Глава 63

Ева и Эштан стояли на вершине холма, под снегом, и их черные плащи развевал северный ветер. Лицо Эштана было каменным, лицо Евы — переполненным отвращения, и она цеплялась за парня так, будто он был ее последней надеждой на спасение.

Они оба смотрели вниз, на порталы, в которых с визгом и хохотом исчезали демоны, выпущенные Эйю. Только сейчас им стало понятно, что парные порталы находятся в столице. Заручившись поддержкой сына темного бога, отступники смогли установить несколько из них рядом со столицей. И теперь, должно быть, демоны наполняли ночные улицы Тайлерис. В морозном воздухе витало безумие, и тьмы было столько, что она проникала под кожу.

— Что делать? — тихо спросила Ева. — Ждать?

— Нужно сломать порталы, — ответил Эштан, не сводя темных глаз в исчезающих в них демонов внизу холма.

— Ты с ума сошел? Как? Как это сделать? — зашептала она, стараясь не показывать страха. Но ей было страшно до ужаса.

— Порталы не могут работать вечно. Вскоре колдуны будут перезаряжать их, а потом отправятся на общий сбор, оставив дежурных, — сказал Эштан. — Можно сломать магические потоки, подпитывающие их. Понадобится какое-то время, чтобы восстановить их.

— Ты сможешь это сделать?

— Смогу.

— Тогда… Тогда сделай, — велела Ева, дрожа от холода и страха.

— Боишься за город?

— За мать! И за свою семью. Они сейчас в столице, — прошипела Ева, не отпуская Эштана. А когда вдали увидела тень Кровавого дракона, парящего в небе, прижалась к нему еще сильнее. Эштан был единственным, кому она могла доверять в этом ужасном месте, в котором оказалась не по своей воле. Альва заставила ее телепортироваться в Приграничье, как и всем остальным отступникам. Разве могла она сопротивляться? Нет.

— Я очень боюсь за них, — продолжала девушка. — Не сказала им уехать…

— Это бы не спасло их, — пожал плечами Эштан. — Тайлерис — первый пункт в карте Эйю по уничтожению мира. Гибель остальных — дело времени.

— И что? — сощурилась Ева. — Мир обречен?

— Как знать, — пожал плечами Эштан. — Я думаю, императорская семья придумала что-то. Но что, я понятия не имею. Знаю лишь то, что нужно ждать кого-то особенного. Ты сможешь меня прикрыть? — без перехода спросил он.

— Как? — спросила Ева.

— Создать щит невидимости.

— Да, смогу, но…

— Но?

— Но если нас поймают, обоих убьют за измену, — тихо сказала она.

— Нас могут убить в любой момент, — отозвался Эштан. — Если узнают, что мы шпионы.

Последние шпионы императора, которых не смогли раскрыть.

В небе вдалеке вновь появился силуэт дракона. Кажется, он развлекался тем, что находил тех военных, которые спрятались неподалеку, и сжигал их дотла.

— Тебе не нужно было помогать сыну темного бога обретать вторую и третью формы, — прошептала Ева. — Тогда бы еще было время…

— Если бы это сделал не я, это сделал бы кто-нибудь другой. Через час, два или три. Похитить того, в ком течет кровь дракона, не так уж и сложно. Но тогда бы у нас не было преимущества. Мне бы так не доверяли. И я не смог бы передавать информацию Элиоту, — холодно ответил Эштан. — Как только спустимся вниз и пойдем к порталам, накинешь на себя и меня щит невидимости

— А дальше?

— Дальше будем смотреть по обстоятельствам.

Ева и Эштан действительно спустились вниз и направились к порталам, рядом с которыми было несколько колдунов. Большая часть из них действительно ушла на общий сбор, и оставшихся двоих дежурных Эштан вырубил темным заклятием. Находясь под щитом невидимости, он начал работать с потоками магии, которые питали порталы, и, кажется, это неплохо у него получалось. Ева даже успела расслабиться, когда за их спинами раздалось хихиканье, а следом в них полетело заклятие, которое девушка не успела отразить. Щит пал, и их увидела Альва. Ведьма стояла напротив и смотрела на них хищными алыми глазами, в которых пылала ярость.

— Что ты делаешь, мой дорогой сыночек? — спросила она ласково — так, что по рукам Эштана побежали мурашки. Он понял — матери все известно.

— Ничего, — спокойно сказал он, делая Еве знак уходить.

— Не лги мне! — взвизгнула ведьма. — Ты что, решил предать меня? Решил предать темного бога? А ну отвечай!

Ответить Эштан не успел — в него полетело заклятье, которое ранило его в живот. Он замер от острой боли, а Ведьма вдруг напрыгнула на него, повалила его спиной на снег и, усевшись на грудь, начала душить. В ее худых руках было столько силы, что Эштан начал задыхаться. Он не сразу понял, что ее руки превратились в змей, и те кольцами обвили его шею.

— Так и знал! Так и знал! Так и знала! — шипела мать, чьи когти до крови впивались в его шею. — Имперское отродье! Нужно было избавиться от тебя, как только родился. Нет, как только появился во чреве! Твой проклятый папаша спас тебя! Не дал убить! Пожалел! Только зря… Я все равно тебя разорву на куски. Принесу тебя в жертву темному богу, неблагодарный кусок дерьма!

— Темному богу нет до тебя дела, — прохрипел Эштан, чье лицо было в крови. — Богам давно все равно наплевать на людей!

Змеи туго сжимали его горло, во рту появился привкус крови, и перед глазами запрыгали алые пятна. Альва взбесилась — присутствие тьмы делало ее нестабильной. То безумие, что жило в ней, вырывалось на свободу.

— Я хотела дать тебе все! Ты бы занял престол вместо своего папочки! Ты бы мог лично убить его! Ты бы стал одним из тех, кого выбрал сам темный бог! Но ты! Ты! Ты решил нас предать! И за это я убью тебя.

Альва действительно сделал бы это — убила того, кого сама родила. Но не успела — Ева, изловчившись, послала в нее боевое заклятие. Темное, которое она узнала из Книги ведьм, что когда-то подсовывала ей ведьма, переманивая на темную сторону.

Ведьму откинуло в сторону, и Эштан, кашляя, с трудом поднялся на ноги. Перед глазами все так же мелькали алые пятна, и привкус крови во рту усилился, но теперь он мог вдыхать воздух. Он жадно глотал его ртом, а потом вдруг повернулся и увидел Альву. Она лежала в снегу неподвижно, будто была мертва. Вместо ее рук все так же были змеи, и смотрелись они отвратительно.

Эштана замутило. Он не испытывал горечи или боли. Лишь все то же отвращение. И глубоко в душе — обиду. И на ту, которая его родила (матерью ее сложно было назвать). И на ту, которая воспитала (впрочем, и она матерью ему не была). И на отца.

— Что с ней? — спросил он, все так же тяжело дыша и зажимая ладонью рану на животе. Хотя он уже понимал, что.

— Я… Я убила ее, — ответила Ева испуганно, глядя на свои ладони, из которых вырвалась магия. — Эш… Прости… Я… Я… Не хотела. Я всего лишь хотела спасти тебя…

Она дрожала от ужаса. Одно дело драться во время соревнований — там можно быть сильной, коварной и дерзкой. Другое — убить кого-то.

— За что ты просишь прощения? — прошептал Эштан.

— Она ведь… твоя мать.

— Она просто ведьма, которая родила меня и не успела убить, — ответил он тихо, сильнее прижимая ладонь к животу. И только тогда Ева увидела, что он ранен.

— Что с тобой?! — воскликнула она.

— Нам нужно уходить, — прошептал Эштан. — Они все поймут, как только найдут ее.

— Куда уходить?

— Куда угодно. Если спрячемся, может быть, будет шанс выжить.

Ева взяла себя в руки — снова сотворила щит невидимости и, подхватив Эштана под руку, повела в сторону, то и дело оглядываясь и ожидая того, что колдуны или ведьмы бросятся за ними в погоню. Но нет — те все еще были на общем сборе, и им удалось сбежать, покинув лагерь. Нечисть, которая бродила всюду, не трогала их — и на Эштане, и на Еве были особые метки, говорящие, что они «свои».

Быстро передвигаться они не могли из-за ранения Эштана — несмотря на то, что Ева попыталась кое-как перевязать его, он терял кровь, но держался так, будто ему не было больно. Они отходили все дальше и дальше, и Ева, помогаю Эштану идти, пыталась скрыть их следы магией. Из воды сотворила их двойников и отправила их в противоположную сторону — если за ними будет погоня, двойники спутают следы. К тому же она послала особый сигнал о помощи, но сомневалась, что им помогут. Войска, отправленные в Приграничья, потерпели поражение. А в столице, должно быть, сейчас царит хаос. Никому нет дела до двух сбежавших шпионов.

Долго идти у них не получилось — через несколько часов силы окончательно покинули раненного Эштана. И он тяжело осел на землю, прижимая руку к ране на животе.

— Больше не могу идти, — хрипло сказал он. — Уходи одна.

— Ненавижу это, — со злостью бросила Ева.

— Что?..

— Когда кто-то начинает геройстовать.

— Сказал же — иди. Без меня. Это не геройство, это логика. Кто-то из нас должен спастись. Очевидно у тебя больше шансов. — Эштан закашлялся, и на его губах заблестела кровь.

Ева со всех ног кинулась дальше, а он устало прикрыл глаза, борясь с навязчивым желанием забыться. Он почти провалился в это состояние, когда Ева вернулась, тяжело дыша. Волосы ее были растрепаны, лицо покраснело от холода, а глаза сверкали.

— Я думал, ты уже далеко, — нашел в себе силы улыбнуться Эштан.

— Там овраг, — сообщила она, пытаясь поднять темного. — Совсем недалеко. Нам нужно дойти до оврага и спрятаться в нем. Давай, вставай! Это единственное укрытие, которое я нашла. Ну же! Эштан!

С большим трудом, но он все-таки поднялся и с помощью Евы добрался до узкого неглубокого оврага. Оказавшись на его дне, девушка снова накрыла их щитом невидимости, зная, что от опытных колдунов и ведьм это их не спасет. А уж от Кровавого дракона — тем более. Однако так они хотя бы не будут находиться на открытой местности. Хоть какое-то подобие укрытия, где она сможет развести магический огонь — от него не будет идти дым, который тотчас выдаст их.

Затем она снова послала сигнал о помощи, но без особой надежды.

— Ева, у меня есть Пряталка, — сказал вдруг Эштан, нашарив ее в кармане.

— Что? — не сразу поняла она.

— Пряталка.

— Ты о чем? — Испугавшись, что он бредит, она коснулась его лба. Горячий, но, кажется, высокой температуры нет. Пока еще нет. Без помощи Эштан долго не проживет.

— Артефакт, с помощью которого можно спрятаться в искусственном пространственном кармане. Его когда-то дала мне Альва.

Он прошептал какие-то слова на старомагическом, и их вдруг подхватило словно вихрем, закружило и забросило в небольшую комнатку с окном, из которого было видно звездное небо и ночное море.

— Чтобы выбраться, нужно сказать: «Aseir naverran». Окно не открывай, опасно, — предупредил Еву Эштан и тяжело опустился на кровать. Она помогла ему лечь, проверила рану и перевязала ее — в комнатке нашлись бинты. Кровь удалось остановить, но Эштану становилось все хуже и хуже, хотя он не жаловался, не стонал от боли и не умолял о помощи. Просто лежал и смотрел в потолок немигающим взглядом, а платиновые волосы разметались по подушке.

Ева сидела рядом и бездумно смотрела в окно. Смогут ли они выжить? Спасут ли их? Что их ждет?

Вероятно, ничего хорошего.

— Жаль, — вдруг сказал Эштан.

— Чего? — повернулась к нему Ева.

— Столько проклятой крови пролито напрасно. Я бы мог использовать ее для магии. А она просто пропадает зря.

— Дурак, — нахмурилась Ева. — Не трать силы.

— Не буду. Потому что не могу. Знаешь, как называется заклинание, которым она ранила меня? — без каких-либо чувств в голосе спросил Эштан.

Они оба понимали, что «она» — это его мать.

— Как? — сглотнув, спросила Ева.

— «Два кинжала», — ответил Эштан с усмешкой. — Один кинжал ранит тело, второй — нашу магическую сущность, перерезая потоки магии. Во мне ее почти не осталось.

— Старая тварь, — вырвалось у Евы.

— Юная госпожа не должна так выражаться, — почему-то развеселился Эштан.

— Не твое дело, как я выражаюсь.

— Официально я все-таки твой брат, хоть и троюродный, — усмехнулся он. — Так что мое.

— Мы родственники со стороны твоего отца, покойного мужа эрцгерцогини. Но он ведь твой ненастоящий отец, верно? Я всегда подозревала, что твой настоящий отец — эрцгерцог Эдвин Сафорский, младший брат императора, который устроил восстание.

Эштан внимательно на нее посмотрел:

— Почему ты так решила?

— Альва кричала о твоем отце. Я ведь слышала. И ее слова подтвердили мои догадки. Ты — сын эрцгерцога, которого на воспитание отдали его сестре, чтобы скрыть личность твоей матери-ведьмы, от которой ты получил темную силу. Не бойся, я никому не скажу.

Эштан хрипло рассмеялся.

— Я хочу очутиться в академии, — проговорила Ева. — Учиться, забыв обо всем этом. Почему я вообще здесь? Почему должна умирать в Приграничьи?

— Ты сама захотела это.

— Нет, не сама! Меня заставили! Ты же знаешь, что глава тайной службы пригрозил казнью моей семьи, если я не стану шпионом!

— Это твоя вина, Ева. Ты использовала темный приворот на принце, и они узнали об этом, — жестко ответил Эштан. — Тебе самой грозила смертная казнь, как предательнице. А твоя семья была бы лишена всего и отправлена в ссылку.

— Предательнице? — усмехнулась Ева. — Я всего лишь хотела удержать Даррела рядом. Я бы не сделала ему больно. Я просто хотела, чтобы он любил меня.

— А ты? Ты любила его? — спросил Эштан.

— Какая разница? — дернула плечом Ева.

— Или ты любила власть?

— Замолчи, пожалуйста. Ты ничего не понимаешь! И вообще, ты сам посоветовал мне этот ритуал! А книгу ведьм подсунула мне твоя мать! Это вы виноваты, что все так случилось.

Еве хотелось винить в своих бедах всех, кроме себя. Она закрыла лицо ладонями и заплакала от ощущения собственной беспомощности. До сих пор ей снился тот день, когда ее схватили, как предательницу, узнав о темном привороте. Глава тайного отдела лично допрашивал ее. Потом на сутки отправил в темницу с настоящими преступницами, временно лишив магии. Она провела там всего лишь сутки, но натерпелась столько унижения от этих низкородных мразей… Все ее тело горело от побоев. А потом ей предложили стать шпионкой в обмен на жизни родных. И у нее не было другого выбора, как согласиться. Все эти месяцы Ева Шевер, которую прозвали железной леди, жила в страхе. Ей было страшно, что семью все-таки схватят и отправят в ссылку. Или что отступники поймут — она шпионка. Или что ее просто убьет одна из сторон. Рядом оставался лишь Эштан, который, как и она, тоже стал шпионом. Но его мотивов Ева не понимала, считая, что, скорее всего, Эштана тоже шантажируют.

— Хорошо, путь так, — ответил темный. — Это моя вина.

— Что?..

— Да, это моя вина, — повторил он и закашлялся.

— Зачем ты это говоришь! — воскликнула Ева с отчаянием.

Если бы Эштан не стал соглашаться, стал в ответ обвинять ее, она бы начала спорить, доказывать, кричать… А так ей даже нечего было сказать ему.

— Потому что нет разницы, кто виноват. Ты, я или моя мать. Или весь мир вокруг. Получилось, как получить. Думать нужно о другом. О том, чтобы выжить, — ответил он. — Накрой меня чем-нибудь, мне очень холодно.

Тыльной стороной запястья Ева утерла злые слезы, нашла какое-то одеяло и накрыла его. Внезапно успокоившись, она взяла ледяную ладонь Эштана в свою руку, чтобы согреть ее.

— Как думаешь, нас спасут? — спросила Ева.

— Не знаю. Мы просто будем ждать, — ответил Эштан и облизнул губы, на которых застыла кровь.

Девушка вздохнула.

— Сегодня свадьба Даррела, — сказала она, глядя в окно. Даже хорошо, что она не может присутствовать там и делать вид, что радуется за принца и его невесту, из-за которой пережила столько унижения.

— Сегодня свадьба Белль, — слабо улыбнулся Эштан и прикрыл глаза, чувствуя, что больше не может сопротивляться усталости и боли. — Жаль, меня нет на церемонии. Я бы посмотрел на нее.

— Тебе нравится боль? — резко спросила Ева. — Нравится наблюдать за чужим счастьем и чувствовать себя ненужным? Твоя Белль рада была избавиться от тебя и начать общаться с Даррелом. Кто в своем уме откажется от власти? Эй, Эштан! Эштан!

Он все-таки впал в забытье, и, поняв это, Ева стала пытаться его разбудить. Страх достиг своего пика — она безумно боялась, что он умрет. И тогда она останется совсем одна.

Ей тоже хотелось уснуть — усталость брала свое. И когда Ева прикрыла глаза, не отпуская руки Эштана, в окно постучали.

Вздрогнув, она уставилась в окно — за ним стоял демон. Мерзкое существо, напоминающее рогатую ящерицу с шипами и человеческим лицом, на котором застыла жуткая ухмылка.

Демон стучал в стекло и улыбался. Пряталка была темным артефактом, вероятно поэтому он смог них найти. Не видел их за стеклом, но чувствовал.

— Открой мне окно, человечка, — проскрежетал демон. — Будь гостеприимной. Ну же, открой. Отдай мне того, кто рядом. Я сожру его по приказу хозяина за убийство матери. Ты ведь знаешь, что за преступления надо наказывать. А тебя я не трону. Хочешь, даже поделюсь с тобой его плотью? Просто открой.

На лице Евы вместе с отвращением появилась ненависть.

— Открой, открой, открой! — начал стучаться он в окно, и по нему побежали трещины. — Открой, человечка, не то сожру и тебя!

Ева Шевер была не слишком приятной личностью, любила власть и презирала низкородных. Но одной из самых сильных адепток академии магии Эверлейн она считалась по праву. Она умела драться и сдаваться просто так не собиралась.

— А ты мне не врешь? — спросила она тонким голосом, спешно создавая ловушку для демона — для такого мелкого, как этот, она должна сработать, только сил у нее после этого почти не останется. Между ее поднятыми на уровень груди ладонями сияла сфера.

— Конечно, нет, человечка, — обрадованно сказал демон. — Я никогда не вру.

— А как докажешь?

Демон захихикал.

— А ты сначала открой окно, я и докажу, человечка.

— Я тебя боюсь, — прокричала Ева. Ей осталось совсем чуть-чуть. От напряжения по вискам стекал пот, а мышцы рук свело. Еще немного…

— Открывай, дрянь! — рыкнул демон. — Иначе сожру и тебя!

Крепко сжав зубы, Ева одной рукой открыла окно, которое тотчас распахнулось, и едва демон влетел в комнатку, как она кинула в него сферой. Уши заложило от визга — демона засосало в сферу, и он не успел причинить им вред. Дрожащими руками Ева закрыла окно и опустилась на пол. Получилось. У нее получилось. Они спасены — но надолго ли? Следом их найдет другой демон. Или же отыщут отступники.

Неужели их никто не спасет?

Эштан все-таки открыл глаза.

— Мой отец — не предатель, — прошептал он. — Мой отец — император Вечной империи.

— Что? — вздрогнула Ева, гладя его по разметавшимся волосам. — Эштан, ты бредешь. Потерпи, пожалуйста. Нас обязательно спасут.

Она ненавидела себя за эти слова неправды.

— Нет… Я действительно его старший сын. Старше Даррела. И если бы… если бы моя мать не была ведьмой, я бы стал наследным принцем.

— Эштан…

— Я так сильно ему завидовал, Ева, — говорил Эштан, и его взгляд помутнел, а грудь вздымалась все тяжелее и тяжелее. — У него было все — мать, отец, брат и сестра. Светлая магия и сила Ледяного дракона. А у меня ничего. Потом и ты стала принадлежать ему… И Белль… Знаешь, в детстве мы иногда играли вместе, и тогда я очень его любил. А потом мы стали друг друга ненавидеть. Не знаю, почему так, Ева… Это ведь неправильно, да? Но я ведь темный, а он светлый. Он может стать героем, который всех спас, а я умру, как предатель.

— Не умрешь, — раздался вдруг позади тихий, но уверенный голос, знакомый и Еве, и Эштану. За их спинами стоял принц Даррел. Откуда он взялся здесь, Ева не понимала. Должно быть, знал слова, позволяющие попасть в Пряталку. И он все слышал. В его глазах было потрясение.

Эштан улыбнулся ему окровавленными губами и снова потерял сознание.

Даррел бросился к брату. На нем не было привычного красивого мундира — обычная офицерская форма, без парадного шика и блеска, только без знаков отличий. И лицо его было бледным, но решительным.

— Что с ним? — спросил он опешившую Еву.

— Ранен в живот «Двойным кинжалом», потерял много крови и силы, — ответила она, не веря своим глазам.

Принц быстро осмотрел Эштана и нахмурился — понял, что дело действительно плохо. Времени почти не осталось.

— Откуда ты здесь?.. — спросила Ева.

— Получил ваш сигнал о помощи, — отрывисто сказал Даррел и подхватил Эштана на руки, как ребенка. Он держал его бережно, боясь навредить еще сильнее.

— А как понял, что мы в Пряталке?

— Эштан всегда тут прячется, а я знаю слова, при помощи которых можно попасть внутрь. Здесь оставаться нельзя. Его нужно перенести в безопасное место. Идем со мной, Ева, времени на разговоры нет, — приказал Даррел.

И они втроем покинули Пряталку.