Глава 20

Проснулась я от того, что кто-то осторожно касался моей руки.

— Лориан… Лориан, проснись.

С трудом разлепила веки — они казались опухшими и тяжёлыми, никак не хотели подниматься.

Передо мной на корточках, как и вчера вечером, сидела Элиса. В глазах девушки было столько жалости, что захотелось повеситься.

— Как ты?

— Бывало и лучше…

Девушка грустно хмыкнула, а потом поднялась.

— Все ушли на завтрак. Крыло пустое — мы проверили. В конце коридора есть умывальня. Там сможешь привести себя в порядок. Вот чистая одежда. — Она кивнула на аккуратно сложенную стопку вещей, лежащую на стуле. — Кайлен утром занёс. Но сначала мне нужно осмотреть ожог и сменить повязку.

Я послушно села и едва не закричала от боли. Глаза тут же защипало, но расплакаться при Элисе я себе не позволила.

Пришлось ограничиться стоном.

— Бедный… — тихо проронила Сорена, которая, оказывается, сидела у окна на соседней кровати.

Я сразу её не заметила. Комната вообще была словно в тумане: мебель расплывалась, стены слегка плыли перед глазами.

— Ничего, пройдёт. — Жалкая попытка улыбки так и осталась всего лишь жалкой попыткой.

В следующее мгновение я снова поморщилась — Элиса попыталась приспустить рукав испачканной и разорванной у горловины сорочки.

— Нет, так не пойдёт, — покачала головой девушка. — Раздевайся. Иначе я не смогу нормально перевязать плечо.

К щекам тут же прилил жар. Нет, не смущения. Страха. Обычно по утрам, едва проснувшись, я первым делом проверяла иллюзию. Вот только сейчас сосредоточиться на семейной реликвии толком не получалось.

То, что меня по-прежнему называли Лорианом, уже хорошо. Но вдруг где-то что-то поплыло? Вдруг девушки увидят то, чего видеть им совершенно не следует?

— Давай лучше так, — промямлила я.

— Так — это как? — нахмурилась Элиса.

— Как вчера.

— Ты провёл с нами ночь, — усмехнулась Сорена и тут же, словно сама смутилась своей шутки, продолжила: — Ну, то есть в нашей комнате. К чему теперь это глупое стеснение?

— Я сказал: как вчера, — упрямо повторила я.

Элиса смерила меня долгим взглядом, но спорить не стала.

Вздохнув, будущая целительница взялась за дело.

Сказать, что рана болела, — не сказать вообще ничего. В какой-то момент я всерьёз подумала о том, что сейчас взвою и всё-таки попрошу отвести меня к целителям. Расскажу всё как миленькая, и пусть после осмотра они выяснят, что перед ними не Лориан Найтвел, а девчонка. Пусть эту девчонку впоследствии опознает господин ректор… К демонам! Зато больше не придётся умирать от боли.

Если, конечно, люди Волькрейна не придумают для меня что-нибудь похлеще вчерашнего «веселья».

От этой мысли меня передёрнуло, и всё оставшееся время, пока Элиса обрабатывала ожог и перебинтовывала плечо, я просто сидела, стиснув зубы и сжав пальцы в кулаки.

Кажется, даже не дышала, потому что, когда девушка наконец закончила, я жадно втянула воздух и услышала:

— А теперь переодеваться и умываться. Только поспеши. Нужно успеть на завтрак. Силы тебе понадобятся.

Еда была последним, о чём я сейчас думала, но Элису я послушалась. Отправилась приводить себя в порядок, хотя, наверное, в нынешнем состоянии такую, как я, проще было пристрелить, чем позволить мучиться дальше.

Ну прямо как загнанная лошадь…

Переодевание — вообще отдельная история, о которой, надеюсь, когда-нибудь смогу забыть. Двигать плечом было больно, поэтому делала всё медленно и осторожно. С горем пополам оделась, умылась и вышла к девушкам.

Те уже ждали в коридоре: напряжённо озирались по сторонам и прислушивались к малейшему звуку.

— Скорее к лестнице, — почему-то шёпотом сказала Сорена.

И мы поспешили по коридору. Точнее, спешили они. Я плелась сзади.

К счастью, спустились без приключений, а ближе к столовой уже смешались с другими кадетами. Многие уже закончили завтракать — до первого занятия оставалось совсем немного.

Как назло, именно тогда я его и заметила — эту мразь Варрена, неторопливо шагавшего по коридору в компании своей свиты: тех двоих бугаёв с преступными лицами. Они шли нам навстречу вместе с другими старшекурсниками.

Я остановилась. Просто застыла посреди коридора, будто ноги внезапно приросли к полу. Сердце застучало так сильно, что каждый стук отдавался болью в рёбрах.

Перед глазами мгновенно вспыхнул вчерашний коридор. Тряпка во рту, чужие руки, жёлтое пламя и раскалённый металл.

— Лориан? — тихо позвала Элиса. — Пойдём...

Я её почти не слышала. Варрен тоже меня заметил. Сначала просто посмотрел, потом уголки его губ медленно поползли вверх. Дружки почти одновременно ухмыльнулись. Им было весело.

Демоны, им действительно было весело.

Они приближались, а я всё ещё не могла заставить себя сдвинуться с места.

Варрен поравнялся со мной. Места вокруг было достаточно, чтобы спокойно пройти мимо, но он не прошёл. Намеренно качнулся в мою сторону и со всего размаха задел больное плечо.

Урод!

Перед глазами вспыхнуло белым. Я судорожно втянула воздух и едва удержалась на ногах.

Старшекурсник на миг остановился. Наклонился чуть ближе и почти беззвучно произнёс:

— А на лице ни следа. — Усмехнулся и пошёл дальше.

Его дружки последовали за ним. Я стояла, не двигаясь. Сердце лихорадочно колотилось где-то у самого горла, плечо горело, во рту пересохло.

Хотелось обернуться. Убедиться, что они действительно ушли.

Хотелось бежать, спрятаться, никогда больше не видеть ни одного из них.

— Лориан, — снова позвала Элиса.

Я заставила себя вдохнуть. Потом ещё раз. Ноги наконец послушались.

— Всё нормально, — выдавила я.

Ложь была настолько очевидной, что никто даже не потрудился сделать вид, будто поверил.

Мы вошли в столовую. Нелла и Кайлен уже сидели за столом в глубине столовой и заканчивали завтрак. Перед Астором стояла почти пустая тарелка, рядом — кружка с тёмным напитком.

Стоило нам подойти, как его взгляд сразу остановился на моём лице. Потом скользнул к плечу.

— Болит?

— Немного.

Уголок его рта едва заметно дёрнулся. Не улыбка. Скорее, беззвучное «конечно».

Я опустилась на лавку рядом с Элисой. Уткнулась взглядом в тарелку с кашей, в хлеб и ягодный напиток. Несколько мгновений за столом стояла тишина. Только ложки тихо постукивали о посуду.

Первой не выдержала Нелла.

— Ты и правда намерен молчать?

Я подняла на неё взгляд.

— Может, всё-таки стоит рассказать ректору? — продолжила она. — Или хотя бы вашему наставнику. Нельзя это так оставлять!

— Тогда они его уже точно убьют, — мрачно бросил печатник.

— Нет, если их раньше отчислят, — с жаром возразила Нелла.

— Или посадят в тюрьму, — воинственно добавила Сорена.

Кайлен покачал головой.

— Здесь таких тварей, как Варрен, целый серпентарий. Всегда найдётся тот, кто захочет отомстить. За друга, за одногруппника... Увы, но вынужден согласиться с Найтвелом: откроет рот — ему прилетит снова.

— А где гарантия, что, если будет молчать, не прилетит? — опустив взгляд в тарелку, тихо спросила Элиса.

Ответа на это ни у кого не нашлось.

— Я постараюсь обходить их десятой дорогой, — пробормотала я и с трудом запихнула в себя очередную ложку липкой бурды.

Сегодня всё казалось безвкусным. Даже ягодный напиток, который обычно мне нравился.

— Не поможет, — скептически заметил печатник. — Им понравилось над тобой издеваться. Они продолжат. Садисты вроде этих ублюдков не успокоятся, пока окончательно тебя не угробят.

— Ты сам себе противоречишь, Кайлен, — нахмурилась Сорена. — Говоришь, что Лориану нужно молчать, чтобы его не убили, и тут же пророчишь ему скорую смерть из-за этих… этих…

Было видно: девушке очень хотелось выругаться. Вот только воспитание не позволяло, и бранное слово так и осталось невысказанным.

— Единственный выход для Найтвела — убраться отсюда, — отодвигая от себя пустую тарелку и выпрямляясь, сказал печатник.

Я мрачно усмехнулась.

— Думаешь, я не пытался? Надеялся, что отчислят за неуспеваемость, но ректор непонятно с чего в меня вцепился.

— Он видит в тебе потенциал, — сказал Астор. — Но это неважно, если ты сам не хочешь здесь учиться. К тому же теперь академия для тебя опасна.

Для меня здесь всегда было опасно. Варрен и компания просто стали ещё одной угрозой здоровью и, судя по всему, жизни.

— И что ты предлагаешь? — вскинула брови Нелла. — Есть идеи?

На удивление, идея у Кайлена имелась. Такая, что я едва не поперхнулась напитком, когда её услышала.

— Бежать ему надо. И как можно скорее.

Молчание за столом было долгим и очень выразительным.

— Ты в своём уме?! — наконец зашипела на кузена Элиса. — Бежать? Куда?!

— Сначала в Кростен. Забрать родных и убираться как можно дальше отсюда. Денег ему дадим. — Кайлен говорил так спокойно, будто предлагал в выходной съездить в город за новой парой сапог. — Да и выйти из академии будет несложно. Я знаю, как это сделать.

Он посмотрел прямо на меня.

— Главное, чтобы сам Найтвел не струсил.

Предложение Астора было безумным и в то же время таким заманчивым. А главное — простым. В устах Кайлена вообще всё звучало просто. Какая бы проблема перед ним ни возникала, он просто брал и решал её. Уверенно, спокойно.

Признаться, я уже начинала ему завидовать.

Да, в его прошлом тоже хватало потерь, но хотя бы дар остался при нём. Да ещё какой! Мать жива, есть кузины. Имени его никто не лишал. Он силён, красив и, кажется, вообще неуязвим.

А я…

Отругав себя за эти мысли, решила, что вместо зависти лучше испытывать благодарность. Как бы просто ни звучал его план, Астор всё равно рисковал. Ради того, кто совершенно неожиданно стал для него обузой.

Ради меня.

Оказывается, после мятежа лорда Рейлора, когда замок, впоследствии ставший Кростенской академией, серьёзно пострадал, часть потайных ходов всё же сохранилась. А главное — сохранился по меньшей мере один подземный путь, ведущий далеко за пределы крепости.

Узнал об этом Астор совершенно случайно. После того как в академии подтвердили его дар печатника, Кайлену позволили присутствовать на практическом занятии старшекурсников. Печатников здесь и без него было всего трое, да и те, по словам самого Кайлена, обладали довольно слабым даром.

Во время занятия их водили по старой части замка, показывая сохранившиеся печати и защитные контуры. Там-то Кайлен и заметил странность. На одной из каменных стен сохранилась старая запирающая печать. Сложная и очень древняя. Астор предположил, что когда-то за этой стеной что-то было. Преподавателя, которому он озвучил свою мысль, это почему-то совершенно не заинтересовало.

А вот самого Кайлена — ещё как.

Он полез в старые планы замка, затем отыскал более поздние чертежи уже перестроенной академии, сравнил их и обнаружил, что часть подземных помещений на них попросту не совпадает. На одном плане коридор уходил дальше, на другом — заканчивался тупиком.

Обычный человек, наверное, пожал бы плечами и забыл. Ну какая разница, что там когда-то нарисовали на старых планах? Но Кайлен Астор, как я уже успела понять, к обычным людям имел весьма отдалённое отношение.

Он вернулся туда один. Нашёл способ вскрыть старую магическую печать, пробрался за стену и обнаружил узкий проход, а за ним — тайную лестницу, уходившую глубоко под землю. Подземный туннель петлял под замком, местами был наполовину завален, а затем переходил в естественный каменный проход, заканчивавшийся небольшой пещерой далеко за пределами академических стен.

Астор прошёл его целиком. Просто чтобы убедиться, что выход действительно существует.

— После того как моего отца казнили, я взял за правило всегда знать, как выбраться из места, в котором вынужден находиться, — невозмутимо сказал он.

Именно этим тайным ходом он и предлагал воспользоваться мне.

По счастливому стечению обстоятельств — хотя во всём, что касалось моей жизни, слово «счастливый» звучало уже почти издевательски — на завтра как раз выпадал день отправки писем.

Кайлен напишет своей семье и попросит передать Марене денег, а я в своём письме предупрежу кормилицу, что нам нужно будет срочно уехать. Она и Йорен будут ждать меня на рассвете на почтовом дворе за Восточными воротами Кростена.

Если верить Кайлену, пещера, в которую выводил тайный ход, находилась достаточно близко к воротам. Пару часов, и буду на месте. А им туда добраться из города будет ещё проще.

Мы сядем в первую попавшуюся почтовую карету и уедем. Куда угодно. Как можно дальше от Кростена, академии... От Вейла с его сворой огнекровных. От ублюдка Варрена и его дружков. От… Равенхарта.

На последней мысли внутри что-то неприятно сжалось, но я заставила себя не обращать внимания.

Через сутки всё это перестанет иметь значение.

Во всяком случае, мне очень хотелось в это верить.