиама, а Даррел. То, что в доме остановился сам принц, сводило моих родственников с ума. Они хотели сделать все, чтобы ему было комфортно, суетились, носились из стороны в сторону на носочках и разговаривали шепотом, чтобы не разбудить его.

Разбудить его я решила сама. Кэлл и Арт пропустили меня в спальню братьев, которую отдали Даррелу, и я встала у кровати, рассматривая принца. Он спал на спине. Темные волосы разметались по подушке, обнаженная грудь, неприкрытая одеялом, мерно вздымалась. Одна рука под головой, вторая — вытянута. Лицо спокойное. На него падают тусклые отблески рассвета, что пробивается из-за темной шторы.

Красивый, незащищенный, особенный. Мой.

Тьме нравилось присваивать себе — и вещи, и людей.

Улыбнувшись, я села рядом и хотела коснуться его волосы, чтобы убрать со лба. Но только протянула руку к его лицу, как Даррел распахнул глаза и резко схватил меня за запястье. От неожиданности я вздрогнула, а он будто пришел в себя.

— Это ты, — прошептал он, выдохнул и отпустил меня.

— А ты кого ждал? — удивленно спросила я, потирая запястье. Хватка у него была сильной.

— Никого. Просто привычка. Если я сплю и кто-то хочет коснуться меня, сразу просыпаюсь, — хриплым после сна голосом ответил Даррел. — В детстве меня хотел убить один из отступников, который пробрался в гвардию. Я проснулся, когда острие кинжала уперлось мне в грудь. Но он не успел меня зарезать. Упал из-за стрелы, пущенной ему в спину. Прямо на меня. Испачкал кровью.

Я сглотнула. Как это жутко. Для меня все еще остается непонятным то, что вокруг всегда много охраны. Но для Даррела и его семьи охрана — это не просто привычка, но и гарантия безопасности. Слишком многие хотели бы их убить.

— Главное, что гвардейцы успели вовремя, — тихо сказала я.

— Это были не гвардейцы, — ответил Даррел. — Это был Арт. Он услышал странные звуки. И из своей спальни пришел в мою. Нам было по одиннадцать. В одиннадцать он впервые убил человека. Из-за меня.

— Не человека. Отступника, — твердо ответила я. — Как тебе спаслось? Кровать не такая удобная, к каким привык ты. И убранство дома тоже.

— Все отлично, Белль. Не делай из меня изнеженную девицу. Я могу спать даже не земле. Ты когда-нибудь участвовала в марш-бросках? А я участвовал. И с тех пор могу спать, где угодно.

Даррел улыбнулся и сел в кровати. Взял меня за руку — теперь уже осторожно — и поцеловал в косточку на запястье.

— Прости. Надеюсь, не сделал больно?

— Сделаешь больно, если не поцелуешь меня, — лукаво сказала я, и он осторожно обнял меня, чтобы проложить дорожку из поцелуев от шеи к виску. Но потом будто бы спохватился.

— Выйди, я оденусь. Нельзя заставлять твоих родственников ждать.

— А если я не хочу выходить? — рассмеялась я. — Может быть… мне помочь тебе одеться?

— Придется выставить тебя, — вздохнул он.

— Ты так меня стесняешься?

— Нет, боюсь не совладать с собой. Знаешь ли, я все-таки мужчина, который долгое время хранит верность. А ты играешь с огнем, Белль Ардер.

— Нет, мой дорогой принц. Огонь — это я, — прошептала я и потерлась щекой о его широкое плечо.

— Кстати, а где ванна? — окликнул меня принц, когда я уже собиралась выходить.

Я хмыкнула.

— У нас нет ванны.

— Тогда как же вы моетесь? — изумился он.

— Мы не моемся, мы купаемся в реках. Или стоим под дождем без одежды, раскинув руки, — серьезно ответила я.

— Правда? — поверил мне Даррел, а я расхохоталась.

— Нет, конечно! Мы ходим в баню!

— Вот оно что… Слышал про эту народную традицию севера… А где в этой комнате туалет, Белль? — задал принц еще один чудесный вопрос.

— В этой комнате? — подняла я бровь. — Дорогой мой, видишь ли, у обычных людей всего один туалет на весь дом.

— А, вот оно что. Тогда где он? — спросил Даррел, стараясь скрыть удивление.

— На улице, — мило улыбнулась я, видя, как меняется его лицо — из удивленного становится ошарашенным.

— Тогда я просто представлю, что снова оказался на марш-броске, — вздохнул он. — В конце концов, тут много деревьев… Теперь понимаю, почему. Да, интересно живут люди в маленьких городах…

— Даррел, — ласково сказала я, едва сдерживая смех. — Если ты решишь уединиться под деревом, все решат, что ты рехнулся. Туалет — это отдельное маленькое строение позади дома. А чтобы вымыть лицо и руки, я принесу тебе воду в тазике.

Весело смеясь, я выскочила за дверь. Грозный принц не знает, что такое настоящая жизнь!

Когда я вернулась с тазиком воды, которую набрала в колодце, он уже был одет.

— Где ты взяла воду? — удивился Даррел.

— В колодце, — ответила я. — Он у нас рядом с домом. Эту воду можно пить — она чистая и вкусная. Попробуй.

— Ты умеешь набирать воду в колодце? — Кажется, каждая минута в нашем доме дарила принцу новые открытия.

— Светлая Тэйла, а что там уметь-то? — в свою очередь изумилась я. — С детства им пользуюсь. Я и печку топить умею, и баню, и даже колоть дрова, правда, если поленья небольшие. Даррел, я прожила тут всю жизнь. Я — обычная.

— Нет, — покачал он головой. — Для меня ты самая необычная.

Спустя четверть часа Даррел вышел в гостиную, то сразу же попал под напор тети и бабушки, которые хотели накормить его высочество всем тем, что готовили в течение нескольких дней. Он оказался в самом эпицентре — его посадили во главе стола, заставленного праздничными блюдами, и уставились на него, как на чудо света. С таким почтением и умилением, что ему, кажется, стало неловко.

— Прошу, ваше высочество, — сказала бабушка, почтительно склонившись. — Мы приготовили для вас скромный завтрак…

— Скромный?.. — повторил удивленный Даррел, оглядывая стол.

Я хихикнула, вспомнив завтраки во дворце, которые проходили на Жемчужной веранде. Едва там была скромной, в отличие от того, что наготовили бабушка и тетя. Уж они-то постарались на славу! Они так на праздники не готовили, как на завтрак принца!

— Кушайте, ваше высочество, — улыбнулась тетя. — Надеемся, что вам понравится!

Я села рядом с принцем и внимательно посмотрела на родственников — они стояли. Даррела это тоже удивило. Мы переглянулись и поняли друг друга с полуслова.

— Прошу вас, садитесь, — сказал Даррел почтительно. — Мы не можем начать без вас.

Они переглянулись.

— Мы не можем сидеть за одним столом с вашим высочеством, — осторожно ответил Лиам, и Даррел нахмурился.

— Вы — родственники моей будущей жены. К тому же — хозяева дома. Ни одна трапеза не может быть начата, пока хозяева не за столом.

После нескольких минут уговоров, бабушке, тете и брату пришлось подчиниться. Однако почти тут же тетя подорвалась и стала упрашивать сесть за стол Арта, Кэлла и Анайрэ. Она не знала, что телохранители всегда должны быть на страже, поэтому тянула их к нам, приговаривая, что не дело, когда одни едят, а другие стоят и смотрят. Однако они не поддались ее уговорам, и бабушка, которая больше знала обо всем, что касалось дворца, заставила ее вернуться на место.

Даррела завалили едой. Ему наперебой предлагали попробовать то одно блюдо, то другое, и в какой-то момент он беспомощно начал смотреть на меня, явно ожидая помощи. Пришлось переключать внимание родственниц на себя.

После завтрака я повела Даррела в свою комнату — ему было интересно, как я жила. И впервые за долгое время мы остались одни, стоя у кровати, на которой я спала всю жизнь.

— Как тебе? — спросила я.

— Необычно, — признался Даррел, оглядываясь по сторонам. — Раньше я никогда не жил в обычных домах. Все очень странно. Но мне нравится здесь. Нравится, что не нужно носить маски, как во дворце. И нравится узнавать, как ты жила до встречи со мной.

— Я жила, как и все, — ответила я. — Без роскоши и почестей, но счастливо. Знаешь, сколько раз я убегала из дома через это окно?

Я подошла к окну и распахнула его, впуская в комнату свежий ветер. В нашей провинции он был особенным — нес холод севера и морскую влажность. В этом воздухе будто бы были отголоски тьмы, что притаилась среди вечного холода. Никогда раньше я не думала, как близко нахожусь к месту, где по легендам, заточен темный бог. А теперь вдруг поняла, что теперь тьма ближе, чем я думала.

— Почему его величество разрешил нам отправиться сюда? — спросила я Даррела, который осматривал полки с моими старыми книгами.

— Хочешь знать? — вопросом на вопрос ответил он.

— Конечно.

Принц подошел к открытому окну, подозвал меня к себе, положил руки на мои плечи и целомудренно поцеловал в лоб. Я смотрела на него, понимая, как сложно отвести взгляд от лица того, кто до безумия дорого. Однако все же услышала странный звук. Как будто в кустах напротив нашего дома щелкнул фотоаппарат.

Я прищурилась — кусты шевелились. То ли от ветра, то ли от того, что тот, кто засел в них, сбежал.

— Газетчики? — недоверчиво спросила я.

— Да. Думаю, с нами только что сделали несколько фотокарточек, — спокойно ответил Даррел. — Наверное, появятся в газетах уже завтра утром.

— Их послал император? — догадалась я.

— Разумеется, не лично. Скорее всего, всем этим занимается дядя Элиот и его подчиненные. Отец хочет развеять слухи о том, что на севере творится нечто пугающее. Ему нужно выиграть время.

— А что лучше всего может развеять слухи, как статьи о том, что на севере находится наследный принц и его невеста, — подхватила я. — Хитро. Ты знал обо всем заранее?

— Нет, догадывался. Отец не любит посвящать меня в свои планы.

— А он не боится, что с нами что-нибудь может произойти? — задумчиво спросила я. — Ладно я. Но ты — наследный принц.

— С нами очень много охраны, Белль. Ты видишь не всех, — загадочно ответил Даррел и взял в руки книгу со старинными легендами. Мы с братьями часто читали ее в детстве. И часто делали это ночью, сидя под одеялом в моей комнате с фонарем.

В книге Даррел нашел нашу с Томом и Лиамом детскую фотокарточку. Я сидела на лавочке под окнами в красивом голубом платье и с бантом на голове, а братья — по обе стороны от меня. Мы все улыбались и выглядели милыми детьми. Я помнила, что это был день рождения тети. И после того, как мы сделали фотокарточку, побежали за стол, накрытый в саду. Лиам и Том разозлили меня, потому что съели все мои любимые конфеты, и я, надувшись, ушла от них и спряталась на дереве. А они искали меня, а потом в знак извинения дали другие конфеты — которые позаимствовали у нашего соседа. Какой был тогда скандал! Мы все трое на три дня остались без сладкого…

— Такой я тебя и запомнил, маленькой и храброй, — вдруг сказал Даррел и улыбнулся далекому воспоминанию.

— Так странно, что ты до сих пор меня помнишь, — прошептала я.

— Ну, ты же была моей будущей женой. Разве я мог забыть? — спросил он и поправил мои волосы. — Ты ждешь?

Я знала, о чем он спрашивает. О дне нашей свадьбы, который был все ближе.

— Не знаю, — честно ответила я. — Я немного боюсь.

— Чего ты боишься, Белль? — нахмурился Даррел.

— Того, что не справлюсь. Подведу тебя или твою семью. Империю. А еще этот ритуал дуумвирата, который должен нас связать. Вдруг ничего не получится?

— Ничего не бойся, моя прекрасная Белль. Все будет хорошо. А я буду рядом. — Даррел обнял меня, и я действительно почувствовала себя спокойнее.

— А если не будешь — тебе конец, — пробормотала я, уткнувшись лицом в его грудь.

Побыть долго наедине мы не смогли — пришлось идти к родственникам, которые жаждали общения с нами. К тому же приехал Том, и я даже не сразу узнала в высоком статном гвардейце в форме Крылатого полка своего брата. Его волосы стали короткими и появилась военная выправка. Честно сказать, Тома не сразу узнала родная мать, не то, что я.

— Что делает с людьми армия! — закричал обрадованный Лиам, обнимая брата-близнеца. — Еще чуть-чуть, и превратишься в человека!

— А что с людьми делает любовь! — точно таким же тоном воскликнул Том, хлопая его по спине. — Еще чуть-чуть, и превратишься в каблука!

— Пока тебя не было, чувствовал я, что чего-то мне не хватает! А тебя увидел и понял! Морду тебе давно не чистил! Аж кулаки чешутся!

— Могу сказать то же самое! Когда тренируюсь в рукопашном боюсь на чучелах, представляю тебя!

Братья расхохотались, мне тоже стало смешно, а тетя запричитала:

— Да что же вы как дети малые! Неудобно перед его высочеством! Никаких манер!

— Его высочество?.. — повторил Том и, резко обернувшись, увидел Даррела. Его лицо мигом стало другим — серьезным и уважительным. А спина — такой прямой, будто бы Том проглотил палку.

— Ваше высочество, — он моментально встал по стойке смирно и приложил руку к виску. Даррел был почетным капитаном Крылатого полка, который считался его личным полком, а гвардейцы пользовались его особым покровительством.

— Сегодня ты брат моей невесты, а не мой гвардеец, — сказала Даррел. — Это приказ.

— Слушаюсь, ваше высочество!

— Обращайся ко мне по имени.

— Как будет велено, ваше высочество!

Я хмыкнула, вспомнив, как еще совсем недавно Том нашел Даррела в моей спальне и вел с ним себя гораздо более дерзко. А теперь, смотрите-ка, готов в рот заглядывать своему капитану!

День проходил суматошно. Свадьбы проходила в традиционном стиле, и после полудня родственники и друзья жениха должны были идти за невестой в ее отчий дом с песнями и весельем. По традиции они должны были отдавать за нее подарки, деньги и особый сундучок с тканями и украшениями. Когда-то давно, если родня жениха не могла найти нужного количества золота, скота и денег, свадьба отменялась. Но сейчас это была скорее формальность, дань давно ушедшим дням. В обычных семьях сундучок клали одно-два золотых украшения и сладости. В богатых украшений было в разы больше. А вот высокородные таких обычаев вообще сторонились. Считали это развлечением простого люда.

К этому времени наш городок облетела весть о том, что ночью тайно прибыли принц и его невеста, дочь Бертейлов, та сама Белль, которая уехала учиться в столичную академию магии. Поэтому к дому родителей Риан собралось столько людей, сколько на площади по праздником собиралось. Всем было любопытно. К нам раньше никогда не приезжали члены императорской семьи.

Даррел тоже приехал — вместе с телохранителями, гвардейцами и боевыми магами, и вся эта делегация выглядела очень грозно. Родители Риан чуть на землю в обморок не попадали, когда увидели, кто приехал вместе с родственниками жениха. А когда Даррел от имени родственников жениха преподнес тот самый сундучок, мать Риан все-таки лишилась чувств. В этом сундучке не было сладостей — он был сверху до низу забит дорогими украшениями, золотом и драгоценными камнями.

— Ваше высочество, — едва слышно сказала невеста, не смея поднимать глаза на Даррела. — Спасибо… Ваш подарок слишком прекрасен. Я не достойна…

— Глупости, — отмахнулся принц, который, кажется, с интересом следил за тем, как проходила предсвадебная церемония. — Разумеется, достойна. Прими этот подарок и распорядись им по своему усмотрению. Как жена брата моей невесты ты и твоя семья получится титул. Этим вопросом займется градоначальник.

Риан с почтением поклонилась ему, следом поклонилась вся ее родня. А затем начали кланяться и все те, кто находился на улице. Мне даже не по себе стало от этого. Даррелу, кажется, тоже. Лиам понял это и взял Риан за руку и вывел через ворота — по традициям считалось, что как только жених вывел невесту со двора, она считалась его. Он не мог отпустить ее руку до тех пор, пока они не окажутся в храме богини Эсфер, в которых заключаются браки. По дороге их будут всячески пытаться рассоединить родственники с обеих сторон. И если жених все-таки отпустит свою невесту, то брак их будет плохим. А если будет крепко держать, значит, проживут они в счастье всю жизнь.

Храм Эсфер находился не так уж и далеко от дома Риан — всего в четверти часе пути. Но шли мы до него долго, ибо, как я уже говорила, весь город повылазил на улицу, чтобы увидеть принца Даррела. До храма свадебная процессия тащилась все полчаса. Зато Лиам не отпустил руку Риан. И когда мы уже находились в белокаменном храме, я, глядя на них, вдруг подумала, как же они замечательно смотрятся рядом. Но самое главное, в их глазах — любовь.

Скоро в храм Эсфер попаду и я с Даррелом. Как невеста и жених.

Жрец начала проводить свадебный обряд, соединяя сердца влюбленных и вознося молитву богине домашнего очага, чтобы она подарила их дому уют и счастье и чтобы дала здоровых детей. Воздух был пропитан ароматом свежеиспеченного хлеба — так пахли особые ароматические свечи, которые ставили в храме в честь Эсфер. А сквозь высокие узкие окна падали лучи весеннего солнца и кружевными узорами ложились на каменные белые стены.

Я стояла рядом с Даррелом, слушала слова жреца, смотрела на брата и его будущую жену и чувствовала, как на глаза набегают слезы. Так часто бывает на свадьбах родных людей. Все кажется трогательным и прекрасным, и почему-то хочется плакать — наверное, от счастья.

Однако в какой-то момент я вдруг стала понимать — что-то не так.

Солнце пропало, стены потемнели и пахло не свежим хлебом, только что вытащенным из печи, а холодом. Небо за окнами стало черным; на нем тлели звезды. А по полу стелился густой туман и холодил ноги.

Все, кто был в храме, исчезли. Остались лишь мы — я и странный человек у противоположной стены. Он был в балахоне и капюшоне, которое скрывало его лицо. От него веяло тьмой. Тьмой, которую я не боялась, потому что она была частью меня.

— Кто ты? — хрипло спросила я, пытаясь сосредоточиться и при необходимости атаковать незнакомца.

— Эйю, — тихо ответил он. — Я Эйю.

— И что?

— Мое имя ничего тебе не говорит? — печально спросил он.

— Не говорит, — ответила я. Тьмы вокруг становилось все больше. Она подчиняла себе, хотела, чтобы я растворилась в ней, но я держалась.

— Ты забыла меня, Эйана, дочь Артеса. Все те века, что я провел в заточении, я думал о тебе. А ты забыла. — В голосе незнакомца слышалась горечь.

Он вдруг оказался напротив меня — за одно мгновение. И я даже атаковать его не успела — тьма обезоружила меня. Связала руки, закрыла рот. Подчинила.

— Ты не помнишь меня, но я чувствую твою искру. Она все так же прекрасна, — прошептал незнакомец, касаясь моей щеки ледяными пальцами. — Я убью того, кто смеет называть себя твоим женихом. И обещаю, что я, Кровавый дракон, возьму тебя с собой в хаос, который посеет мой отец.

Рассмеявшись, он скинул с себя капюшон, но все, что я успела увидеть — жуткие глаза, наполненные тьмой. А после этого тьма усыпила меня, и я очнулась в храме богини Эсфер, в объятиях Даррела, который поймал меня, когда я, потеряв сознание, падала. Это было ужасное видение, но я почти никому не сказала об этом.

Официальной версией стало то, что я упала в обморок из-за благовоний и аромата свечей. Лишь Даррел знал правду.