Глава 11

В сенях было темно и холодно. Я почти не помнила, как дошла до кареты. Как села напротив Равенхарта. Как экипаж тронулся с места, увозя меня обратно в академию.

Меня била мелкая дрожь. Дрожь усталости, страха, злости и одновременно благодарности. Вообще непонятно, как эти чувства могли сосуществовать рядом. Но вот как-то существовали.

Я сидела, стиснув пальцы на коленях, и смотрела в окно, хотя за стеклом уже почти ничего не было видно. Несколько раз открывала рот, порываясь что-то сказать, но тут же закрывала, не в силах выдавить ни звука.

Наконец всё-таки с усилием произнесла:

— Спасибо.

Удивительно, как меня после этого не стошнило.

Огнекровный ответил не сразу. А когда невозмутимо проронил: «За что?», дрожь усилилась.

То есть надо подробно перечислить, за что мне стоит перед ним расшаркиваться?!

— За еду. За лекарства. За целителя.

— Благодарить будешь, если целитель поможет. Пока не за что, — Равенхарт тихо усмехнулся.

Решив, что на этом разговор можно закончить, я отвернулась обратно к окну. Нет, если честно, хотелось продолжить. На языке вертелся вопрос: почему вдруг решил помочь? Сомнительно, что только у кадета Найтвела не жизнь, а сплошная чёрная полоса. Нас в академии таких много. И что, он к каждому ученику будет кататься, брать под крыло всю его родню, снабжать едой и лекарствами?

Вряд ли.

Тогда… почему именно я?

Вслух спросить не решилась. Сидела и смотрела в окно, будто приклеенная взглядом к почти неразличимому пейзажу.

До самой академии ни я, ни огнекровный больше не проронили ни слова. Когда карета остановилась у замка, я уже коснулась дверцы, мечтая скорее выбраться наружу, вдохнуть холодный воздух и сбежать от огнекровного куда подальше, но его голос заставил замереть на месте:

— Найтвел.

Под его взглядом даже дышать перестала.

— Завтра пройдёшь проверку. Правила едины для всех.

— Да, господин ректор, — выдавила из себя, радуясь, что в карете царил полумрак и Равенхарт не увидел, как сильно я побледнела.

— Иди, отдыхай, — отпустил он.

Я кивнула и выбралась наружу, пока ноги ещё слушались. У самого экипажа лорда ректора перехватил кто-то из преподавателей. Кажется, мастер Брокк, но я не была уверена. Во дворе темно, да и не до преподавателей мне сейчас было.

Всё-таки проверка.

И уже завтра.

Мамочки.

Я шла к казарме, почти не разбирая дороги. День навалился на плечи такой тяжестью, что хотелось просто лечь на каменный пол и больше не вставать.

Никогда.

Сначала убийственное занятие с Брокком, потом инцидент в библиотеке. Поездка с огнекровным в одной карете. Встреча с родными и дорога обратно.

Признаться, самым сложным было оставаться с Равенхартом в маленьком пространстве.

То ещё испытание.

Не успела переступить порог казармы, как разговоры оборвались. Сразу, как по команде. На меня уставились десятки глаз, и почему-то сейчас взгляды однокурсников казались особенно колючими и неприятными.

Достали.

Молча прошла к своему лежаку, в мыслях уже шипя от ярости: на нём, заложив руки за голову, развалился увалень Брант.

— Ты где пропадал, новенький? Мы уж было обрадовались, что сбежал, — усмехаясь, заявил кадет, и позади меня послышались редкие смешки.

— У тебя есть место. Уйди с моего, — процедила я, вся внутренне сжимаясь.

Боги, только не очередная драка. Стражники, старшекурсники, этот… Мне нужны мои рёбра целыми, и вообще, я им не тренировочная кукла!

— А если не уйду? — Брант неторопливо и при этом очень угрожающе поднялся. Встал передо мной, возвышаясь и обдавая не самым свежим дыханием. — Что будет, новенький? Что ты мне сделаешь?

В комнате воцарилась такая тишина, что, казалось, каждый здесь слышит стук моего сердца.

Я не знала, чего во мне сейчас было больше: усталости, злости или страха. Хотелось просто куда-нибудь забиться и закрыть глаза. Уснуть с надеждой, что мне приснится выздоровевшая Марена.

А может, счастливое прошлое…

Хотя нет. От снов про прошлое становилось только больнее.

Настырный кадет продолжал смотреть на меня, ожидая ответа.

Пришлось отвечать:

— Случится то, что произошло в библиотеке, — процедила я. — Думаю, ты уже знаешь. А если не знаешь, то сейчас самое время…

Зарычав, негодяй замахнулся, а я… Я зажмурилась, предчувствуя очередной удар. Уже почти ощущая обжигающую боль и представляя, как потом будет ныть челюсть.

Но вот чего не ожидала, так это того, что откуда-то сбоку раздастся громкое:

— Хватит.

Одно холодное, ровное слово, после которого в комнате воцарилась абсолютная тишина.

Со своей кровати поднялся парень. Его лицо мелькало пару раз на занятиях, и вчера, когда этот неугомонный меня доставал, он единственный не принимал участия в общем веселье. Делал вид, что это не его дело.

Так в общем-то оно и было...

Он приблизился с таким видом, словно не к горе мышц шёл, а к досадному пятну на полу, которое уже давно следовало вытереть. А ведь сам он едва ли мог похвастаться такой, как у Бранта, силищей.

Высокий, стройный и не такой широкоплечий, как верзила передо мной, но в его движениях чувствовалась уверенность, а в осанке — та самая выправка, которую не прививают в казармах. С ней рождаются.

Узкое лицо, прямой нос, тёмные волосы, аккуратно убранные назад, и серые глаза. Холодные, внимательные, чуть надменные.

Он подошёл к нам без спешки.

— Не вмешивайся, Астор, — зло бросил Брант. — Это не твоё дело.

Астор... Я нахмурилась. Почему-то фамилия показалась знакомой, словно раньше её уже слышала.

Парень остановился рядом. Не вплотную, но достаточно близко, чтобы Бранту пришлось перевести на него взгляд.

— Ошибаешься, — спокойно ответил кадет. — Когда кто-то несколько вечеров подряд орёт у меня под ухом и мешает отдыхать, это становится моим делом.

— Я тебе мешаю? — Брант оскалился.

— Очень.

Сказано было так сухо, что несколько кадетов на ближайших кроватях невольно переглянулись.

Брант фыркнул:

— С чего это ты вдруг за новенького решил вступиться? Он тебе кто?

Парень даже не посмотрел на меня.

— Никто. — Только тихонько хмыкнул, а потом продолжил: — Но это не значит, что мне приятно слушать ваши разборки до отбоя.

Брант шагнул ближе.

— Смотри, как бы тебе самому не пришлось искать место потише. Например, в целительской.

На этот раз Астор чуть улыбнулся. Совсем немного.

— Попробуй.

В комнате стало ещё тише, если такое вообще возможно. Даже те, кто до этого делал вид, будто им всё равно, теперь смотрели во все глаза. С явным интересом и напряжением.

Брант сжал кулаки. Я вдруг почувствовала, как Астор едва заметно отодвинул меня плечом, вставая между мной и бугаём. Не грубо. Почти незаметно. Но так, что я оказалась у него за спиной.

— Попробуй, — повторил тихо, почти мягко. А потом невозмутимо добавил: — Если не боишься на пару дней — а может, больше — остаться без силы.

Брант застыл. А у меня внутри всё неприятно сжалось.

Без силы? Он что... печатник?

— Продолжишь в том же духе, — тихо добавил кадет с пугающим даром, — и я запру твой дар. Ненадолго. Или... надолго. Зависит от того, насколько сильно ты испортишь мне настроение.

Я вспомнила строки из учебника: одни способны запереть чужую силу на короткое время. Более могущественные — на месяцы, а то и годы.

Очень редкий дар.

И очень неприятный.

Брант теперь напоминал не грозного зверя, а пса, который лаял-лаял и вдруг оказался в наморднике.

— Думаешь, напугал? — огрызнулся он, но уже без прежней уверенности. — Или забыл, что применять силу вне занятий нельзя?

— Любую силу, — ровно отозвался Астор. — Не только магическую, но и физическую. Так что с памятью проблемы у тебя. Причём ежевечерние.

С другого конца комнаты раздались редкие смешки, но тут же снова все стихли, словно языки проглотили.

Несколько мгновений парни смотрели друг на друга. Потом Брант сплюнул себе под ноги.

— Да пошёл ты...

Он резко развернулся и... пошёл сам. К своей кровати. Астор проводил его взглядом, затем повернулся ко мне.

На миг наши взгляды встретились.

— На твоём месте я бы лёг спать, Найтвел, — сказал он. — Пока ты снова кому-нибудь не помешал.

И, не дожидаясь ответа, вернулся к своей кровати.

Я постояла ещё несколько секунд, внутренне выдыхая, потом молча схватила сменную одежду и отправилась в уборную. Почти бегом.

Там умылась холодной водой, наскоро переоделась, стараясь не смотреть на своё отражение в мутном зеркале. По щеке уже расползался синяк, губа саднила, глаза были красными от усталости.

Да уж, красавица. А точнее, красавец. На такого без слёз не взглянешь. Благо хоть один сжалился и вступился.

Вернувшись, я, стараясь не смотреть по сторонам, быстро улеглась на свой лежак, накрылась тонким одеялом и свернулась на боку, подложив вещи под голову вместо подушки.

Вскоре свет в казарме погас. Я закрыла глаза. Тело ныло, голова гудела. Мысли путались.

Долгожданная встреча с няней, пытка обществом Равенхарта. Печатник у меня под боком и как вишенка на торте — проверка. Очень хотелось вернуться мыслями к кормилице, в наше скромное жилище, но вместо этого представляла, как меня завтра будут испытывать.

Чем это обернётся? А главное — чем закончится?

Хорошо бы не моим разоблачением.

На исключение из академии уже не надеялась.

Наконец усталость всё-таки победила, и я провалилась в сон.

Ночь прошла беспокойно. Я то и дело просыпалась, подскакивала на тонком матрасе, как будто в предчувствии опасности. Сонно оглядываясь, опускалась обратно и потом ещё долго не могла уснуть. А стоило задремать, как почти сразу снова просыпалась. Боялась не столько Бранта с его агрессивными замашками, сколько того, что должно было произойти следующим утром.

Утро наступило незаметно.

Чувствуя себя какой-то заледеневшей куклой, умылась, оделась, угрюмо оглядела в зеркале своё подсвеченное синяками отражение (зря не зашла вчера в целительское), а потом следом за остальными кадетами отправилась на завтрак. Аппетита не было, даже несмотря на то, что ужин я вчера пропустила — сейчас не до еды было. Всё ждала, что за мной придут и потащат на демонову проверку.

И таки дождалась...

— Найтвел.

Голос Хольта прозвучал резко и громко. Я как раз пыталась протолкнуть в себя очередной комок остывшей каши, а услышав своё имя, вздрогнула так, что едва не выронила ложку.

Кадеты за столом тут же притихли. Не все, но ближайшие — точно.

Я медленно подняла голову. Капитан Гордон Хольт стоял в паре шагов от меня. Мрачный, собранный, с таким выражением лица, будто уже заранее был недоволен всем, что я скажу, сделаю или о чём даже подумаю.

— За мной.

Вот и всё. Никаких объяснений. Впрочем, они и не требовались. И так было ясно, куда меня сейчас потащат.

Со скамьи поднималась под цепкими взглядами, чувствуя, как холодеют пальцы. Сглотнув, пошла за Хольтом.

В коридорах было шумно: ученики спешили на занятия, кто-то переговаривался, кто-то смеялся, кто-то пробегал мимо, едва не сбивая с ног.

С какой радостью я сейчас отправилась бы на урок истории! Или зельеварения. Или даже... физподготовки. И ей, милой, было бы рада. Всё, что угодно, лишь бы меня не проверяли!

Мы прошли через главный холл, свернули в боковую галерею, потом спустились на этаж ниже. Света становилось всё меньше. Узкие окна остались где-то наверху, факелы горели редко, и тени на стенах вытягивались длинными, неровными полосами.

С каждым шагом внутри всё сильнее сжималось.

— Господин… — не выдержала я.

Хольт даже не обернулся.

— Наставник.

— Наставник, — снова тихонько сглотвнув, поправилась я и продолжила слегка дрожащим голосом: — Как... как именно меня будут проверять?

— Сейчас узнаешь.

Объяснил, называется.

— А если не справлюсь? Ну... не пройду проверку.

На этот раз Хольт остановился и всё-таки посмотрел на меня.

— Если не пройдёшь, будем думать, что с тобой делать.

И снова ничего не ясно и ещё больше страшно.

Набравшись храбрости, спросила о том, что беспокоило не меньше, чем риск быть раскрытой:

— А если… что-то пойдёт не так?

Как, например, вчера.

Во взгляде мужчины мелькнуло что-то почти человеческое.

— Для этого там будут наставники. — Сказав это, он снова ускорил шаг.

Я нехотя поплелась следом.

Вскоре мы остановились перед тяжёлыми дверями из тёмного дерева, окованными железом. На створках были вырезаны круги, линии и знаки, похожие на заклинательные схемы, тускло мерцавшие в полумраке.

Хольт толкнул дверь. Та открылась почти бесшумно. Внутри тоже царил полумрак. Я сделала шаг и замерла.

Зал оказался огромным. Высокие своды тонули в темноте, стены терялись в тенях, а пол был исписан кругами, линиями, перемежавшимися с вплавленными в камень металлическими пластинами. Воздух пах пылью, железом и старой магией. Она буквально пропитала это место. Ощущение чужой, давящей силы заставило сжаться, и безумно захотелось отсюда исчезнуть.

Здесь не было обычных окон. Только узкие щели высоко под потолком, через которые проникали тонкие полосы серого утреннего света. Они не освещали зал, а лишь немного рассеивали темноту.

Где-то впереди вспыхнул свет, вырвав из этого зловещего мрака часть зала. Я увидела каменную площадку. В её центре на возвышении — большой мутный кристалл, похожий на застывший кусок тумана.

Мерный камень.

Я видела такие в книгах. В Аркеноре тоже были измерительные кристаллы, правда, куда изящнее. У нас всё было изящнее. Дороже. Богаче.

И всё это стало пеплом стараниями Волькрейна и Равенхарта .

— Первый этап, — коротко сказал Хольт. — Проверка отклика. Встанешь в круг, положишь ладони на камень и направишь в него поток. Не дави. Не пытайся выжать из себя больше, чем есть. Просто дай магии отозваться.

— И всё?

— Для начала.

Ну... ладно.

Я шагнула к освещённому кругу. Стоило пересечь его границу, как по коже пробежала холодная дрожь. Будто невидимые прикосновения скользнули по лицу, плечам, груди.

Бегло проверила иллюзию — на месте, никуда не делась. Тихонько выдохнув, подошла к камню и положила на него ладони.

Кристалл был холодным. Настолько, что пальцы почти сразу начали неметь.

Где-то в темноте зашуршала бумага. Я резко подняла голову, но увидела только тени. Там кто-то был. Несколько человек. Преподаватели, наставники, возможно, сам Равенхарт. Лица терялись во мраке, и от этого становилось ещё хуже.

Смотреть в пустоту и знать, что «пустота» смотрит на тебя в ответ, — удовольствие ниже среднего.

— Начинай, — велел Хольт.

Мысленно выругавшись, я закрыла глаза.

Внутренний поток.

Смешно.

Когда-то мне не нужно было искать магию — она была частью меня. Дышала под кожей, бежала по венам вместе с кровью, откликалась на мысли и сама подобно ласковой кошке тянулась к камням, металлу, природе. Живая. Тонкая. Сложная.

Теперь внутри было пусто. Я уже давно ничего не чувствовала. Казалось, вместе с Риэль умерла часть меня. А после утраты семьи внутри осталось лишь пепелище.

Возможно, где-то глубоко ещё тлела крупица дара. Там, где когда-то должен был гореть родовой огонь Вальденов.

Я осторожно потянулась к мерному камню.

Магия отозвалась неохотно, болезненно, как потревоженная рана. В груди заныло, так сильно и так противно, что захотелось скривиться. С трудом справившись с неприятными ощущениями, постаралась направить слабый поток в ладони, дальше — в камень.

Сначала ничего не происходило. Впрочем, на что надеялась? На повторение вчерашней сцены в библиотеке?

Во-первых, оно мне не надо. Во-вторых, я себя знаю. Калека я в магическом плане. Уже давно приняла это и смирилась. Гнать меня отсюда надо, а не проверять.

Мерный камень молчал. Собиралась уже отнять руки и отойти, когда кристалл под ладонями едва заметно дрогнул. Внутри мутной глубины вспыхнула тончайшая искра. Не свет, а скорее, лишь слабый отблеск. Едва различимая золотистая нить, на мгновение прорезавшая серый туман внутри камня. За ней — ещё одна. И ещё... Они сложились в крошечную сеть, тонкую, почти невидимую, и тут же погасли.

Я резко убрала руки. Напряжённо сглотнула. Что это было?

В темноте снова зашуршали бумаги. Кто-то тихо переговаривался, но слов я не разобрала.

Хольт стоял у границы круга. Лицо его казалось высеченным из камня.

— Достаточно, — сказал он.

Я облизнула пересохшие губы.

— Всё?

— Первый этап завершён.

Интересно, сколько их ещё? Как долго продлится эта пытка?

Свет вокруг мерного камня погас, и зал снова утонул во мраке.

— Капитан? — вырвалось у меня.

Но Хольта рядом уже не было. Вот куда подевался? Только что стоял у круга, а теперь исчез. Растворился в полумраке бесшумно и незаметно, как тень.

— Кадет Найтвел, — раздался из темноты незнакомый женский голос. — Ко второму кругу.

В глубине зала ярко полыхнуло, осветив пять кристаллов на низких подставках. Разного размера и разной прозрачности: первый почти бесцветный и небольшой, второй — крупнее, третий — неровный, молочно-матовый, четвёртый — тёмноватый, а пятый… Пятый был почти чёрным.

Внутри него словно застыла ночь.

— Второй этап, — раздался всё тот же женский голос. — Определение уровня. Перед тобой пять кристаллов. Начальный. Ученик. Практик. Маг. Высший. Направь поток последовательно в каждый.

Кивнув в темноту, я встала перед первым кристаллом и коснулась его пальцами. На этот раз магия отозвалась быстрее, что снова повергло меня в удивление. Первый камень зажёгся тускло, неровно, дрожащим светом.

Начальный уровень.

Что ж, вполне ожидаемо. Что-то ведь осталось, вот кристалл и среагировал на крупицы силы Вальденов.

Второй кристалл едва-едва засветился и то лишь на мгновение. Вообще не уверена, что преподаватели это заметили. Возможно, мне просто показалось. Всего лишь игры разума...

Третий кристалл тактично промолчал. Четвёртый, само собой разумеется, тоже.

Я почти успокоилась, почти расслабилась. Оставалось коснуться пятого и, дай боги, на этом нервотрёпка закончится.

Вот только к высшему кристаллу прикасаться не хотелось. Совершенно. Поэтому медлила. Тянула время, хоть и понимала, что всё равно придётся.

Перед глазами на мгновение вспыхнул Аркенор. Сокровищница. Камни в бархатных ложементах. Отец, показывающий, как отличить мёртвый минерал от того, который способен удержать чары. Тарен, строго напоминающий, что к высшим артефактам детям прикасаться нельзя.

Риэль, конечно же, прикасалась.

И я с ней.

— Кадет Найтвел, — поторопил мужской голос из темноты.

Я вздрогнула и положила пальцы на пятый кристалл.

В отличие от остальных, он был тёплым, как будто живым, и мне вдруг захотелось сильнее прижаться к нему пальцами. Камень согревал и словно бы успокаивал. Как и тот факт, что в его тёмной глади ничего не менялось.

К счастью.

Увы, рано радовалась. Неожиданно в самой глубине чёрного камня вспыхнула тонкая золотая трещина, совсем короткая, и тут же погасла.

Я отдёрнула руку так резко, будто кристалл укусил.

В зале стало совсем тихо. Настолько, что я слышала собственное дыхание.

— Продолжайте, — после долгой паузы произнёс другой голос. Мужской, сухой, совершенно мне незнакомый. — Третий круг.

Свет снова погас, чтобы спустя мгновение вспыхнуть позади меня.

Я направилась к следующему возвышению, чувствуя, как рубашка липнет к спине. Хотелось спросить, что они увидели. Что записали. Что подумали... Но даже если бы отважилась, вряд ли мне бы ответили.

В третьей зоне было расставлено несколько предметов. Глиняная чаша с водой, небольшая жаровня с холодными углями, горшок с сухим ростком, разорванный надвое лоскут светлой ткани, тонкая каменная пластина, а рядом с ней простая медная монета, потемневшая от времени.

— Третий этап. Определение направления дара, — произнёс женский голос. — Выполняй задания по порядку. Зажечь. Сдвинуть. Оживить. Залечить. Защититься. Почувствовать. Напитать.

Я ещё больше занервничала. Нечего им знать, какое у меня направление! Вот совершенно!

Нехотя подошла к жаровне, но огненная стихия на мой зов не откликнулась. Не было во мне огня. Даже искры.

Вода на меня тоже никак не отреагировала, и росток в горшке вернуть к жизни не получилось. Рваный лоскут ткани так и не стал единым полотном, а щит получился жалкий: мутная тонкая плёнка вспыхнула перед каменной пластиной и тут же осыпалась искрами.

— Последний предмет, — напомнил голос.

Монета. Обычная медная монета. Я смотрела на неё со страхом, как если бы передо мной лежала свернувшаяся клубком ядовитая змея. Вода, огонь, ростки — всё это чужое. А металл, предмет, пустая оболочка, готовая принять силу, — моя стихия.

— Кадет.

Нехотя взяла монету, сжала в кулаке, делая вид, что очень стараюсь нащупать в себе дар, которого в безродном мальчишке, по идее, быть не должно. Нужно просто расслабиться и не стараться. Вообще ничего не делать, и тогда...

Ай!

Неожиданно монета накалилась. Я разжала пальцы, и злосчастный кругляш из металла упал на постамент. Монету прочертила золотистая линия, такая тонкая, будто кто-то провёл иглой по металлу. Потом линия разветвилась, образуя крошечный узор. Слишком изящный для мальчишки из Кростена. Слишком знакомый для меня.

Я отшатнулась и спешно попыталась погасить отклик, разорвать связь, как меня когда-то учили.

— Иди дальше! — резко произнёс кто-то из темноты.

Я вздрогнула и отступила ещё на несколько шагов.

На этот раз новая зона вспыхнула не сразу. Несколько мгновений зал оставался почти полностью тёмным, а потом загорелся следующий круг.

Он был самым большим.

В центре — пустое пространство. По краю — несколько защитных рун, вплавленных в камень. Они светились тусклым синим цветом, напоминающим холодное пламя.

— Заключительный этап, — произнёс женский голос. Теперь он звучал мягче. Или мне просто хотелось в это верить. — Проверка реакции под давлением. В круге возникнет лёгкое магическое воздействие. Ничего опасного. Твоя задача — удержать дар и не дать ему сорваться.

Ничего опасного. Разумеется.

Как и всё в этой академии.

Я вошла в круг. Руны вспыхнули ярче. Граница замкнулась за моей спиной, и сразу стало ясно, что выйду отсюда только, когда мне это позволят.

— Готов?

Нет.

— Да, — сказала вслух.

Ложь прозвучала почти убедительно.

Сначала ничего не происходило, потом где-то справа раздался грохот. Я вздрогнула, но тут же постаралась взять себя в руки, и буквально в это же самое мгновение вспышка света ударила в глаза. Я зажмурилась.

Воздух вокруг сгустился, давя на плечи, словно кто-то невидимый положил ладонь мне на затылок и заставил склониться.

Дыши.

Дыши, Элора.

Второй грохот прозвучал ближе. Пахнуло дымом. Я открыла глаза, и... зал исчез. Вместо него передо мной был коридор Аркенора.

Светлый камень. Золотые прожилки в стенах. Алый след на полу.

Саина лежала у двери.

Нет...

Я знала, что это иллюзия. Понимала. Но осознание этого не спасло от ужаса, что охватил меня, когда увидела нож в груди девушки, её остывший взгляд, устремлённый в пустоту.

— Нет… — прошептала я.

— Элора! — крикнула Марена.

Голос раздался откуда-то из-за спины, и я резко обернулась. Тени шевелились — в них были люди. Незнакомцы с оружием, готовые атаковать. Убить. Сжечь. Растерзать.

За окнами замка ревели драконы, а его стены сотрясались от душераздирающих криков.

Не настоящее...

Не настоящее!

Но тело не слушало разум. В груди вспыхнула боль. Та самая. Старая. Привычная. Невыносимая.

Я снова была там. Снова опаздывала. Снова не могла защитить.

— Селина! — сорвался с губ крик.

В ответ из темноты донёсся детский плач. Я рванулась вперёд, но защитные руны у границы круга вспыхнули ярче.

— Удерживай поток, — донёсся откуда-то голос.

Какой поток?

Какой, к демонам, поток?!

Передо мной появилась Риэль. Маленькая. Бледная. С испачканными кровью ладонями. В них лежал камень. Тот самый злосчастный камень.

— Ты же обещала, — шевельнула сестра губами.

Риэль...

— Ты сказала, что получится.

— Нет… — Я попятилась. — Риэль, нет…

— Из-за тебя, — прошептала она.

Магия рванулась изнутри.

Я согнулась, хватаясь за грудь, будто могла удержать её руками. Она была не похожа на слабую искру, с которой я мучилась на занятиях. Не похожа на ту жалкую крупицу, которую пыталась направлять в кристаллы.

Это было что-то другое. Тёмное. Горячее. Слишком знакомое.

Кровь Вальденов.

Надорванная, искалеченная, но всё ещё живая.

— Прекратить проверку? — резко спросил кто-то.

— Нет! — не знаю, кто ответил.

Может, преподаватель. Может, сам ректор.

Риэль исчезла. На её месте возник Тарен. В луже крови, с открытыми глазами.

— Ты опоздала, — раздался голос брата.

И тут меня прорвало.

Из пальцев вырвались тонкие тёмно-золотые нити. Они ударили в воздух, расползаясь вокруг кривыми линиями, похожими на раскалённые трещины в сухой земле. Руны круга вспыхнули синим, принимая удар на себя.

Болезненным рывком меня вернуло в зал. Рухнула на каменный пол, в полумрак, и тяжело дышала, краем сознания отмечая двигающиеся поодаль тени преподавателей.

Вокруг меня по защитной границе ползли золотые линии. Я попыталась их остановить, уничтожить — не получилось. Они вспыхнули ярче. Где-то в темноте кто-то выругался. Руны зашипели.

— Найтвел! — на этот раз я узнала голос Хольта. — Возьми себя в руки!

Можно подумать, мне самой этого не хотелось...

Но перед глазами всё ещё стояла Риэль.

Тарен.

Селина.

Марена, задыхающаяся в тёмной комнате.

И... Равенхарт.

Дарион Равенхарт, смешивающий свою кровь с моей у алтаря.

Я зажмурилась. Хватит...

Хватит!

Магия оборвалась так резко, что меня скрутило ещё сильнее. Золотые трещины погасли. Руны круга ещё несколько секунд горели ослепительно-синим, а потом тоже потускнели.

Я села на пол, прижала ладони к раскалённым щекам. В зале стояла мёртвая тишина. Было слышно только моё дыхание, хриплое и рваное. Медленно подняла голову, пытаясь разглядеть лица в темноте. Не вышло. «Тени» молчали. И от этого стало страшно.

Потому что я не знала, что они увидели.

Что я по глупости им показала.