Глава 57

В день свадьбы Белль Эштан думал, что, должно быть, видеть ее в белоснежном платье, красивую и счастливую, для него станет пыткой. Он и сам не понимал, почему так и не смог отпустить ее — ту, которая однажды на Осеннем балу похитила его сердце. Почему именно она оказалась невестой ненавистного брата? Это насмешка богов, не иначе.

Однако на свадьбу Белль Даррелу была не судьба попасть. В ночь перед ней он вынужден был бежать — пришло тайное послание от матери, которая велела явиться ему в тайное место.

Эштан знал, зачем.

Чтобы помочь Кровавому дракону обрести вторую форму. Пробудить ее и заставить подняться со дна моря.

Для этого ему пришлось не просто встретиться с матерью, но и воспользоваться порталом, который из весенней столицы, пахнущей медовыми цветами, переместиться в Приграничье, где до сих пор лежал снег и царила зима. Всюду кишила нежить, которой управляли колдуны, — по большей части личи и волколаки, на которых даже смотреть было противно. У Эштана по коже мороз прошел, когда ползающий на четвереньках лич ткнулся мордой в его ногу и оскалился. Отвратительные твари. Эштан отпихнул его ногой и пошел следом за матерью в палатку. Альва, в отличие от него, хорошо чувствовала себя в этом суровом месте — близость к Морю снов и тьме, что таилась на его островах, пьянила ее. Тьма проникла в нее настолько, что, казалось — Альва это и есть тьма. Из нее сотканы и ее тело, и ее душа.

В темной палатке находился молодой мужчина в мантии и в капюшоне, который скрывал его лицо. Но Эштан точно знал, кто это. Кровавый дракон. Та тьма, которая исходила от него, была такой мощной и всепоглощающей, что ему стало не по себе. Кровавый дракон, сын темного бога, внушал страх, даже ничего не делая и не говоря. Одним своим присутствием.

Альва больно ткнула сына в бок, и он покорно поклонился Кровавому дракону, хотя в душе его царило отвращение. Эштан знал, скольких людей пришлось умертвить, чтобы оживить Эйю. И сколько еще умрет, когда он вернет себе вторую форму, а затем и третью.

— Это он? — бесцветным голосом спросил Кровавый дракон.

— Да, мой сын, — прошептала Альва. — Кровь и крови Ледяного дракона. Он сможет провести ритуал и призвать вашу вторую форму… И тогда… Тогда мы начнем наступление.

Эйю медленно кивнул.

— Что ж, я доверяю тебе. Но если задумаешь предать — убью.

***

В Белом дворце мы пробыли несколько часов, принимая поздравления от особых гостей — не только от родных и близких, но и от высокопоставленных. Я и Даррел сидели на тронах в одном из залов, а к нам нескончаемым потоком шли самые высокородные и самые богатые, чтобы высказать свое почтение и сделать дорогие подарки.

После этого состоялся поздний обед, который проходил с нашими семьями, но во время него даже толком поговорить не удалось. В огромной столовой, чей потолок был инкрустирован серебром и драгоценными камнями, которые сверкали, будто звезды над нашими головами, стол был такой длинный, что разговаривать физически было невозможно. Если только перекрикиваться, но это нарушало этикет. «Этикет должен стать для тебя новым законом, — всплыли в голове слова императора, сказанные однажды. — Ты не можешь нарушать его так же, как не можешь нарушать закон»,

Во главе стола с одной стороны сидели император и императрица, с другой — мы с Даррелом. И, если честно, я все еще не понимала, что он — мой муж. Слишком уж странно мною воспринимался сегодняшний день. А мысли то и дело возвращались к словам Алтеи. Сколько продлиться наше счастье? Неделю? Месяц? Год? И будет ли это счастьем — жить рядом с любимым человеком, не зная, в последний ли раз ты видишь его, или же нет. Я пыталась отвлечься от этих мыслей, но каждый раз возвращалась к ним, пока Даррел вдруг не взял меня за руку, будто понимая, что со мной твориться неладное. И тогда снова стало легче.

После обеда, на котором я почти и не ела из-за волнения, нас отправили в Небесный замок — готовиться к Свадебному балу. Мое платье к этому времени из белоснежного стало превращаться в темно-розовое, потом — в бледно-красное, а когда на небе разлился закат, стало алым, точно кровь. К ночи оно должно было почернеть. Но к тому моменту, как я оказалась в своих покоях, платье успело бесконечно мне надоесть. Да, оно было прекрасным и нежно сияло, но я ужасно устала от его тяжести и неудобства. Еще и этот шлейф, который приходилось нести придворным дамам. Вероятно, на фотокарточках платье будет смотреться превосходно, но как же я буду танцевать на собственной свадьбе?

— Вы не будете танцевать, ваше высочество, — сказала мне старшая придворная дама. — Вы и наследный принц будете принимать гостей.

— Что? — выдохнула я.

— Такова традиция. На свадебном балу танцуют не невеста и жених, а их гости.

— Мне не нравится эта традиция, — отрезала я. — Готовьте новое платье.

Придворные дамы уставились на меня, как на ненормальную, кто-то даже рот открыл от удивления. Зато на лице Анайрэ появилась улыбочка — она будто поддерживала меня. Сегодня она весь день незримо сопровождала меня, и я подумала вдруг, что буду скучать по ней и по ее урокам самообороне, которые когда-то просто ненавидела, ведь мне приходилось так рано вставать!

— Новое платье, — с нажимом повторила я. К эйховым копытам такие традиции. На своей свадьбе я желаю веселиться.

— Немедленно сделаем, — вышла вперед Лея, которая, конечно же, приехала со мной.

— Но императорская семья будет против, — нахмурилась старшая придворная дама.

— Теперь я — часть императорской семьи. И я желаю на своей свадьбе быть в нормальном платье, — ответила я и вдруг услышала голос Этель, такой же надменный и звонкий, как обычно:

— Сколько тебе раз нужно повторять? Моя сестра желает другое платье. И она его получит.

Сестра. Хмыкнув, я повернулась и увидела довольную, как никогда, Этель. Как она пробралась в мои покои, я понятия не имела, но, надо сказать, была рада ее видеть. В прошлый раз, когда мы здесь встретились, мне пришлось применить силу, и Этель ушла в ненависти. Надеюсь, сейчас будет иначе. В конце концов, я терпела все эти ее жуткие письма, которые она от скуки писала мне.

— Что ты хочешь? — спросила принцесса, разглядывая меня. — В каком платье желаешь появиться на Свадебном балу? Я достану тебе любое. Это будет мой для тебя подарок.

— Хочу самое обычное платье, — ответила я. — Как у остальных невест в моем городке. Пусть оно будет белым и не очень пышным. Без шлейфа и моря кружев и фатина.

— Это все твои пожелания? — внимательно глянула на меня Этель.

— Да, пожалуй.

— Хорошо. В моих силах достать несколько. А вы если хоть слово кому скажете, на рудники поедете! — рявкнула Этель на придворных дам. — Теперь оставьте меня наедине с сестрой. Вы не слышите? Немедленно уйдите.

Ее тон был таким властным, что придворные дамы поспешили покинуть мои покои. А принцесса с размаху уселась в кресло.

— Ну и денек сегодня, — сказала она, вытянув ноги на пуфик. — Я безумно устала.

— Бедняжка, — хмыкнула я и села рядом.

— Ты что, ребенка ждешь? — вдруг бесцеремонно спросила Этель, и я едва не подавилась воздухом.

— Что?!

— Ты выглядишь странно. Почти не ешь. Бледная.

— Это всего лишь волнение, — ответила я. — Знаешь ли, страшно выходить замуж на глазах всей империи.

— Что ж, поверю в вашу с Даррелом целомудренность, — рассмеялась Этель. — Я зашла еще раз поблагодарить тебя за Тома.

— Вы разговаривали? — спросила я.

Принцесса счастливо улыбнулась.

— Да, у нас получилось поговорить. Если честно, сначала я очень боялась этого разговора, но… Том простил мне мой маленький обман. Обещаю, что я никогда не обижу твоего брата. Но и ты обещай, что мой брат будет с тобой счастлив, — вдруг потребовала Этель. — Будь ему верной и преданной женой. И никогда не оставляй. Поняла? Иначе мой гнев накроет тебя.

Я рассмеялась — впервые за этот день.

— Обещаю.

Нет, я не предам его, никогда. Но, к сожалению, мне придется его оставить. Ради него самого. Ради всех.

После короткого разговора Этель убежала — ей нужно было найти для меня обычное платье, и она сделала это в кратчайшие сроки. Платье действительно оказалось простое — белое, с открытыми плечами и летящей юбкой. Корсет не стеснял дыхания, а шлейф не мешал передвигаться.

Платье было простым, его не шили специально для меня, а ткань не сверкала, точно звездная пыль. Но было в нем что-то особое, нежное и элегантное. Оно куда больше подходило мне, нежели те роскошные наряды, что у меня были. В нем я чувствовала себя самою собой. Той самой Белль, еще не охваченной тьмой.

Когда я появилась перед гостями в этом своем простом платье, гости замолчали, изумленно разглядывая меня, и только газетчики, присутствующие на Свадебном балу в ограниченном количестве, начали делать новые фотокарточки, ослепляя вспышками. Уже завтра утром в газетах и журналах по всей империи появятся статьи о том, что невеста принца пришла на собственную свадьбу в обычном платье. И это станет сенсацией.

Единственный, кто, кажется, не растерялся, был Даррел. Он оценил мой новый наряд и ободряюще улыбнулся. Взяв за руку, принц повел меня к тронам — и на этот раз первыми шли мы, а не император с императрицей.

— Я ждал этого от тебя, — прошептал Даррел, когда мы уже сидели. — И знаешь, это платье тебе идет больше. В нем ты такая хрупкая.

— Спасибо, — опустила я взгляд. — Я хочу открыть бал нашим танцем. Можем ли мы так сделать?

— Так не положено, — нахмурился Даррел. — Но… Я ведь могу сделать тебе свадебный подарок, Белль?

Он подозвал кого-то из свиты, прошептал что-то, топнул для убедительности ногой, и уже спустя четверть часа мы с ним действительно танцевали. Не в воздухе, как в прошлый раз, а на мраморном полу. Играла легкая романтичная музыка, и я прекрасно знала каждое движение. Больше не было страха того, что меня осудят — из-за платья или плохого танца. И я наслаждалась происходящим. Наслаждалась Даррелом, который уверенно вел меня. И его улыбкой, в которой сияла нежность.

Пусть этот прекрасный танец останется в моей памяти навсегда. Даже если мое «навсегда» скоро подойдет к концу.

Когда танец завершился, Даррел сделал еще одну вещь против правил — поцеловал меня вновь. Это был наш второй поцелуй за этот день, но в отличие от первого он был долгим и глубоким. И между нами будто искры рассыпались, приятно обжигая тело.

Мы отстранились друг от друга, держась за руки. Наши взгляды встретились, и я улыбнулась. Не тем, кто был приглашен на мою свадьбу, а Даррелу. Я коснулась его лица — непозволительный знак, ведь члены императорской семьи на людях не должны демонстрировать свою привязанность. И он позволил мне это, не убрал мою руку.

Я хотела сказать Даррелу, что он прекрасен, но не успела. Раздались крики, перекрывающие живую музыку, и я резко повернулась на них. В толпе гостей что-то происходило. Часть из них отхлынула в стороны, и я увидела Элли, держащую окровавленный кинжал. В ее ногах лежала Лея, чье светлое платье было запачкано кровью.

Перед глазами потемнело от гнева. Та, которую я простила, вновь меня предала.

Я кинулась к Элли — к тому моменту, как я подошла к ней, охрана уже успела схватить ее.

Наши взгляды встретились.

И она улыбнулась мне.