Глава 24

Через какое-то время я все же решаюсь нанять няню, потому что не могу даже выкроить время на стрижку, из-за того, что не с кем оставить Амира. Мурад не возражает и таким образом в нашем доме появляется Даша — приходящая няня из агентства, которую я вызываю, когда мне нужно куда-нибудь уйти.

Мама благополучно уезжает в санаторий, а Мурад сообщает мне о том, что нам предстоит скоро посетить свадьбу, так что я решаю пройтись по магазинам и купить себе подходящий наряд, так как муж дал понять, что торжество будет у одного очень богатого и влиятельного человека, который знаком с моим отцом и хочет так же посмотреть на меня. Зная, в каких кругах вращается мой отец и как празднуют свадьбы такие люди, я решаю купить себе самое изысканное вечернее платье.

— Мурад, сколько я могу потратить на платье для свадьбы? — спрашиваю утром у мужа, пока он завтракает.

— Сколько хочешь, — недоуменно говорит он. — Не нужно отчитываться о таких тратах.

— Ладно, — не могу скрыть довольную улыбку. — Я сегодня пройдусь по магазинам после обеда. Давай поужинаем потом где-нибудь? Я сто лет не ужинала в ресторане.

— Конечно, — соглашается муж. — Мне нужно было самому предложить. Позвони мне, когда закончишь с покупками и я за тобой заеду.

На том и договариваемся. Ходить по магазинам одной скучно, но мне некого было с собой взять. Ляля не смогла пойти, а у Зарины все еще постельный режим. Я довольно быстро выбираю платье для свадьбы от одного из своих любимых дизайнеров и чувствую себя как-то странно, оплачивая такую недешевую покупку картой, которую мне дал Мурад. Раньше я ею пользовалась только для оплаты продуктов или доставки еды. Все-таки, хорошо, что я догадалась спросить у него, прежде чем потратиться.

Звоню няне, чтобы узнать, как там мой пельмешек, за которого я все время беспокоюсь, так как раньше он не оставался надолго без меня, но Даша уверяет, что малыш не плачет. Купив ему несколько вещичек в детском магазине, я звоню Мураду, чтобы он заехал за мной, и брожу по красивому торговому центру в ожидании, заодно прикупив себе еще и косметику.

— Самира, я на стоянке, — сообщает мне Мурад по телефону совсем скоро.

Я быстро нахожу его машину и сложив покупки на заднем сиденье, сажусь впереди, рядом с ним.

— Привет, — выдыхаю с придыханием, потому что он просто неотразим в этом своем черном костюме, что я подметила еще утром.

В ответ Мурад наклоняется и ловит ртом мои губы, нетерпеливо втягивая меня в слишком откровенный для стоянки поцелуй и с недовольным рыком отстраняясь после моего толчка в грудь.

— Ты чего? — хихикаю я, пытаясь отдышаться.

— Продолжишь так смотреть и мы опозоримся прямо здесь, потому что я вижу камеру в том углу, — кивком головы указывает на камеру Мурад.

— Ну да, вали все на меня. Я теперь и посмотреть на тебе не могу, чтобы ты не принял это за приглашение?

— И это говоришь мне ты после того, что было утром? — насмешливо поднимает он бровь и я краснею, вспомнив, как утром, перед выходом из квартиры, буквально прижала его к стенке и сама поцеловала, потому что вид был слишком хорош.

— Так и знала, что ты мне это припомнишь! — говорю с досадой, дуя губы. — Никакой тебе больше инициативы от меня!

— Ты такая вредная, — с улыбкой говорит он. — Ладно тебе, я всегда за любую твою инициативу. Где хочешь поесть? Выбор халяльных ресторанов у нас ограничен, если только не есть рыбу или что-то овощное.

— Давай в какое-нибудь не слишком претенциозное место, — прошу я. — Как видишь, одета я не для выхода в свет.

И это так, потому что хоть на мне и платье, оно далеко не вечернее. Обычное платье-свитер крупной вязки нежно-голубого оттенка с белыми кедами.

— Ты в любом наряде производишь впечатление, — хрипло говорит Мурад, окидывая меня жарким взглядом и задерживая его в районе груди.

— Эй, мое лицо выше! — не могу сдержать смех, хотя мне приятно такое слышать.

Какая девушка не любит комплименты? А когда их говорит мужчина, смотрящий на тебя так, то внутри все трепещет от так называемых бабочек в животе.

— Я серьезно подумываю о том, чтобы перепарковаться и продолжить.

— Даже не думай! Мурад, да ты скрытый эксгибиционист, оказывается, — поддразниваю его.

— С тобой и не таким станешь, — вздыхает он, и заведя машину, выруливает в сторону выезда. — Так и быть, поступим как цивилизованные люди. Сначала ужин, а потом развлечения.

— О, так мы еще куда-то планируем пойти после ресторана? — делаю вид, что не поняла его. — Наша няня озолотится, у нее ведь почасовая оплата.

— Ты сегодня очень остроумна, — кисло смотрит на меня Мурад. — Смейся, смейся. Тебе не понять мужских мучений.

Он кивает на свой пах и это точно меня затыкает, потому что иногда такая откровенность Мурада, которого я всегда считала сдержанным занудой, ставит в тупик и смущает. Я включаю музыку в машине, которая сразу же поднимает настроение веселым ритмом, и когда мы паркуемся на очередной подземной стоянке, сама тянусь и целую мужа в уголок губ, прошептав «Это аванс», прежде чем выйти из автомобиля. Второй раз за день сама проявляя инициативу, чего раньше не делала и что ему, кажется, очень льстит.

* * *

С момента переезда в Москву Лялю я видела лишь два раза из-за того, что мы обе никак не могли выбраться из дома. И вот сейчас, она, наконец, впервые решила приехать ко мне в гости вместе со своей двухмесячной дочкой Эмилией, которая, впрочем, уснула по дороге и даже после прибытия не проснулась, лишив меня шанса потискать ее. В прошлую нашу встречу пельмешек очень ревновал, когда я брала на руки свою маленькую племянницу, но на этот раз мне хотелось бы подольше пообщаться с крошечной малышкой, так что буду надеяться, что он не будет таким собственником сегодня.

Мы с кузиной садимся пить чай на кухне, пока Амир исследует комнату, передвигаясь на своих крошечных и пока еще неуклюжих ножках, время от времени бросая любопытные взгляды на переноску со спящим ребенком.

— Как быстро он пошел, или мне кажется? — удивленно наблюдает за ним Лейла.

— Мы просто редко видимся, — пожимаю плечами. — Как Милька? Дает тебе уже спать по ночам?

— К счастью, наш режим изменился и она начала спать не только днем, — вздыхает Ляля. — Я хотя бы избавилась от этих ужасных кругов под глазами. Вчера даже смогла на эпиляцию сходить. Я и представить себе не могла, насколько ограниченной становится жизнь с появлением малышей! Не думаю, что скоро захочу подарить Мильке брата или сестру.

— А я Мураду так и сказала, чтобы в ближайшие пять лет не ждал от меня детей. Пельмеш еще слишком мелкий и я точно не услежу за двумя такими.

— Это так в твоем стиле, — хихикает Лейла. — Прямая, как всегда. Заяви я такое Тимуру и он тут же начнет доказывать мою неправоту и делать второго ребенка сейчас же. Иногда… Ой, Амир, стой!

Мы слишком поздно замечаем, что мой хулиган пробрался к переноске на стуле и теперь цепляется за нее, пытаясь заглянуть внутрь. Лейла быстро перехватывает его на руки, проверяя, не сдвинулась ли переноска, которая на самом деле в порядке, а потом со смехом чмокает, удивленного такой реакцией на свои действия, пельмешка в нос.

— Ах ты любопытный варвара! Хочешь посмотреть на ребеночка? Вот, смотри. Это твоя кузина Милька. Когда она немного подрастет, вы сможете играть вместе.

Она подносит Амира близко к спящей малышке и он тут же пользуется случаем цапнуть ту за нос, отчего Милька просыпается, издавая возмущенный рев.

— Амир, какой ты грубиян! — беру его у Ляли, чтобы она успокоила свою малышку. — Разве можно так? Смотри, Милька теперь плачет, ты сделал ей больно.

Пельмеш смотрит на меня, удивленный тем, что я ругаю его за такой незначительный, по его мнению, поступок, ведь он не уронил на пол пюрешку и даже не размазал ее по своим волосам, что выводит меня больше всего, заставляя его ругать, а потом тоже обиженно морщится и начинает плакать. Наша кухня превращается в концертный зал для двух воющих маленьких артистов, которые никак не хотят успокаиваться. И чем громче плачет Милька, тем больше раззадоривает Амира, который, кажется, не хочет ни в чем уступать этой малышке.

Наконец, Ляля достает бутылочку с водой и ее дочка затихает, жадно принимаясь пить, а через несколько секунд, как по волшебству, перестает плакать и Амир, уткнувшись лицом в мое плечо и вцепившись цепкими пальчиками обеих рук в мою блузку.

— Боже, вот уж точно никаких вторых детей не захочется после такого концерта, — говорит Ляля, слегка посмеиваясь.

К сожалению, Амир так и не отпускает меня, прочно устроившись на моих коленях и цепляясь за мою руку, чтобы ревниво отвести ее в сторону каждый раз, когда я протягиваю ее к Мильке, чтобы хотя бы потрепать за щечку или ножку, задорно торчащую из переноски, в которую Ляля снова уложила ту, пока готовит ей бутылочку.

— Какой ревнивый, ну просто прелесть! — умиляется моя кузина, глядя на пельмешка. — Ты мамин сынок, да, Амир?

Мамин.

Это слово снова бьет болезненно, потому что я так и не осмелилась сказать его вслух. До сих пор. Но даже если Ляля считает меня его мамой, а ведь она знает больше других о моих отношениях с Мурадом и о том, что я не с самого начала была настоящей женой и мачехой, то почему я не могу заставить себя сделать этот шаг?

Позже, вечером, когда я рассказываю Мураду за ужином о реакции Амира на малышку, он тоже смеется.

— Я, кажется, знаю, в кого он такой ревнивый, — говорит мне муж. — Весь в свою мать. Луиза по несколько раз в неделю приезжала ко мне в офис, чтобы проверить, не провожу ли я время с другими женщинами-коллегами.

Я застываю после его слов, пораженная тем, как болезненно они прозвучали для меня, ведь раньше упоминание Луизы меня не тревожило.

— Что с тобой? — заметив мою реакцию, спрашивает Мурад.

— Ничего, — отвечаю, отводя взгляд.

— Я сказал что-то не то? — допытывается он. — Ты не думай, я не давал поводов для ревности, я даже внимания не обращаю на других женщин.

— Я знаю, Мурад, я не из-за этого напряглась, — решаю не избегать этого разговора, потому что сама уже не могу. — Просто ты напомнил, что не я мать Амира. Все кругом называют меня его мамой. Все, кто нас знает. Но ты и я… Мы этого не делаем. Хотя в душе я давно называю себя его мамой, но останавливаю себя от этого слова вслух, потому что ты так не считаешь. Ты каждый раз напоминаешь, что наш брак был заключен не так, как у других людей. Не с надеждой, что он продлится всю жизнь, а лишь как что-то временное и удобное. И я боюсь называть себя мамой Амира, потому что не знаю, что у тебя на уме. Ты можешь в любой момент развестись со мной и исключить из его жизни. Привести для него новую маму, что еще больше запутает ребенка, поэтому я остаюсь тетей Мирой. Ты вообще понимаешь, насколько это сложно? Как я себя чувствую? Конечно нет, потому что ты не думаешь о моих чувствах! Я для тебя всего лишь постельная игрушка!

Я и сама не понимала, как много держу в себе, пока не произошел этот взрыв. Слова полились из меня без остановки, без пауз, обнажая все мои страхи и сомнения перед человеком, которому я еще не научилась доверять, потому что он не дал мне ни единого повода считать себя кем-то большим, чем просто удобством в его жизни.

— Это не так, Самира, — выглядя таким же расстроенным, какой я себя чувствую в этот момент, говорит мне Мурад. — Я и понятия не имел, что ты все еще сомневаешься в том, что давно стало для меня данностью. Конечно, ты мама Амира! Мне даже в голову не приходило, что я должен озвучивать это! И ты совершенно неправа, если считаешь себя неважной для меня. Наш брак — это такой же брак, как и у всех людей. Я не хочу разводиться, я ведь говорил тебе, что хочу семью, детей. Мы даже обсуждали это с тобой, так откуда такие мысли?

— Наши отношения не изменились, если не считать того, что мы теперь спим вместе, — озвучиваю еще одну свою обиду. — Ты даже не пытаешься узнать меня, поговорить со мной! Я тебе вообще не интересна, как личность. Мы обсуждаем лишь бытовые вопросы и либо идем в спальню, либо ты идешь работать в свой кабинет. Я застряла в этом доме в роли няни, кухарки и любовницы, Мурад! Мои дни проходят по одному и тому же сценарию, я словно потеряла свою личность, превратившись в серую безжизненную массу. Мамы нет, тебе я неинтересна, мне даже пообщаться не с кем, если не считать редких визитов к Зарине! Я схожу с ума, я нервничаю и в последнюю очередь хочу вот так вот сорваться однажды при ребенке!

Мне безумно стыдно за свои слезы, потому что я не хочу показывать свою слабость перед ним, но остановиться, когда начала, практически невозможно. Я выхожу из-за стола, чтобы спрятаться в ванной, душа всхлипывания в горле, но Мурад не дает мне уйти. Схватив за руку, он притягивает меня к себе и крепко обнимает, что заставляет меня застыть от удивления.

— Тебе нужно было раньше мне все это рассказать, — мягко говорит он, поглаживая мою спину, и это заставляет меня немного расслабиться в его объятиях. Я чувствую, как мои слезы впитываются в его футболку на груди, но ничего не могу с этим поделать. — Ты очень важный человек в моей жизни, Самира. Я просто не очень хорош в этом, понимаешь? В отношениях. Наша жизнь с Луизой протекала в той же форме. Она не интересовалась моими делами и не рассказывала о своих. Мы даже ссорились очень редко, потому что даже против ее постоянных проверок я не возражал, чтобы она была спокойна. Мне казалось, что ты хочешь того же, поэтому я не лез в твое личное пространство. У нас ведь даже самый простой разговор не клеится, если только мы не спорим или не флиртуем. Ты закрыта не меньше, чем я, карамелька. Но если ты будешь прямо говорить о своих сомнениях и переживаниях, я развею их, потому что каким бы я тебе не казался, я точно не тот человек, которому ты неинтересна. И я уж точно найду для тебя время, если ты хотя бы намекнешь, что хочешь выйти из дома или просто поговорить и провести вместе время. Перестань плакать, хорошо?

Я киваю, потому что не могу заставить себя что-то сказать, но он продолжает меня обнимать, молча и ничего не требуя, пока я полностью не успокаиваюсь и сама не отстраняюсь.

Мурад обхватывает ладонями мои щеки и сам вытирает остатки слез, глядя на меня с такой нежностью, что щемит сердце. Повинуясь порыву, я приподнимаюсь на цыпочки и мягко целую его в уголок губ, благодаря таким образом, а потом неловко откашливаюсь и указываю в сторону стола.

— Давай поедим, наконец.

Он соглашается и весь остаток ужина предлагает мне различные варианты для обучения, о возможности которого мы уже говорили когда-то, но больше не поднимали эту тему, а потом, пока я убираю со стола, приносит свой ноутбук и, более детально рассматривает и рассказывает мне, какие у меня есть возможности, учитывая, что учебный год начался уже больше месяца назад.

Мы перемещаемся в гостиную и продолжаем еще пару часов свои исследования и обсуждения, пока я, в конце концов, не прихожу к выводу, что готова поменять свою изначальную специализацию, потому что маркетинг, вдруг, начинает привлекать меня гораздо больше экономики.