Глава 2

Кростенская академия магии

— Приехали!

Я открыла глаза и первые мгновения не могла понять, где я и что случилось. Но когда дверца экипажа распахнулась, и передо мной снова нарисовалось одутловатое лицо стражника (явно последние медяки в трактирах просаживает), тут же вспомнила и о неудавшейся краже, и о грубом аресте. О часах в сырой клетушке в компании крыс и жутком суде. О незнакомце, посоветовавшем отправить меня магии учиться.

Магии учиться...

Мило.

— Приехали куда? — Я потёрла глаза, стараясь прогнать прочь страшные воспоминания, навеянные сном.

О другой жизни. О другой Элоре.

— В рай — не иначе, — хмыкнул громила и нетерпеливо велел мне выбираться из экипажа.

Не дожидаясь, когда выберусь сама (не очень-то это удобно, когда ты в кандалах), буквально выдернул меня на свежий воздух. Невольно поёжилась, ощутив ледяное прикосновение ветра к коже. Прикрыла глаза, когда закатное солнце на миг показалось из-за облака — и тут же застыла, уставившись вперёд.

Передо мной возвышался замок.

Тёмный, тяжёлый, будто высеченный из цельной глыбы камня. Острые башни, словно клыки, вонзались в небо, узкие окна казались пустыми глазницами, а стены — слишком высокими, слишком глухими, чтобы за ними могла скрываться хоть какая-то жизнь.

Он не выглядел местом, где учат.

Он выглядел местом, откуда не возвращаются.

— Давай, парень, шевели ногами, — буркнул стражник и потащил меня к воротам.

Те были негостеприимно заперты, но за железными прутьями стоял дежурный. Парень в синей униформе с латунными пуговицами и золотистым галуном на манжетах. Форма, в отличие от замка, выглядела вполне прилично.

«Не в лохмотья здесь одевают, значит, не так уж всё и страшно», — мелькнула мысль, когда стражник сказал:

— Подарочек вам от мэтра Тенвейра! — и подтолкнул меня к воротам.

Дежурный смерил меня откровенно презрительным взглядом — удивительно, как ещё не сплюнул себе под ноги. Видимо, маг из суда был в Кростене не последним человеком, потому как спустя мгновение парень отодвинул засов, и ворота нехотя заскрипели.

— Проходите.

Дежурный за нами не последовал, остался у ворот, а вот мы двинулись по дороге, ведущей в замок.

Двор оказался таким же неприветливым, как и вековое строение. Камень под ногами — тёмный, неровный, местами растрескавшийся. По краям — тренировочные площадки с вбитыми в землю столбами, обломанными манекенами и следами от магии, будто кто-то выжигал здесь саму землю.

Ветер гонял по двору пыль и обрывки сухой травы. Где-то вдалеке раздался резкий окрик — и сразу за ним глухой удар.

Я невольно поёжилась.

Учёба, значит…

Мы вошли внутрь и оказались в просторном холле с высокими сводами. Каменные стены, потемневшие от времени, редкие факелы, дающие тусклый, неровный свет. Пол — из крупных плит, отполированных до блеска сотнями ног.

Удивительно, но меня уже ждали. Высокий, плечистый мужчина с холодными глазами стоял у лестницы, ведущей на верхние этажи. Тёмная форма сидела на нём безупречно, а в осанке чувствовалась выправка военного.

— Имя! — потребовал мужчина, обращаясь ко мне и явно не собираясь церемониться.

— Лор... Лориан, — откровенно робея под этим суровым взглядом, пробормотала я.

— И всё?

— И всё, — ответила еле слышно и опустила глаза.

— Забираете? — флегматично поинтересовался стражник.

Мужчина коротко кивнул.

А привёзший меня увалень потянулся к кандалам бормоча:

— Сейчас сниму.

— В этом нет нужды.

Я даже пискнуть не успела, как тяжёлые оковы... осыпались на пол горсточкой пепла, будто их и не было. Только саднящие запястья и бурые кровоподтёки напоминали о том, что я была узником.

Впрочем, почему была? Узником я и осталась. Просто из одной тюрьмы переместилась в другую.

— Идём за мной, — бросил мужчина.

И, не удостоив стражника даже взглядом, развернулся и направился к одному из трёх коридоров, уводивших из холла.

Я на секунду замешкалась…

А потом шагнула следом.

Мужчина шёл быстро, и один его шаг приравнивался к нескольким моим. Приходилось чуть ли не бежать. А если учесть, что после кошмарной ночи и ужасного дня я едва держалась на ногах, не то что ими двигала, дался мне этот забег непросто.

Благо он быстро закончился.

Вот только закончился не там, где я ожидала.

Думала, меня поведут к местному начальству. Знакомиться. Может, если повезёт, покажут мою комнату. Я немного выдохну, приду в себя и придумаю, как сбежать. От визита в столовую тоже не отказалась бы. Да куда угодно, но только не в...

Мужскую купальню.

Помещение оказалось большим, с низкими сводами и грубо обработанными каменными стенами. Никаких украшений, никакой роскоши — только длинные ряды каменных желобов, в которых собиралась вода; несколько деревянных лавок и влажный, тяжёлый воздух, пропитанный запахом сырости и мыла.

О том, что это точно не женская помывочная, свидетельствовали грубые каменные писсуары, выдолбленные прямо в стене справа — ряд за рядом, без всякого намёка на уединение. Да и вообще, не уверена, что в этом месте учатся девушки.

Ну вот разве что я... теперь буду.

От этой мысли я болезненно поморщилась и тут же вздрогнула, когда мужчина отдал приказ:

— Раздевайся!

При этом он продолжал смотреть на меня и не то что уходить — даже отворачиваться не собирался! А я хоть и выглядела как парень, но до сих пор никогда не обнажалась перед мужчиной. К счастью, боги миловали, хотя за эти три года в какие только передряги не попадала.

— Раздевайся, — повторил незнакомец и нахмурился, видя, что к выполнению приказов новичок не приучен.

— Я...

— Тебя раздеть? — он дёрнул бровью.

— Я сам, — буркнула я и, повернувшись к грубияну боком, стала раздеваться.

Пальцы предательски дрожали, путаясь в завязках сорочки. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться наружу. Казалось, ещё немного — и он услышит. Увидит. Поймёт.

Но нет.

Он просто ждал.

Невозмутимо и, кажется, без малейшего интереса.

— Там полотенца, — указал на врезанные в стену полки и, к моей немалой радости, наконец вышел.

Дверь за ним закрылась, и я замерла на месте, вслушиваясь в удаляющиеся шаги. Только когда они стихли, позволила себе выдохнуть. И тут же начала спешно избавляться от остатков лохмотьев.

Первым делом метнулась к... писуарам. А что делать? Больше сдерживаться была не в состоянии. Потом — к жёлобу с водой и, не раздумывая, зачерпнула ладонями холодную воду. Та обожгла кожу, заставив резко вдохнуть.

Хорошо.

Хоть немного приду в чувство.

Это, конечно, не купальни в Аркеноре, но я уже давно забыла, что такое комфорт и роскошь.

Я торопливо смывала с себя грязь, пыль, липкие следы от ночи, проведённой в камере. Вода стекала по коже, по рукам, по лицу, но, казалось, смыть всё это до конца невозможно.

Слишком много всего навалилось.

Слишком неожиданно.

Пальцы дрожали, движения выходили рваными, неуклюжими. Я всё время оглядывалась на дверь, ожидая, что она вот-вот распахнётся.

И, конечно же… она распахнулась.

Я едва не взвизгнула, но вовремя прикусила язык. Не глядя, схватила первое попавшееся полотенце и поспешно обмоталась им, едва успев прикрыться.

Вода стекала по коже, волосы липли к щекам, дыхание сбилось. Я обернулась. Мужчина уже стоял у входа. Спокойный. Как будто ничего не произошло. Как будто новенький не ведёт себя как застенчивая девчонка.

Проклятье, Элора! Возьми себя в руки!

Вернулся незнакомец со стопкой одежды. Простой, тёмной и, судя по всему, чистой. Положил стопку на лавку и сказал:

— Быстро. Одевайся.

Я молча кивнула, стараясь не встречаться с ним взглядом, и поспешила к лавке.

Одевалась, отвернувшись, поэтому понятия не имею, куда смотрел мой провожатый. На тощую задницу парня или, может, любовался писсуарами.

Ай, ладно! Главное — я чистая, как и вещи на мне. Ткань грубая, но добротная. А главное — всё новое.

Чем не роскошь?

— Меня зовут капитан Гордон Хольт, — запоздало назвался незнакомец, когда я закончила одеваться. — Куратор боевого факультета.

А есть и другие факультеты? Травоведение там какое-нибудь или придворного этикета.

В Кростене.

Ну конечно.

— Уже поздно, поэтому с академией знакомиться будешь завтра. Сейчас — на ужин, а потом тебе покажут твоё спальное место.

Спальное место...

Эх, а я уже губу раскатала. Думала, здесь у каждого своя комната. Да что там! Я была бы рада и каморке. Тихому углу, в который можно было бы забиться и позволить себе короткую передышку.

— Пойдём, покажу столовую. Голоден?

Я робко кивнула.

Как вскоре выяснилось, столовая также располагалась на первом этаже, только в другом крыле.

Это был большой, вытянутый зал с высоким потолком и тяжёлыми балками под сводами. Вдоль него тянулись длинные деревянные столы и такие же лавки, отполированные временем и сотнями ученических рук. На стенах — редкие факелы, дающие неровный свет, из-за которого всё вокруг казалось чуть более мрачным, чем есть на самом деле.

Когда мы вошли, за столами сидело всего несколько человек, да и те не проявили к новенькому никакого интереса.

Что не могло не радовать.

Пока всё шло вполне гладко, и, возможно, страшилки про это место — выдумка. Просто обычное учебное заведение с военным уклоном.

Впрочем, при Калдэре Волькрейне они теперь все военные.

— Садись, ешь. Потом пойдёшь отдыхать. — С этими словами капитан Хольт кивнул на ближайший стол.

С него ещё не успели убрать: миску густой похлёбки с кусками корнеплодов, ломоть тёмного хлеба на отдельном блюдце и кружку, в которой, судя по запаху, остывал травяной отвар.

Я при виде этих нехитрых угощений едва слюной не подавилась.

В этот раз приказ исполнила быстро. Настолько быстро, что почти не обратила внимания на то, как Хольт что-то тихо сказал одному из сидящих неподалёку учеников.

Тот тут же подобрался, коротко кивнул…

И после этого больше не сводил с меня взгляда.

Наслаждаться едой, когда на тебя бесцеремонно пялятся, — сомнительное удовольствие. И тем не менее я съела всё до последней крошки. Если бы не чужое внимание, и миску вылизала бы, чтобы не осталось ни капли похлёбки.

Готовили здесь сносно, а я была такой голодной, что ужин и вовсе показался изысканным.

Тут же подумалось о кормилице и Йорене. Как они там... Что сегодня ели? У нас оставались нехитрые запасы: мешочек крупы, немного сушёных корнеплодов да несколько хлебцов. На пару дней хватит.

А дальше...

Тревожные мысли прервал тот самый парень, что получил от Хольта какую-то указку. Поднявшись, он подошёл к столу, за которым я сидела, и нетерпеливо бросил:

— Закончил?

Я кивнула.

— Тогда иди за мной.

Поднявшись, я последовала за парнем. Он, как и Хольт в начале, не торопился представляться. Да и привычкой говорить с новоиспечённым учеником явно не отличался.

А вот мне, наоборот, вдруг захотелось пообщаться. Это перед учителем я оробела. А перед этим светловолосым... С чего бы?

— Давно ты здесь?

В ответ — молчание.

Мы шли по узкому коридору, где стены будто сжимались, давили. Камень тёмный, местами покрытый трещинами, факелы чадили, бросая на стены дрожащие тени.

Лестница оказалась крутой, ступени — стёртыми от времени. Мы поднимались всё выше, и с каждым пролётом воздух становился холоднее.

Третий этаж встретил и вовсе сквозняками и глухой тишиной. Где-то вдалеке хлопнула дверь, отозвавшись эхом.

Мрачное место.

Наверху я не выдержала и сделала ещё одну попытку наладить контакт.

— Скажи, что меня здесь ждёт? Мне ничего не объяснили. Это пугает...

Парень скосил на меня взгляд, а спустя пару секунд всё-таки удостоил ответом:

— Насколько понял, в тебе засекли магию, а значит, будут проверять. Если сила есть — оставят. Если нет — отправишься обратно.

Если обратно в Кростен, было бы неплохо. Не на отрезание конечностей, а просто на свободу. Вот только дар в любом случае найдут. Даже без артефакта во мне есть магия. Лишь её слабая, тлеющая лучина, но и того будет достаточно, чтобы меня заперли в этих стенах.

— А как будут проверять?

— Завтра узнаешь, — парень усмехнулся.

А я почувствовала, как внутри снова нарастает волнение. В перстне отца — хитрая магия, кровь ещё моего прадеда, Аэриона Вальдена. Вот у кого силы было хоть отбавляй, вот кто из обычных камней создавал артефакты, за которые короли были готовы платить жизнями.

Но что, если станет ясно, что на мне иллюзия? Что, если вскроется, кто я?

Эта мысль заставила содрогнуться.

Узнай Волькрейн, что последняя из Вальденов жива, — мне не руку отрубят. Меня вообще четвертуют. Не то чтобы я представляла для него угрозу...

Просто по-другому это чудовище не может.

— Пришли, — сказал мой провожатый и распахнул дверь...

В самую настоящую казарму.

А как ещё назвать огромное помещение, битком набитое кроватями? И каждая принадлежала какому-нибудь парню.

Из-за этого в комнате стояли «дивные ароматы».

— Найдёшь койку — твоя, — хмыкнул парень и, дождавшись, когда я переступлю порог «ароматного» помещения, захлопнул за моей спиной дверь.

Я сделала шаг — и замерла. Все, кто находился в комнате — а это навскидку человек двадцать — одновременно повернули головы в мою сторону.

Разговоры стихли.

Повисла тишина.

Тяжёлая. Давящая.

Комната тянулась в длину, заставленная рядами узких кроватей с грубыми матрасами и сложенными у изголовья одеялами. Между рядами — узкие проходы, едва позволяющие разойтись двоим. Вдоль стен — сундуки. Кое-где валялись сапоги, ремни... подштанники.

Я сглотнула и, стараясь не встречаться ни с кем взглядом, пошла вперёд.

Один шаг. Второй...

Наконец заметила свободную кровать у стены и, облегчённо выдохнув, направилась к ней.

Но едва я собралась сесть, как рядом вырос парень.

— Это моя.

Я вздрогнула и, ничего не ответив, пошла дальше.

Следующая кровать.

— Занято.

Ещё одна.

— Не твоё.

Каждый раз — одно и то же.

Я уже готова была зарычать в голос. Они что, издеваются?! Не твоё... Занято... А где мне спать прикажете? Странные у них шуточки!

Стоило приблизиться к очередному свободному месту, как рядом тут же оказывался кто-то из парней. Наконец я заметила, как один из них, лениво поднявшись с кровати, пересел на соседнюю — ту, к которой я уже направлялась.

Я остановилась. Посмотрела на него.

— Ты на двух спишь?

Он усмехнулся.

— Люблю смену обстановки. Или ты что-то имеешь против?

Он поднялся во весь рост.

Высокий. Широкоплечий.

Мне пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. И сразу стало ясно: силы неравны. И не только с ним.

Со всеми ними.

Демоны!

— Можешь вон там расположиться, — добавил парень, кивнув в сторону окна.

Я проследила за его взглядом.

Брошенный прямо на мол матрас, накрытый какой-то тряпкой вместо простыни. Даже не приближаясь было ясно, что он воняет не хуже того, что был в тюрьме.

И всё же я шагнула навстречу «райскому ложу». Поёжилась. Из щелей в окне тянуло холодом.

Ну не сволочи ли!

Обернувшись, увидела, как эти чудовища один за другим поднимаются со своих мест. Тот, что стоял ближе ко мне, угрожающе потёр кулак, ещё парочка с видом отпетых головорезов скрестили на груди руки.

Ненавижу...

И что делать? Отправиться на поиски Хольта, чтобы рассказать ему о беспределе, творящемся среди кадетов? Что-то мне подсказывало, что ябед здесь не жалуют, и удары солдат покажутся мне нежными поглаживаниями.

Сжав зубы, я опустилась на этот жалкий лежак.

Под всеобщее молчание.

Вжавшись в стену, замерла.