Глава 15

Дарион Равенхарт

— И чем же обязан такой чести?

— Вы так и не научились прятать эмоции за маской вежливости, Дарион.

Не дожидаясь приглашения, незваный гость опустился в кресло. Если бы он сам этого не сделал, продолжил бы стоять. Будь на то моя воля, я бы эту мразь и вовсе вышвырнул из окна.

Прямо под когти привёзшего его дракона.

— Жаль, — протянул Вейл. — Думал, ссылка… простите, назначение… вас вразумит.

— Вы для этого проделали столь долгий путь? Чтобы посмотреть, сумел ли я вразумиться?

Некоторое время советник Волькрейна молчал. А потом мягко улыбнулся:

— Как вы поживаете, Дарион? А леди Лисандра? Можно ли поздравить вас с ожиданием первенца или пока ещё рано?

В этом был весь Кориан Вейл: осторожными вопросами прощупывать почву, скрывая за мягкими улыбками грязные намёки и тонкие лезвия угроз.

Если я, по его мнению, не умел носить маски, то сам Вейл, я уверен, уже давно забыл, какой он настоящий. Всё в нём было подделкой: улыбка, вежливость, сочувственный изгиб бровей. Даже тонкие пальцы в тёмных кожаных перчатках двигались слишком выверенно — так, будто каждый жест был заранее отрепетирован и рассчитан на нужное впечатление.

Ему уже давно перевалило за пятьдесят, но стариком он не выглядел. Среднего роста, сухощавый, с высоким лбом и заметными залысинами, он всегда и при любых обстоятельствах держался с достоинством. Словно оно у него и правда было, это достоинство.

Тёмные волосы у висков уже тронула седина, узкие серые глаза смотрели внимательно и скользко — не на меня, а будто сразу под кожу, туда, где можно нащупать больное место.

Одет он был не для дороги.

Для дороги не надевают тёмный кафтан из тяжёлой дорогой ткани, расшитый золотой нитью по вороту, рукавам и застёжкам. Не выбирают перчатки, слишком тонкие для перелёта на драконе. Не следят за каждой складкой так, словно явились не в забытую богами академию на краю севера, а на приём во дворец.

Но Вейл всегда выглядел так, будто прямо сейчас готов был войти в тронный зал.

Даже если до этого его вытряхнули из седла.

Он не был огнекровным. Не принадлежал к роду, что мог подчинять драконов. И всё же прибыл на драконе — огромной тёмно-багровой твари, которая так всполошила учеников.

Доставил его один из людей Волькрейна. Огнекровный из столичной свиты узурпатора: молодой, наглый, с лицом человека, которому слишком рано дали слишком много власти. Он остался снаружи вместе с ещё двумя сопровождающими — якобы из почтения к приватной беседе. На деле же их присутствие у дверей напоминало совсем о другом: ублюдки Волькрейна могут прилететь сюда в любой момент. Без предупреждения. Без разрешения.

Когда им будет угодно.

— Вы не ответили, — мягко напомнил Вейл. — Как ваша супруга?

— Скучает, — сказал я.

— В Кростене многие скучают, — вздохнул советник. — Место не располагает к развлечениям.

— Зато располагает к службе.

— Как благородно. И как это на вас похоже, Дарион.

— Зачем вы здесь? — спросил я, даже не пытаясь скрыть раздражения.

А вот что действительно хотел бы спрятать, так это страх, на миг сжавший сердце, когда секретарь, запинаясь, назвала имя посетителя.

В этом не было ничего постыдного. Диссонантов боялись все — обычная реакция магии на того, кто её уничтожает.

Пожиратель из Рая — так его называли, и это прозвище как нельзя лучше подходило приближённому узурпатора.

Мало того что Вейл обладал редчайшим даром, он сумел развить его до высшего уровня.

Он с лёгкостью, одним движением пальцев гасил чужую силу, ломал плетения, обрывал связь мага с артефактом. Даже сейчас, когда он просто сидел в кресле напротив, воздух в кабинете казался глуше. Пламя в камине горело ровно, но без прежней живости.

И моя собственная магия тоже его не любила.

Вейл не спешил отвечать. Выдержал паузу, потом с лёгким вздохом откинулся в кресле и оглядел кабинет. Не слишком явно, но достаточно внимательно, чтобы я понял: он отмечает всё. Запоминает, фиксирует, чтобы потом донести своему господину.

Скользкая тварь.

— Должен признать, этот кабинет вам к лицу, — сказал он наконец. — Ваша суровость очень гармонично вписалась в этот мрачный интерьер.

— А ваша вежливость здесь смотрится неуместно.

Улыбка Вейла стала чуть шире.

— Вы никогда не умели вести светские беседы.

— Переходите к делу.

— Нетерпеливы, как всегда.

— Занят.

— Несомненно. Управлять провинциальной академией непросто. Столько работы…

Я чуть подался вперёд.

— Кориан…

Он поднял ладони в примиряющем жесте.

— Простите. Север дурно влияет на мои манеры. А может, на ваши…

— Говорите! — нетерпеливо рявкнул я. — Что вам от меня надо?!

— Хорошо, — сказал Вейл, чуть склонив голову. — К делу так к делу.

Он неторопливо вынул из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист с императорской печатью, хоть прав на неё у Волькрейна не было. Как бы отчаянно он ни пытался убедить в обратном себя, двор и весь остальной Равелор.

— В столице готовятся состязания, — произнёс посланник. — Межакадемические. Первые за последние годы. В них примет участие каждая академия империи.

Я молча смотрел на него.

— Кростенская академия, разумеется, не станет исключением.

— Разумеется, — я не сдержал усмешки. — От чего на этот раз его... величество, — на этом слове меня чуть не стошнило, — пытается отвлечь империю?

Вейл чуть приподнял брови.

— Вы о чём?

— О народе, который он душит налогами. О дворе, где половина старых домов ждёт удобного случая вцепиться друг другу в глотки. О новой военной кампании, начатой до того, как закончилась предыдущая. — Я выдержал паузу. — Или список слишком короткий?

Улыбка посланника не дрогнула.

— Вы так мрачно смотрите на вещи, Дарион. Куда подевался ваш оптимизм?

— В последние годы поводов для радости у меня не было.

Волькрейн стягивал войска к восточным рубежам, выжимал провинции досуха, закрывал глаза на голодные деревни и при этом продолжал устраивать праздники в столице, будто империя процветала. Иногда у меня возникало ощущение, что Калдэр решил захватить не просто соседние земли.

Весь свет.

И если мир не падёт к его ногам добровольно, он сожжёт всё, до чего сумеет дотянуться.

— Его величество, — мягко произнёс Вейл, — всего лишь желает увидеть, на что способны будущие воины Равелора.

— Как предусмотрительно с его стороны.

Он снова улыбнулся и положил лист на край моего стола. Я не взял. Лишь скользнул по нему взглядом и снова посмотрел на посланника.

— От каждой академии требуется выставить три десятка лучших кадетов, — продолжил Вейл. — Отбор начнётся немедленно. Финальные списки должны быть отправлены в столицу не позднее чем через месяц.

— Три десятка? — нахмурившись, переспросил я.

— Именно.

— Вы же понимаете, что Кростенская академия — не столичная Аурийская? У меня здесь не выставочный питомник для отпрысков великих домов.

— Тем интереснее, — спокойно ответил Вейл. — Иногда самые полезные качества находятся вовсе не там, где их привыкли искать.

Мне не понравилось, как он это сказал. Вообще ничего в его словах не нравилось. Как и этот человек в целом. Хотя какой там человек? Змея.

Настоящий удав.

— И вы, конечно, проделали весь этот путь только для того, чтобы лично передать мне бумагу?

— Не только. — Посланник выдержал паузу ровно настолько, чтобы она вызвала очередной всплеск раздражения. — Я задержусь в этих краях, пока в Кростенской академии будет проходить отбор.

Пальцы сами сжались на подлокотнике кресла. Вот оно. Настоящая причина его приезда. Не состязания. Не поручение от его проклятого величества.

Надзор.

Вейл явился не передать приказ, а следить и доносить.

— Боюсь, вам у нас не понравится. Как вы верно заметили, эти края не располагают к веселью. А вы, как я помню, питаете особую слабость к развлечениям.

В столице о развлечениях Кориана Вейла говорили охотно, но всегда вполголоса. В его особняках деньги и вино текли рекой, музыканты играли до утра, а гости расходились только тогда, когда уже не могли держаться на ногах или вспоминать собственные имена.

И если бы речь шла только об этом, мне было бы плевать.

Но у Вейла имелась ещё одна привычка: окружать себя юными любимцами, слишком красивыми пажами и мальчиками из обедневших семей, которым его покровительство казалось спасением. Он называл это заботой о талантах.

Я называл иначе.

— Уверен, отбор скрасит мои серые будни. Я постараюсь быть полезным.

— Кому?

Диссонант улыбнулся.

— Империи, разумеется.

— И как именно вы предлагаете отбирать кадетов? — мысленно выругавшись — в который раз — спросил я. — По силе дара? По выносливости? По умению красиво падать под восторженные вопли столичной публики?

— О, нет. Это было бы слишком скучно. — Он сплёл перед собой пальцы. Чёрная кожа перчаток тихо скрипнула. — Нужны не только самые сильные. И не только самые выносливые. Состязания потребуют большего. Ловкости. Хитрости. Умения действовать в отряде и в одиночку. Способности быстро принимать решения. Магической одарённости, разумеется. Но также знания тактики, истории военных кампаний, основ артефакторики, полевой медицины, шифров, картографии…

Я мрачно прищурился.

— Вы, кажется, забыли, что мы находимся вКростенской академии. История, картография... Ещё бы сказали, что будете проверять чистописание.

— И это тоже, — на удивление серьёзно кивнул Вейл.

— Зачем?

Посланник снова улыбнулся. А у меня снова зачесались кулаки от желания ему врезать так сильно, чтобы улыбаться уже было нечем.

— Соберите всех студентов, — после очередной паузы сказал он. — Лично их обрадую.

— Вы отдаёте распоряжения в моей академии?

— Передаю волю его величества.

— Здесь её передаю я.

На миг в кабинете стало тихо. Не просто тихо — глухо. Вейл смотрел на меня всё с той же мягкой улыбкой. Только серые глаза стали чуть холоднее.

— Разумеется, — произнёс он наконец. — Тогда будьте так любезны передать кадетам волю его величества. В моём присутствии.

Я мог бы продолжить. Мог бы поставить его на место резче. Напомнить, что Кростенская академия подчиняется ректору, а не придворным прихвостням в красивой одежде.

Но Вейл, казалось, наслаждался моей злостью. Ощущением власти надо мной, дарованной ему Волькрейном.

Поэтому я заставил себя успокоиться и откинулся в кресле.

— С чего вы решили, что они обрадуются перспективе быть покалеченными? Или того хуже — погибнуть?

Других состязаний от Волькрейна ожидать было бы глупо.

Вейл тихо рассмеялся.

— И снова этот ваш пессимизм.

— А вы снова уходите от ответа.

— Приз будет более чем внушительный, — сказал он. — Такой, что придётся по сердцу любому воину. Поверьте, Дарион, ваши кадеты не просто обрадуются. Они будут из кожи вон лезть, чтобы выделиться и занять место в тридцатке.

— Приз?

— Подробности завтра. — Посланник поднялся. — Юные сердца любят громкие объявления. Им нужно дать мечту, цель, предвкушение... Тогда они побегут быстрее.

— Особенно если за спиной плеть.

— Вы опять додумываете и всё искажаете. Скверная привычка. — Вейл не спеша, тщательно разгладил край кафтана, после чего добавил: — Был рад с вами повидаться, Дарион.

— Ответил бы вам честно, но вы снова упрекнёте меня в неумении носить маски.

Пожиратель улыбнулся шире.

— Надолго не прощаюсь. Увидимся за ужином. Леди Крейг оказалась столь любезна, что предложила мне погостить в их доме.

Вот ещё одна «хорошая» новость.

Кориан Вейл не просто задержится в Кростене. Он задержится в доме моего тестя. Под одной крышей с Лисандрой.

Может, мне самому в академию переселиться, раз уж дом Крейгов превращается в столичный филиал Рая...

— С кадетами поговорим завтра. Сегодня, с вашего позволения, буду отдыхать. Сами понимаете… дорога, возраст… — Он вздохнул почти печально. — Устал я.

Вейл коротко склонил голову и направился к двери. Я не встал. Не проводил. Не сказал ни слова.

Он вышел так же тихо, как вошёл. А вместе с ним словно ушла и та тяжесть, что глушила магию в кабинете. Пламя в камине дёрнулось, стало ярче, живее. Защитные контуры в стенах едва заметно отозвались теплом.

Я медленно выдохнул.

На столе лежал лист с печатью Волькрейна.

Три десятка кадетов.

Состязания в столице.

Приз, который должен заставить молодых идиотов рваться вперёд, не думая о цене.

Я взял письмо, развернул и пробежал взглядом по сухим строкам приказа. Чем дольше читал, тем мрачнее становились мои мысли.

Непонятно, что затеял Волькрейн. Зачем? Что за игрища? Почему так срочно? Через месяц ему уже подавай «счастливчиков»...

Что затеял этот ублюдок?!

Я бросил письмо на стол и посмотрел в окно.

Во дворе всё ещё темнела тень дракона.

Я пока не понимал, что на самом деле нужно узурпатору. Но уже знал точно: ничем хорошим это не закончится.

* * *

Элора Вальден

На обед я не шла, а ползла, едва перебирая ногами, и всё думала о том, что эта академия меня уже доконала.

И физически, и морально.

Последние три года я и без того жила в постоянной тревоге, с ощущением, что не сегодня, так завтра случится что-нибудь плохое. Здесь же, в этих демоновых стенах, это чувство усилилось многократно. Я боялась кадетов, боялась разоблачения, боялась…

Что Равенхарт узнает, кто я.

А ещё я устала.

Безумно, невыносимо устала.

— Осторожнее! Смотри, куда идёшь! — кто-то из кадетов задел меня плечом у самого входа в столовую.

Я запнулась, потёрла руку — утром во время тренировки неудачно на неё упала — и застыла как вкопанная.

По коридору к столовой приближался богато одетый мужчина.

Нет, даже не богато — роскошно. Просто неприлично для Кростена. Тёмный кафтан незнакомца был расшит золотом по вороту, рукавам и застёжкам; тяжёлая ткань ложилась безупречными складками, а тонкие кожаные перчатки явно стоили целое состояние.

Чуть позади шли двое воинов. Чёрно-алые плащи. Тёмные кожаные доспехи с металлическими накладками. На груди — знак Волькрейна.

Я продолжала стоять, не в силах отвести взгляда от приближающегося незнакомца. Этот высокий лоб, тёмные волосы с проседью, узкие серые глаза и мягкая, такая липкая улыбка…

Я ведь уже его видела!

Воспоминания накатили волной. Мгновение — и передо мной уже не коридор Кростенской академии, а зал Аркенора.

Свет сотен свечей. Льющаяся с балконов музыка. Отблески пламени на кубках. Смех гостей.

Моя помолвка.

Наш с Дарионом обряд.

Союз Илири́и и Тарена.

Этот человек тоже был там!

Я не помнила его имени. Не помнила, кем его тогда представили. В тот день в Аркенор прибыло слишком много гостей, слишком много важных лиц, слишком много тех, кто улыбался Вальденам, пил наше вино и произносил красивые тосты за союзы, слияние крови и будущее Равелора.

Я не помнила его имени, но лицо запомнила.

И ощущение, которое вызывал во мне этот мужчина.

Ещё тогда, три года назад, он показался мне отталкивающим. Не уродливым — нет. Внешне в нём даже была какая-то привлекательность. Но взгляд…

Скользкий.

Липкий.

Он смотрел на всех так, словно видел перед собой не людей, а вещи. Оценивал, изучал и словно выискивал слабые места.

Когда в Аркеноре он задержал на мне глаза, я невольно отступила ближе к брату. Мне стало противно. До дрожи. До желания вымыться, хотя лорд ко мне даже не прикоснулся.

И сейчас внутри поселилось то же мерзкое ощущение, будто по коже провели чем-то холодным, влажным, грязным.

Мужчина почти поравнялся со мной. Я должна была опустить голову. Отвернуться. Или поспешить в столовую, чтобы затеряться среди кадетов, но я даже пошевелиться не смогла.

Стояла и смотрела.

А он, видимо почувствовав мой взгляд, тоже посмотрел на меня. Серые глаза скользнули по лицу, по форме, задержались на мгновение дольше, чем нужно. На тонких губах проступила улыбка.

Внутри всё сжалось. От страха. От ненависти, которую я испытывала к каждому прихвостню Волькрейна.

Я почувствовала, как пальцы сами сжимаются в кулаки.

Мужчина прошёл мимо. За ним — его свита. И только когда они скрылись за дверями столовой, я поняла, что всё это время вообще не дышала.

Воздух ворвался в лёгкие слишком резко. Я прижала руку к груди, будто могла удержать сердце, которое вдруг забилось так быстро и так резко, словно решило проломить рёбра и выскочить наружу.

Из столовой доносились голоса. Смех. Скрип скамеек. Запах горячей похлёбки, хлеба и жареного мяса.

Я была голодна. До тошноты. До слабости в коленях. Но войти туда, где теперь находился он, где были люди Волькрейна, не смогла.

Развернулась, пошла прочь. Сначала быстро, потом сорвалась на бег. Бежала, пока шум столовой не остался позади. Пока за спиной не стихли чужие голоса. Пока в груди не начало жечь так, будто я наглоталась огня.

И всё равно остановиться смогла не сразу. Не сразу смогла успокоиться, прийти в себя.

Кого испугалась? Солдат? Этого типа?

Должно быть, всех сразу.

Интересно, зачем сюда пожаловал? И как скоро уедет?

Ответ на этот вопрос я получила утром следующего дня.

Сразу после завтрака нас повели на полигон. Тот самый, где ещё совсем недавно старый ректор передавал бразды правления академией новому. К тому моменту я уже знала, как зовут прилетевшего на драконе лорда, — Кориан Вейл. Особый советник Калдэра Волькрейна. Приближённый узурпатора. Человек, которого в столице, как выяснилось, называли Пожирателем из Рая.

В Аркеноре я изучала типы магии и много читала о магах, способных не создавать, а разрушать чужую силу. Гасить плетения, ломать защиту, обрывать связь с артефактами. Но таких в мире насчитывались не сотни и даже не десятки — единицы.

И Вейл был одним из... счастливчиков.

Хотя счастье, наверное, всё-таки было сомнительным.

Слухи по академии распространялись быстро, и вчера весь вечер только о посланнике и говорили. О его драконе, о свите, состоящей из воинов-огнекровных. О том, что он стал почётным гостем в доме лорда Крейга и приехал к нам — в Кростен! — с очень важным сообщением.

Что именно это было за сообщение, никто не знал. Наверное, поэтому сейчас в глазах многих кадетов читалось нетерпение. Ученики не шли, а почти бежали, желая как можно скорее выяснить, что же такого невероятного собрался сообщить им лорд из столицы.

Я шла вместе со всеми, вот только мне был чужд всеобщий ажиотаж. Меня интересовало другое — когда лорд из столицы отсюда уберётся.

Хоть бы уже сегодня…