Глава 14

— Найтвел, поднимайся! Не позорь отряд!

Стараясь сдержать стон, я поднялась.

Сегодня я в который раз убедилась, что физподготовка — худшее, что случилось со мной за последние три года. Мы с мастером Брокком, мягко говоря, друг друга не понимали. До него никак не доходило, что я, Лориан Найтвел, парень хилый, к нагрузкам непривычный, и самым правильным решением было бы оставить меня в покое.

Но нет.

Из урока в урок продолжалось одно и то же: Брокк готов был душу из меня вытрясти, лишь бы кадет Найтвел показал хоть какой-то результат. Например, прибежал предпоследним, а не как всегда. Или лихо забрался по канату. Или хотя бы преодолел полосу препятствий, не приложившись лицом обо все её элементы.

Полоса препятствий…

Отдельный вид издевательства и унижения.

Даже если бы я захотела отличиться — что в мои планы категорически не входило! — мне и правда банально не хватило бы сил. Я не была выносливой, не могла похвастаться крепким телосложением и стальными мышцами.

— Какая же ты неженка! — любимая фраза Брокка. Наряду с «Поднимайся!» и «Не позорь нас!».

Тот же Астор, пусть и был сухощавым, легко справлялся с любой задачей, будь то бег по узким брёвнам, подъём по канату, прыжки через рвы, лазание по наклонной стене, работа с шестом или рукопашная. Мечом он владел так, словно тот был продолжением его руки, а метательные ножи, выпущенные печатником, всегда попадали в цель. И выглядел при этом Кайлен таким расслабленным, словно готов был проделать то же самое с закрытыми глазами.

Сразу видно, где парень воспитывался.

Не на ферме овец гонял, а проводил дни за тренировками с личным учителем, а скорее — учителями.

Я даже немного ему завидовала. Тому, с какой лёгкостью и почти раздражающим благородством он выполнял каждое задание. У меня же ничего не получалось. Может, что-то и могло бы получиться, но я на каждом предмете старательно строила из себя идиотку.

Точнее, идиота.

А ведь я любила учиться. При других обстоятельствах, в другом месте из кожи вон лезла бы, чтобы заслужить похвалу даже самого нелюбимого учителя вроде Брокка.

Но не здесь.

Мне нужно было как можно скорее вернуться к Марене и Йорену.

Нужно было во что бы то ни стало оказаться как можно дальше от Равенхарта.

Сегодня роль слабачки и дурочки давалась особенно тяжело. Занятие было спаренным: первогодки тренировались с выпускниками. Брокк был особенно не в духе, и мне попадало больше всех. Но даже не это напрягало, а взгляды старшекурсников.

Отряд, в который входил и Варрен, явно видел во мне живую мишень.

Во время преодоления полосы препятствий меня то и дело толкали, как бы невзначай задевали плечом, ставили подножки. Я и без того постоянно падала и ушибалась, а в компании старшекурсников по полигону буквально летала.

Вот и сейчас, забравшись на бревенчатый настил, я собиралась осторожно слезть, не торопясь, но кто-то сзади со всей силы толкнул меня в спину, и я полетела вниз, прямо в грязь.

Было больно, скользко, холодно и мерзко. А раздавшиеся со всех сторон смешки вызывали злость и желание уйти. Жаль, пока не закончится эта пытка — демонов урок! — я отсюда не сделаю ни шагу.

— Поднимайся, Найтвел, — снова закатил глаза мастер. — Это уже скоро станет моим любимым заклинанием.

И снова смешки.

Косые взгляды.

Вставая на ноги, я заметила, как Варрен сплюнул себе под ноги, а потом так оскалился, что мне стало страшно. След от ожога так и не сошёл, что делало внешность парня ещё более устрашающей.

Следующее препятствие — высокая штурмовая стенка. Нужно было подняться по отвесным доскам, держась руками за канат, перебраться через узкий верхний помост, а потом спуститься с другой стороны по верёвочной сетке.

Почему-то подумалось, что если упаду с такой высоты, то вряд ли уже смогу подняться. А судя по ухмылкам старшекурсников, намеренно не спешивших меня обгонять, спуститься самой мне не позволят.

— Найтвел, ты же не свинья, чтобы в грязи барахтаться. Поднимайся!

Заметила, что к Брокку присоединился зритель — мастер Дайр, который как раз и курировал отряд этих головорезов. Меня он оглядел с презрительной усмешкой, а потом…

Не знаю, может, показалось, но он будто кивнул кому-то из своих учеников.

Зачем? Почему? Понять не успела. Кто-то толкнул меня плечом, и я поплелась дальше — к последнему препятствию.

Штурмовая стенка с каждым шагом казалась всё выше. Огромная. Неприступная.

Совершенно ненужная в жизни любого здравомыслящего человека.

Я вцепилась в канат и начала карабкаться. Ладони почти сразу заныли. После всех падений пальцы плохо слушались, грязь скользила по коже, а доски перед лицом расплывались от усталости.

Снизу донеслось очередное:

— Живее, Найтвел!

Я мысленно послала Брокка к демонам и полезла дальше.

Рывок.

И ещё.

Ещё немного...

Канат дёрнулся. Я сорвалась на пол-локтя вниз и едва удержалась, прижавшись грудью к доскам. Сзади кто-то хохотнул. Я стиснула зубы и продолжила подниматься. К тому моменту, когда наконец перевалилась через край и оказалась на узком верхнем помосте, руки дрожали так, словно меня пробирала судорога.

Наверху уже стоял один из старшекурсников.

Не Варрен. Другой. Широкоплечий, с коротко остриженными волосами и улыбкой человека, которому сейчас доставят маленькое, но очень приятное удовольствие.

Он будто случайно сделал шаг в мою сторону. Помост был слишком узким. Я отпрянула, но позади — пустота. Только верёвочная сетка, по которой ещё нужно было добраться вниз.

— Осторожнее, новенький, — протянул старшекурсник. — Здесь легко поскользнуться.

Его плечо двинулось к моему. В этот раз я успела понять, что меня собираются толкнуть.

Не сильно. Не так, чтобы выглядело нарочно. Просто «случайность». Неловкий кадет Найтвел опять потерял равновесие, упал — сам виноват.

Может, сломал руку.

Может, шею.

Кому какое дело?

Я замерла, чувствуя, как страх превращается в то самое тёмное, опасное, горячее. С силой сжала пальцы. Не надо... Только не здесь и не сейчас. Иначе потом опять потащат к Равенхарту, и я снова привлеку ненужное внимание.

Старшекурсник уже почти толкнул меня, а я уже почти представила, как срываюсь вниз, но между нами возникла чья-то рука. Длинные пальцы сомкнулись на запястье кадета так спокойно и крепко, будто Астор не чужую руку поймал, а просто придержал створку двери от сквозняка.

— Не советую, — сказал он.

Без угрозы.

Почти равнодушно.

Старшекурсник дёрнулся. Не вышло.

— Пусти, парень, — процедил злобно.

— Зачем? — ровно спросил Кайлен. — Ты ведь, кажется, потерял равновесие.

— Ничего я не терял.

— Тогда и Найтвела толкать не собирался?

Старшекурсник дёрнулся, но Кайлен удержал его без видимого усилия.

— Ты что себе позволяешь?

— Предотвращаю несчастный случай, — холодно ответил Астор.

Старшекурсник побледнел. Не сильно, но заметно. И я вдруг почувствовала — не магию, нет, скорее её отсутствие. Будто воздух рядом с Астером стал плотнее, и сила другого кадета на мгновение провалилась куда-то в пустоту.

— Ты первый, — тихо добавил Кайлен, разжимая пальцы. — И без случайностей.

Явно выругавшись в мыслях, причём очень грязно, старшекурсник стал быстро спускаться по другой стороне.

Я всё ещё стояла на помосте, вцепившись в край доски, и пыталась вспомнить, как дышать.

— Долго собираешься любоваться видом? — поинтересовался Кайлен.

Я резко повернула к нему голову. Он даже не усмехнулся. Стоял рядом совершенно невозмутимо, будто только что не спас меня от падения, а просто указал дорогу заблудившемуся первогодке.

— Я не…

— Сетка там.

— Я вижу.

— Тогда спускайся.

Стоило поблагодарить, но он уже отвернулся и стал ловко спускаться по сетке. Переведя дыхание, я перебралась к ней же и тоже начала осторожно лезть вниз. Кайлен не торопился, двигался рядом, чуть выше и сбоку. Не помогал. Не держал. Но был достаточно близко, чтобы если я сорвусь, успеть схватить.

Мы спустились последними. Под перекрёстными взглядами как минимум трёх десятков кадетов. Брокк стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на нас так, будто мы лично оскорбили всех его предков до седьмого колена.

Когда мои ноги наконец коснулись земли, я едва не упала от облегчения.

Кайлен спустился следом.

— Занятие окончено! — рявкнул мастер. — Все в умывальни. И чтобы через четверть часа были на следующем уроке!

Кадеты зашевелились, загомонили, потянулись с полигона.

Брокк задержал взгляд на печатнике.

— Не похоже на тебя, Астор. Приходить последним.

Кайлен спокойно стряхнул грязь с рукава.

— Задержался.

— Я заметил.

— Больше не повторится.

По тону было непонятно, обещание это или просто вежливый способ закончить разговор.

Учитель фыркнул, но больше ничего не сказал.

Я стояла рядом, чувствуя, как грязь холодной коркой подсыхает на форме, а колени всё ещё подрагивают. Варрен и его приятели уходили последними. Один из них бросил на меня тяжёлый взгляд, но под взглядом печатника быстро отвернулся.

Когда вокруг стало чуть свободнее, я всё-таки тихо сказала:

— Спасибо.

Кайлен не ответил. Даже не посмотрел в мою сторону. Просто развернулся и пошёл к выходу с полигона, такой прямой, спокойный и невозможный, что на мгновение мне захотелось швырнуть ему что-нибудь вслед.

Желательно тяжёлое.

Ну что за парень?! Сначала спасает, а потом делает вид, будто ему даже говорить со мной лень. Или, может, противно? Я ведь здесь никто и звать меня никак. Бродяжка с непонятным даром и самыми низкими оценками по всем предметам.

Бездарь и неуч.

Я глубоко вдохнула, поморщилась от запаха собственной формы и потащилась следом за остальными.

Ноги болели. Руки дрожали. Лицо саднило.

Скверное утро.

Очень скверное...

Вот только внутри, где ещё недавно шевелился страх, теперь теплилось странное чувство: в этом проклятом замке, полном врагов, хищников и людей, которым лучше не попадаться на пути, у меня, кажется, появился кто-то, кому на меня не совсем плевать.

Если повезёт, печатник поможет здесь продержаться, пока я не найду способ выбраться.

В раздевалку я всегда заходила последней и последняя же бежала в помывочную. Приходилось всё делать очень быстро, чтобы не опоздать на следующий урок, но я справлялась.

Пусть мои девичьи прелести были надёжно спрятаны магией артефакта, но одна лишь мысль находиться обнажённой в одном помещении с голыми мужчинами заставляла волосы на голове шевелиться от ужаса.

Я боялась, стеснялась и вообще…

Хватит и того, на что уже успела насмотреться в раздевалке! Эти мужланы никого и ничего не стеснялись и демонстрировали всё, что имели. Я, конечно, старалась не смотреть, но… чтобы вообще ничего не видеть, мне нужно было ослепнуть. Или стоять как дура, зажмурившись, что явно вызвало бы ненужные вопросы.

Вот и сейчас в раздевалку я входила, опустив взгляд, стараясь не замечать ничего из того, что творилось вокруг.

Астор сразу направился к своему месту и быстро снял с себя грязную одежду. И я, конечно же, не собиралась на него смотреть. Совершенно.

Только вот взгляд всё равно предательски задержался на его точёной спине, на плавном движении крепких плеч, на узкой талии и длинных ногах. А потом скользнул туда, куда приличным девушкам, даже притворяющимся парнями, смотреть категорически не полагалось.

После этого я едва не подавилась собственным дыханием.

Демоны!

Вот куда меня вообще понесло?!

Поспешно отвернувшись, направилась к лавке, где висела моя одежда. Сегодня, из-за того что занимались мы с третьекурсниками, в комнате для переодеваний было не протолкнуться. Я медлила, как обычно, но парней всё не убывало. Из помывочной доносились громкие весёлые голоса, смех, а иногда и шуточки, от которых у меня начинали гореть щёки, уши и появлялось желание сбежать.

Пусть потная, грязная, зато от этих юмористов подальше.

— А ты, Найтвел, разве никуда не опаздываешь? — хмыкнул Брант.

В последнее время он меня не задирал. Вообще почти не трогал. Только одаривал долгими, непонятными взглядами, словно пытался пробраться в самую душу.

— За меня можешь не переживать, — огрызнулась я и отвернулась к своим вещам, висевшим над лавкой.

— Даже не думал. Просто, — кадет ухмыльнулся, — любопытно, чего ты всё время здесь возишься? Такой стеснительный? Или… что-то скрываешь?

По коже побежали мурашки.

Догадался?

Невозможно.

Если преподаватели не поняли, кто я на самом деле, то этот увалень и подавно. Мозгов не хватит.

— Ты что-то скрываешь, парень, — не сказал, а сплюнул Брант. — И я обязательно выясню, что именно.

Сдёрнув с крюка китель, он направился к выходу из раздевалки, а я осталась стоять, провожая его взглядом.

И чего, спрашивается, привязался?

Что-то скрываю…

Конечно, скрываю!

И намерена делать это и дальше.

Я ждала до последнего, но больше медлить было нельзя. Раздевалка почти опустела, но оставалось ещё несколько кадетов, в основном из старших. Неловко раздевшись, завернулась в полотенце и пошла в помывочную.

Внутри стоял густой пар. Он клубился под низким потолком, оседал на каменных стенах и превращал всё вокруг в мутное, влажное марево.

Я сделала шаг внутрь — и сразу замерла.

Варрен.

Он стоял у дальней стены, уже вымытый, с полотенцем, небрежно обёрнутым вокруг бёдер. Тёмные линии шрамов, оставшиеся на лице после моей вспышки, ещё не до конца зажили и тянулись от скулы к виску тонкими неровными трещинами.

Рядом с ним — ещё двое.

Один из них тот самый, что едва не столкнул меня сегодня со штурмовой стенки.

Ни Астора. Ни кого-либо из моего отряда. Никого, кто мог бы хотя бы помешать.

Я отшатнулась. И в тот же миг за спиной глухо ударила дверь.

Я резко обернулась. Её захлопнул ещё один старшекурсник. Тоже в одном полотенце, с мокрыми волосами и мерзкой усмешкой.

Сердце ухнуло вниз.

— Проходи, парень, — процедил Варрен. — Пообщаемся.

Я вцепилась пальцами в край полотенца.

Оно было единственным, что меня прикрывало. Жалкая влажная от пара ткань, которая вдруг показалась тоньше паутины. В обычной одежде было бы страшно. Сейчас же стало настолько мерзко и уязвимо, что захотелось вжаться в стену и исчезнуть.

Но исчезать я, увы, не умела.

— Мне на урок, — сказала, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Получилось плохо.

Варрен усмехнулся.

— Правда? А я думал, у тебя особое расписание. Раз уж сам ректор тебя бережёт.

— Отойди.

— Слышали? — Он чуть повернул голову к приятелям. — Мальчик приказывает.

Старшекурсник за моей спиной тихо рассмеялся.

Я сглотнула.

Пар стоял такой густой, что дышать становилось тяжело. Или дело было не в паре... Варрен сделал шаг ко мне, и я непроизвольно отступила, чувствуя босыми ступнями мокрый камень.

Скользкий.

Опасный.

Как и всё здесь: живое и неодушевлённое.

— Что тебе нужно? — спросила я.

— Мне? — Варрен провёл пальцами по шрамам на лице, и глаза его потемнели. — Ничего особенного. Просто хотел посмотреть на героя поближе.

— Посмотрел?

— Пока нет.

Он сделал ещё шаг.

Я снова отступила.

За спиной тихо хмыкнули:

— Осторожнее, Найтвел. Здесь легко поскользнуться.

Я сжала пальцы сильнее, почти до боли, боясь и в то же время желая, чтобы моя искалеченная магия снова пробудилась.

— После того, что ты сделал с моим лицом, — тихо сказал Варрен, оказавшись передо мной, — ты правда думал, что всё закончится?

— Ты сам полез к девушке.

— А ты сам полез туда, куда тебя не звали.

— И не жалею.

Глупо.

Очень глупо.

Но слова вырвались сами.

Лицо Варрена исказилось.

На миг мне показалось, что он ударит. Прямо сейчас. Здесь. В этой проклятой помывочной, где я стою едва прикрытая полотенцем и не могу ни нормально защититься, ни броситься бежать.

Расстояния между нами больше не осталось. Он стоял так близко, что я увидела свежую розовую кожу по краям ожогов.

— До конца года ты не дотянешь, Найтвел, — прошептал он. — Понял? Сломаешься. Свалишься с лестницы. Упадёшь на тренировке так неудачно, что уже не встанешь. Заблудишься ночью не в том коридоре. В академии всякое случается.

— Угрожаешь?

— Предупреждаю.

Магия рванулась к пальцам. Слабая. Злая. Готовая впиться в камень, в металл, в воду, во что угодно, лишь бы защитить. Лишь бы не дать им сделать мне больно.

Я почти позволила ей. Почти... И если бы сила сорвалась, если бы вместе с ней дрогнула иллюзия… всё было бы кончено.

Варрен, кажется, это почувствовал. Или просто увидел что-то в моём лице. Усмехнулся уже иначе — хищно, довольно.

— Давай, — тихо сказал он. — Ну же. Покажи, на что ещё способен. Отправь ещё кого-нибудь из нас к целителю. Ректору понравится.

Я застыла. Вот чего он добивается. Не избить меня, а спровоцировать!

Заставить снова сорваться.

Чтобы потом уже никто не спорил, что Найтвел опасен. Что его надо запереть, выгнать или отправить куда похуже.

Я была совсем не против того, чтобы меня выгнали, но вот это «куда похуже» откровенно пугало.

Я медленно вдохнула. Раз. Ещё... Сжала пальцы так сильно, что стало больно.

— Не дождёшься, — выдавила чуть слышно.

Варрен смотрел на меня несколько долгих секунд.

Потом вдруг шагнул в сторону.

Обошёл меня, задев плечом, но прежде прошептал на ухо:

— Не здесь, Найтвел. Когда ты меньше всего будешь этого ждать.

По спине пробежал ледяной холод.

Он выпрямился и пошёл к двери.

Один за другим старшекурсники двинулись следом. Последний, тот, что стоял у двери, задержался на миг, окинул меня насмешливым взглядом и только потом вышел.

Дверь захлопнулась. Тяжело. Гулко.

Я осталась одна.

Несколько секунд просто стояла, не в силах пошевелиться. Потом колени вдруг подогнулись, и я сползла на мокрый каменный пол.

Полотенце сбилось, я судорожно поправила его и сжалась в комок, прижав руки к груди.

Меня всю трясло. От холода, от страха. От унижения...

От злости, которую я снова проглотила, чтобы не выдать себя.

Пар клубился вокруг, вода капала где-то рядом, за стеной ещё слышались голоса кадетов, но они быстро стихали.

Я сидела на мокром полу и пыталась не разрыдаться. Не потому что старшекурсник напугал. Хотя напугал. Ещё как! А потому что впервые за долгое время мне захотелось не сбежать из академии.

А сжечь её до основания.