Глава 16

Полигон встретил нас промозглым серым утром.

Небо висело низко, тяжело, по земле стелился туман — тонкий, рваный, цепляющийся за сапоги и мелкий камень под ногами. Ветер пробирался под ворот кителя так настойчиво, словно пытался добраться до моего нутра.

Я поёжилась и потёрла плечи руками.

Скорее бы уже пришла настоящая весна.

Нас выстроили так же, как и в прошлый раз. Отряды — ровными рядами, старшие впереди, младшие позади. Девушек поставили отдельно, наставники разошлись вдоль строя, следя, чтобы никто не болтал, не шевелился, а в идеале и вовсе не подавал признаков жизни.

Я старалась стоять максимально неподвижно, хоть это было непросто. Тело пробирала дрожь: от холода и дурного предчувствия.

Шёпот расползался по полигону не хуже тумана, но стоило на возвышение взойти ректору и лорду из столицы, как шепотки стихли.

Глава академии — чтоб его демоны сожрали! — имел лицо человека, которому с утра уже испортили настроение. Вейл же, напротив, улыбался и выглядел таким довольным, будто всю ночь пировал за чужой счёт.

Где-то далеко в небе раздался драконий крик. Резкий, пронзительный. По рядам прокатилась новая волна перешёптываний. Несколько кадетов вскинули головы. Кто-то даже восхищённо выдохнул, кто-то вздрогнул.

Я тоже вздрогнула. Но не из-за крика. К драконам я не то чтобы была привычна, но эти твари пугали куда меньше, чем те, кто использовал их для передвижения и в качестве оружия.

Дрожь вызывало другое. Осознание того, что сверху вниз на нас, на толпу парней и скромную группу девушек, смотрели пожиратель и огнекровный.

Оба могущественные и при власти. Обласканные судьбой, магией и чудовищем, отнявшим корону у моего брата.

Постепенно голоса стихли. Наставники прикрикнули на тех, кто не умолк сразу, и полигон затих окончательно.

Первым заговорил Равенхарт.

— Кадеты Кростенской академии, — голос его разнёсся над строем ровно и жёстко. — Сегодня перед вами выступит особый советник его величества Калдэра Волькрейна, лорд Кориан Вейл. Посланник из Ауриона. Советник по вопросам магической безопасности и представитель императорского двора.

С каждым новым титулом меня передёргивало всё сильнее.

Особый советник.

Его величества.

Императорского двора…

Тьфу.

— Лорд Вейл прибыл в Кростен, чтобы передать волю столицы относительно грядущих межакадемических состязаний, — продолжил Равенхарт. — В них примут участие…

— Позвольте, лорд Равенхарт, — мягко перебил Вейл.

Он сделал шаг вперёд. Всего один. Но этого хватило, чтобы словно оттеснить ректора от нас. От внимания кадетов.

Лицо Дариона почти не изменилось. Только желваки на мгновение обозначились чуть сильнее, а во взгляде мелькнул холод. Тем не менее огнекровный промолчал. Не стал перебивать наглеца и ставить на место. Видимо, не захотел устраивать публичную сцену перед всей академией.

А Вейл улыбнулся так, будто именно на это и рассчитывал.

— Благодарю, господин ректор, — произнёс он, после чего обратился к толпе: — Кадеты Кростенской академии! От имени его величества Калдэра Волькрейна я имею честь сообщить вам: через месяц в столице начнутся первые за последние годы великие межакадемические состязания! В них примут участие все магические академии Равелора.

По рядам прошла волна шёпота, и наставникам снова пришлось приказать самым перевозбудившимся умолкнуть.

— От каждой академии будет отобрано по три десятка лучших учеников, — продолжил Вейл, когда на полигоне воцарилась тишина. — Тридцать юношей и девушек, достойных представить своих наставников, своего ректора и своих товарищей.

Я мрачно уставилась в землю перед собой и заранее посочувствовала трём десяткам бедолаг, которые удостоятся «чести» участвовать в имперских игрищах.

— Состязания будут проходить в несколько этапов, — говорил Вейл. — И потребуют все ваши умения и знания.

Будут проверять даже чистописание?

— Отряд, занявший первое место, будет удостоен особых почестей, — тем временем продолжал посланник. — Золота. Почётных назначений после выпуска. Рекомендаций в лучшие воинские корпуса Равелора.

Шёпот усилился. На этот раз даже мастер Брокк, обладавший самым звучным и самым строгим голосом, не сумел сразу призвать отряды к порядку.

— Тишина! — в который раз рявкнул он, явно распаляясь.

Кадеты всё-таки притихли, но ненадолго.

— Те, кто особенно проявит себя в состязаниях, вне зависимости от результата своего отряда, получат личные награды от его величества, — сказал Вейл с медовой улыбкой. — Повышенные стипендии. Право выбора места службы. Воинское звание.

Где-то справа кто-то тихо выругался. Не от страха — от восторга.

Я услышала сдавленное:

— Воинское звание сразу…

— Место службы в столице…

— Это же шанс…

Вейл выдержал паузу. И снова улыбнулся. Он явно умел это делать: давал толпе ровно столько, чтобы она успела заглотить наживку, и продолжал дальше. Соблазнять и заманивать.

— А тем, кому для получения высокого воинского звания не достаёт происхождения, — произнёс он мягко, — будет дарован титул. Личное дворянство. Возможно, даже земли — в зависимости от заслуг и успехов.

Вот тут полигон загудел по-настоящему.

Наставники снова стали прикрикивать, кто-то из старших кадетов зашептался слишком возбуждённо, кто-то рассмеялся так, будто уже видел себя в новом мундире, с карманами, распухшими от золотых монет, и гербом над дверью новенького дома.

Я украдкой смотрела по сторонам и замечала, как у парней из моего отряда загораются глаза.

Я их понимала.

Деньги, титулы, звания… Кто ж от такого откажется?

Для них, простых ребят из Кростена и окрестных деревень, это были не просто награды. Это было обещание новой жизни. Возможность вылезти из грязи, заплатить долги, спасти семью от прозябания в бедности, стать кем-то, кого больше не смогут пинать сапогами знатные, богатые и просто родившиеся удачнее.

Вейл знал, какой эффект окажут его слова, и сейчас явно наслаждался произведённой реакцией. Такие, как он, такие, как Волькрейн, понимали, за какую нить стоит дёрнуть, чтобы люди — эти ничтожные марионетки — побежали туда, куда им укажут.

Кукловоды демоновы…

— Кроме того, — добавил пожиратель, когда шум снова немного стих, — победители будут приглашены в императорский дворец. На торжественный ужин с его величеством.

И вроде бы ничего такого не сказал после уже обещанного… Ужин — он и в императорском дворце всего лишь ужин. Но я вдруг перестала слышать шёпот, доносившийся со всех сторон. На мгновение исчезли голоса, и даже ветер, казалось, угомонился.

А в голове продолжал звучать голос посланника: ужин с узурпатором.

Возможность оказаться с ним рядом. Достаточно близко, чтобы увидеть его лицо. Услышать его голос. Возможно, оказаться на расстоянии вытянутой руки.

На расстоянии удара.

Мысль вспыхнула так ярко, что я едва не задохнулась от нахлынувшего волнения. И тут же мысленно дала себе оплеуху. Нет…

Нет!

Безумие!

Полнейшее.

Я сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладони. Кто я? Беглянка. Девчонка, прячущаяся под чужой личиной. Жалкий кадет Найтвел, который лишь чудом не падает с полосы препятствий, боится войти в помывочную и каждую ночь, проснувшись, лихорадочно проверяет, не дрогнула ли иллюзия.

А он — Калдэр Волькрейн. Убийца при власти.

Тот, кого все вокруг всё упорнее называли императором.

Человек, который уничтожил мой дом, уселся на трон и теперь душил Равелор так, будто империя принадлежала ему по праву.

Даже если предположить, что я окажусь в тридцатке избранных и каким-то немыслимым образом попаду в число победителей — что в принципе невозможно и невероятно, — я не смогу его убить.

Да, буду рядом, но приблизиться к нему вряд ли удастся.

А если попробую — погибну раньше, чем успею вынуть нож и вонзить остриё в гнилое сердце чудовища. И не просто погибну. Наверняка потяну за собой Марену и Йорена. Волькрейн ведь мстительное чудовище.

Глупая.

Глупая, глупая, Элора.

Мне нужно быть худшей из худших, как и задумала. Такой, чтобы ни Хольт, ни Брокк, ни сам Равенхарт даже на миг не подумали включить меня в отряд. Мне нужно выбраться отсюда. Исчезнуть. Вернуться к Марене. Найти способ жить дальше, даже если от этой жизни тошнит.

Чего мне точно не надо, так это пытаться отомстить. Не тянуться к Волькрейну через всю империю с голыми руками и обломками дара.

Дурные фантазии…

— Отбор начнётся немедленно, — тем временем продолжал Вейл. — В течение ближайших недель наставники проверят каждого из вас. Не только на тренировочных площадках, но и в классах, на теоретических занятиях, в испытаниях на смекалку и выдержку. У каждого будет шанс проявить себя.

Пусть боги благословят всех желающих.

Я же останусь неумехой Найтвелом.

— Те, кто попадёт в тридцатку, отправятся в столицу, — сказал Вейл. — Для многих из вас это станет первым шагом к блестящей карьере, славе и жизни, о которой вы никогда не могли даже помыслить!

Он говорил ещё какое-то время. О чести. О долге. О том, что империя нуждается в сильных, умных, преданных молодых людях. О том, что Кростен, несмотря на своё удаление от столицы, имеет все шансы доказать, что северные кадеты ничем не хуже воспитанников лучших академий Равелора.

Ученики слушали, затаив дыхание. С восторгом, с жадностью, с такими лицами, будто уже мысленно побеждали, получали титулы и входили в императорский дворец под звуки фанфар.

Я же всё больше мёрзла. Но не от ветра и сырости. От мысли, которая всё равно продолжала тлеть где-то внутри, сколько бы я ни пыталась её затоптать.

Дворец.

Ужин.

Близость к ублюдку…

Наконец Вейл шагнул назад, тем самым уступая место огнекровному. На лице Равенхарта не было ничего, кроме холодной сдержанности, хотя и дураку было ясно: его светлость зол. Очень.

— Подробности отбора будут доведены до вас наставниками, — сказал он коротко. — Занятия продолжаются по расписанию. Разойтись.

Вот и всё.

Ни вдохновляющей речи, ни пожеланий удачи, ни красивых слов, которыми нас обсиропил господин пожиратель.

Видимо, Равенхарт не считал эти состязания подарком богов.

Строй начал распадаться. Кадеты заговорили все разом. Кто-то спорил, кого точно возьмут. Кто-то уже прикидывал свои шансы. Кто-то смеялся. Кто-то ругался. Кто-то мечтал слишком громко.

Я развернулась вместе со своим отрядом, намереваясь как можно скорее вернуться в замок и больше никогда, никогда не думать о словах Вейла.

Не успела эта мысль снова мелькнуть в сознании, как я почувствовала себя неуютно. Словно что-то липкое и холодное скользнуло по спине.

Невольно обернулась.

Императорский посланник стоял на возвышении рядом с ректором и смотрел в толпу кадетов. Просто смотрел — лениво, спокойно, будто разглядывал не людей, а выставленные перед ним шахматные фигуры.

На миг мне показалось, что его серые глаза остановились именно на мне.

Но уже в следующую секунду Вейл повернул голову к Равенхарту и что-то сказал ему с той же мягкой, мерзкой улыбкой, которая, казалось, никогда не сходила с его лица.

Я спешно отвернулась и пошла вслед за остальными. На занятия. В новый день в этом проклятом месте.

Теперь мне предстояло стать ещё более бездарным кадетом.

И с этим заданием я была намерена справиться!