Глава 15

Когда я прихожу домой, то иду на звук телевизора в зал и вижу, что Самира с Амиром мирно спят на диване, прижавшись друг к другу. Картина настолько прекрасная, что я застываю на месте, любуясь ими и чувствуя, как щемит сердце. Малыш доверчиво прижимается пухлой щекой к ее груди, даже во сне сжимая в крошечном кулачке ткань платья, словно боится ее отпустить, а Самира обнимает его обеими ладонями, чему-то легко улыбаясь во сне.

Амир очень привязан к своей няне. Больше, чем к кому-либо. Возможно, он считает ее своей матерью, потому что настоящей у него нет. Как и отца.

Ревность, которую я чувствую к Самире, снова поднимает голову, но я глушу ее, потому что понимаю в чем дело. Каждый раз, когда я вижу сына в свой приезд, он словно заново знакомится со мной, ведь за несколько месяцев отсутствия успевает забыть об этом приходящем дяденьке, который играет с ним неделю, называет себя папой, а потом снова исчезает. Он сейчас понимает лишь то, что рядом всегда находится няня и именно она его самый близкий человек.

Но что будет, когда он станет старше? Мы не можем продолжать так жить годами. Ребенок должен расти с родителями и я должен исправить ситуацию с мамой и Амиром, прежде чем он начнет понимать гораздо больше. Может, мне все-таки удастся уговорить ее переехать сюда, ко мне? У меня, конечно, есть план жениться, но для этого нужно время, а Амиру уже скоро исполнится год. Может, хотя бы пока я не найду невесту, мама все же согласиться остаться в Москве? Надо с ней снова поговорить, как только она выйдет из больницы.

Малыш неожиданно начинает морщиться во сне и я подхожу ближе, боясь, что Самира может уронить его, если он начнет шевелиться, но стоит Амиру только повернуть головку, упираясь лбом в ее грудь и выгибая спинку, как девушка тут же открывает глаза, в панике крепче сжимая на нем руки.

— А-а-а-а, черт! — испуганно чертыхается она, заметив меня и подпрыгивая на диване, отчего Амир окончательно просыпается. — Что ты подкрадываешься, как маньяк?!

Малыш начинает плакать и она поднимается на ноги, укачивая его и зло глядя на меня.

— Я всего лишь хотел забрать сына, потому что ты уснула и могла его уронить, — объясняю я.

— Не уронила бы, я всего лишь дремала и была на чеку! — оскорбляется Самира. — Вот, держи его теперь, пока я готовлю смесь. Он проголодался.

Она протягивает мне ребенка, явно стараясь избежать лишний раз прикосновений к моим рукам, и уходит, оставляя нас наедине. Я же перевожу взгляд на капризничающего Амира, который набирает побольше воздуха в легкие, чтобы разразиться криком, и быстро поднимаю его вверх, чтобы поиграть в самолетики. Малыш обожает эту игру.

— Р-р-р, кто это у нас так высоко взлетел?

— Агх… га-а-а, — тут же довольно дрыгается мелкий толстячок, пока я раскачиваю его в воздухе, вытянув руки над головой.

— С тобой никакие гантели не нужны, ты сколько уже весишь, а?

— Ы-ы-ы, — тянет малыш, довольно улыбаясь.

Я опускаю его настолько, чтобы чмокнуть в круглую щечку и щипаю за второй подбородок, прежде чем взять новый разгон, отчего он восторженно визжит.

— Так, пора кушать, — прерывает нашу игру Самира, неся ему бутылочку, при виде которой он уже не может отвести взгляд, маленький обжора. — Вот, покорми его, мне нужно разогреть еду. Ты будешь, кстати?

— Буду, спасибо, — киваю, удивленный ее приветливостью и взяв смесь, начинаю кормить Амира, положив его сначала на диван.

После того, как он заканчивает, Самира усаживает его в детское кресло и дает пластиковую ложку, которой мелкий играет, постукивая по столешнице, пока мы молча едим суп.

— Завтра мой друг Максуд со своей женой Зариной хотят прийти в гости, — решаю завести разговор, не зная, какой реакции ожидать. — Зарина дружила с Луизой и она хочет посмотреть на Амира. Ты не могла бы приготовить ужин?

Самира напрягается от моих слов, и явно обдумывает ответ, прежде чем заговорить.

— Хорошо, приготовлю. А они… Что они знают о нашем браке?

— То же, что и остальные. Я не обсуждаю с другими людьми настолько личные вещи, Самира. Даже если это мои друзья. Кроме мамы никто не в курсе, что брак ненастоящий.

— Хорошо, — с облегчением выдыхает девушка. — Надеюсь, эта Зарина не будет предъявлять мне за то, что я так быстро выскочила замуж за мужа ее подруги, потому что терпеть хамство я не намерена. Даже от твоих гостей.

— Это вряд ли, можешь не волноваться. Зарина довольно сдержанная и всегда ведет себя вежливо. К тому же, Максуд как-то обмолвился, что, услышав о моей женитьбе она порадовалась, что у малыша появится мачеха, так как ей было очень жаль его. Зарина сама сирота, ее воспитывал дед, так что она очень переживала из-за смерти Луизы не только потому, что они были подругами, но и потому что ребенок остался без матери.

— Понятно, — неуверенно тянет Самира. — А что мне приготовить?

— Что хочешь. Обычный ужин, без излишеств. Это просто дружеская встреча, не нужно устраивать банкет для двоих гостей.

— Отлично, потому что я все равно много сделать не успею с ребенком на руках. Посмотрю, что есть в холодильнике и решу.

— Если чего-то не хватает, я могу заехать в супермаркет по пути домой, — предлагаю ей, на что она тихо благодарит и нас снова окутывает неловкая тишина.

Все-таки, после вчерашнего кое-что изменилось. Самира теперь даже не смотрит на меня лишний раз, а в воздухе так и чувствуется напряжение, что начинает просто бесить меня, особенно, когда после ужина она уходит с Амиром к себе, хотя знает, что в это время я предпочитаю находиться рядом с сыном, а он, в свою очередь, не капризничает только если она тоже находится рядом с нами в одной комнате.

Значит, решила избегать меня? Ну, это мы еще посмотрим. В конце концов, я имею полное право играть с собственным сыном!

* * *

Гости Мурада приходят аккурат через полчаса после его возвращения из офиса. Он сам открывает дверь, потому что я в это время пытаюсь накормить пельмешка кашей так, чтобы он не обляпал свой красивый костюм морячка. Тщательно вытерев его личико, я откладываю полупустую миску, потому что малыш больше игрался, чем ел, и выхожу в гостиную, где расселись Мурад с уже знакомым мне Максудом и его женой — молодой девушкой примерно моего возраста с небольшим животиком, указывающим на беременность.

Мы быстро заканчиваем с формальностями, обменявшись приветствиями и познакомившись с Зариной, после чего она садится рядом со мной, с благоговением на лице беря за ладошку Амира, устроившегося на моих коленях.

— Какой он уже большой, — умиляясь, шепчет она. — Привет, Амирчик! Ты меня не помнишь, но когда-то мы с тобой довольно часто виделись.

Пельмеш улыбается, демонстрируя три своих зубика и тянет к ней ручки, явно довольный вниманием, которое ему уделяют.

— Ух ты, какой тяжелый! — удивляется Зарина, беря его на руки после моего одобрительного кивка.

— Наш педиатр меня за это уже ругала, но его невозможно посадить на диету, — усмехаюсь я. — Да, обжорка?

— Как чувствует себя тетя Разия? — вставляет слово в наше сюсюканье над малышом Максуд, тоже с любопытством посматривая на ребенка.

— Я с ней как раз разговаривала полчаса назад, — отвечаю я за Мурада, потому что чуть не забыла о словах тети. — Как только она узнала, что вы будете в гостях, велела передать, что до нашего отъезда она обязательно хочет с вами увидеться.

— Мы могли бы навестить ее в больнице, к ней ведь пускают? — оживляется Максуд.

Я думаю, его отношение к маме искреннее, потому что, даже бывая на родине, что происходило редко, он всегда навещал ее и они подолгу разговаривали. Это добавило в его копилочку несколько хороших баллов от меня, потому что раньше я была о Максуде Таймасханове не лучшего мнения, ведь слухи о нем ходили разные и чаще всего слишком скандальные для ушей молодых незамужних девушек.

— Там довольно строго с посещениями, я и для Самиры-то с трудом достал пропуск, хоть она и член семьи, — говорит ему Мурад.

— Тогда обязательно привезите ее в гости к нам после выписки, — предлагает Зарина. — Я и… Ой!

Она с удивлением приподнимает брови, когда пельмеш неожиданно опустошает свой желудок прямо на ее платье, решив срыгнуть в самый неподходящий момент.

— Так, не двигайся, — говорю я, на автомате доставая из тумбочки влажные салфетки и собирая основную массу с нее и малыша, прежде чем забрать его из ее рук. — Пойдем, я отведу тебя в ванную. Пятна точно не останется, если застирать, чего не могу сказать о запахе.

Зарина смеется, отнесясь к ситуации на удивление легко, и мы вместе идем в ванную на первом этаже рядом с моей спальней

— Хочешь, дам тебе во что переодеться? — предлагаю я.

— Да нет, пятно небольшое, я просто застираю и само высохнет, — отказывается Зарина, открывая кран с водой.

— Хорошо, тогда я пойду, переодену этого грязнулю. Если понадобится помощь — зови. Я за соседней дверью.

Я несу своего маленького проказника в спальню и кладу на кровать, пока достаю для него белые штанишки с синей футболкой.

— Какой ты плохой мальчик, ай-яй-яй, пельмеш! — отчитываю его, аккуратно снимая заляпанный костюмчик, пока он нагло улыбается, дрыгая ножками.

— Мя-я-я-я… — как котенок урчит малыш, хватая меня за выбившуюся прядь волос и пытаясь утянуть ее в ротик.

— Нет, фу, Амир! Жевать волосы негигиенично. Вот, жуй лучше свою обезьянку.

Закончив надевать футболку, я даю ему в руки прорезыватель, заканчивая со штанишками и крошечными носочками на его маленькие ступни, которые, не удержавшись целую, вызывая милое детское хихиканье из-за непроизвольной щекотки.

— Ну, вот и все. Не смей больше ни на кого срыгивать, пока гости не уйдут, понял? — наставляю я малыша, прежде чем взять его на руки и выйти из комнаты, решая проверить Зарину.

Уже тянусь рукой к приоткрытой двери в ванную, когда меня останавливает раздающийся из-за нее женский смешок.

— Максуд, перестань! Мы же в гостях!

— Но сейчас-то наедине. Я тебя весь день не видел, колючка. Поцелуй меня!

— Дома поцелую, — возмущенно шипит Зарина своему мужу, который видимо решил воспользоваться моментом и проскользнул вслед за ней в ванную. — Ты даже дверь не закрыл.

— Черт! — недовольно рычит мужчина и дверь, приоткрытая совсем немного, резко закрывается, оставляя меня растерянно пялиться на светлое дерево.

Фух, слава Богу они не заметили меня! Неловкая вышла бы ситуация.

Я осторожно пячусь назад, все еще пораженная услышанным, потому что за всю мою жизнь мне не приходилось становиться свидетелем такой близости между мужем и женой.

У нас так не принято. Ни публичных объятий, ни тем более поцелуев. Да что там, женатые пары при других людях лишний раз даже не обращаются друг к другу напрямую, выглядя скорее, как незнакомцы, чем как муж и жена.

Услышанное только что действует на меня на удивление сильно. Дыхание перехватывает и краска бросается в лицо, словно я стояла не за дверью, а своими глазами видела, как Максуд обнимает свою жену, пытаясь поцеловать ее, пока та кокетливо отбивается. Эта картина буквально стоит у меня перед глазами.

— Подслушиваешь? — внезапно раздается голос Мурада за спиной и я от испуга резко подпрыгиваю, чуть не выпустив увлеченно сосущего игрушку ребенка из рук.

К счастью, быстрая реакция Мурада спасает нас. Он накрывает нас своими руками в полуобъятии и я, тяжело дыша, замираю, крепче сжимая пельмешка и не отрывая взгляда от гипнотизирующих глаз его отца, вторгшегося в мое личное пространство. Мысли в голове испаряются, пока по телу разливается жар, начинаясь в том месте, где его руки прижимают мои, обжигая прикосновением кожи к коже, а веки невольно опускаются по мере того, как он наклоняется ближе, обдавая меня своим терпким мужским ароматом, который я хотела бы разлить в бутылочки и хранить при себе, чтобы наслаждаться им непрерывно.

Мне кажется, Мурад меня сейчас поцелует. Я тяжело дышу, практически уже ощущая тепло его губ на своих, когда мозг внезапно включается благодаря моему маленькому любимому спасителю.

— Аха! — возмущенно хнычет Амир, которого придавили с двух сторон, и это уберегает меня от большой глупости, заставляя морок раствориться и жестко приземляя после недопустимой, но такой будоражащей фантазии.

— Я держу его, — избегая смотреть в глаза Мурада, делаю попытку отстраниться, и когда он отпускает меня, быстро ухожу по коридору в сторону кухни. Подальше от него и того, что он может мне сказать.