Глава 5

Последнее, что показал мне Киран, — это где брать письменные принадлежности и где смотреть расписание. Оно время от времени менялось, и нужно было периодически сверяться.

Сегодня я уже пропустила занятие по основам контроля магии, но оставалось ещё два до обеда — теория боевых построений и история Равелорской империи, — и одно после. Точнее, не занятие даже, а встреча с наставником, которым был не кто иной, как Гордон Хольт.

Благодаря Кирану я без труда отыскала нужный мне лекционный зал. Не шла к нему, а бежала, боясь опоздать, но, оказавшись у двери, оробела. Замерла, испытывая острое желание повернуть обратно и где-нибудь спрятаться.

Может, всё-таки рискнуть и попробовать сбежать? У ворот стоит один дежурный — можно было бы попытаться оглушить его магией. Что-то же во мне осталось... Или найти служебный ход. Наверняка ведь есть и, вполне возможно, что не один.

Потому что оставаться в академии — безумие! Из-за Равенхарта. Из-за иллюзии. Меня здесь быть не должно. Мне нужно к кормилице! Нужно снова стать невидимкой в этом мире...

— Или заходи, или подвинься! — рявкнул кто-то мне в спину и, не дожидаясь, пока отойду в сторону, сам меня подвинул. Попросту оттолкнул от двери и вошёл внутрь.

Кажется, один из парней, с которыми я провела ночь. Точнее, находилась с ними в одном помещении несколько ужасных часов.

Тут же вспомнила об ароматах, что источала выданная мне одежда, и, сделав себе пометку в памяти — сегодня же вечером сдать чужое тряпьё в прачечную — последовала за кадетом в классную комнату.

Помещение оказалось просторным, с высокими потолками и узкими окнами, через которые внутрь пробивался холодный дневной свет. Вдоль стен стояли грубые деревянные скамьи, перед ними — длинные столы, исцарапанные ножами и временем. У дальней стены — преподавательский стол и доска, испещрённая какими-то схемами и записями.

Едва я переступила порог, разговоры стихли. Все взгляды, до единого, обратились ко мне. Кто-то смотрел с ленивым интересом, кто-то — с откровенным раздражением, а некоторые — с той самой насмешкой, от которой хотелось врезать.

Новенький.

«Чужак», — читалось во взглядах.

Лёгкая добыча.

Я замерла на мгновение, чувствуя, как напряжение стягивает плечи, а затем, не подавая виду, прошла дальше вглубь зала, стараясь держаться ровно и не показывать, как сильно мне сейчас хочется развернуться и уйти.

Собиралась уже опуститься на одну из лавок, когда сидящий на другом её конце парень демонстративно подвинулся, занимая выбранное мною место.

— Вы издеваетесь?! — я не выдержала. — И долго это будет продолжаться?!

Парень угрожающе сощурился. Уже начал привставать, явно собираясь наглядно показать, как именно это будет «продолжаться», но тут от двери раздался низкий властный голос:

— Вас что-то не устраивает, кадет?

Я обернулась.

У входа стоял, по всей видимости, преподаватель: мужчина средних лет, коренастый, широкоплечий, с коротко остриженными тёмными волосами и тяжёлым, цепким взглядом. Вся его осанка выдавала военного: прямая спина, уверенные движения, привычка подчинять одним лишь присутствием.

— А, новенький, — скользнув по мне взглядом, сказал он и уже мягче добавил: — Садись. Вон Брант великодушно уступил тебе место.

Уступил? Я покосилась на кадета.

Не парень, а золото!

Тот подарил мне кривую ухмылку, откровенно намекая, что наше общение ещё продолжится.

Опустившись на лавку, я раскрыла ученическую книгу и стала слушать.

Быть может, окажись я здесь в начале учебного года, в первый день зимы, что-то бы да поняла. Но, увы, тема урока осталась для меня совершенно неясной.

Что за «кольцо защиты»? Какой «рассыпной строй»? Это он вообще о чём?!

Ударники, связующие, подавители — все эти термины были мне не знакомы.

Мы с Риэль изучали магию. До… до трагедии. Но это было искусство артефакторики и чароплетения. Мы должны были научиться напитывать силой неодушевлённые предметы, превращая их в артефакты. И отнюдь не военной направленности. Боевой магии наши учителя даже вскользь не касались. А после смерти сестры и вердикта, что я — почти пустышка, стало не до занятий.

Точнее, в них больше не было смысла.

— …В бою одиночки долго не живут, — тем временем продолжал преподаватель, прохаживаясь перед рядами. — Запомните это раз и навсегда.

Он остановился, обвёл класс тяжёлым взглядом и добавил:

— Синхронизация магии — вот что отличает отряд от толпы. Вы должны не просто владеть силой, а уметь соединять её с силой других. Чувствовать союзника, подстраиваться, действовать как единое целое. — Он сжал ладонь в кулак. — Тогда ваши шансы выжить возрастают в разы! Тогда вы способны выдержать удар, который в одиночку вас бы уничтожил. Даже дракон не сможет смести с лица земли строй, в котором магия сплетена в единый щит!

Пауза.

— В противном случае… — голос преподавателя стал жёстче, — вы останетесь разрозненными. Слабыми. Уязвимыми. — Он скользнул взглядом по классу. — И умрёте. Быстро. И бесполезно.

Синхронизироваться магией с этими?

Я невольно фыркнула.

Что, к сожалению, не укрылось от внимания военного.

— Вы с чем-то не согласны, кадет? — Он вперился в меня тяжёлым взглядом и потребовал: — Имя!

Достали со своим именем... Сам, между прочим, не представился, а от меня что-то требует.

— Вы оглохли, кадет? — Преподаватель скрестил на груди руки.

Поднялась со своего места, чтобы не смотреть на него снизу вверх, и ответила:

— Меня зовут Лориан.

— Лориан... — Мужчина выразительно замолчал, ясно давая понять, что одного имени ему недостаточно.

Я вздохнула. За последние три года никто и никогда не интересовался моей фамилией. На те подработки, что удавалось найти такому дохляку, как я, брали, вообще ни о чём не спрашивая. В этом мире всем было плевать на темноволосого парня с потухшим взглядом...

— Представься, парень! — явно теряя терпение, снова потребовал военный. — Я не собираюсь тратить на тебя всю лекцию!

Интересно было бы взглянуть на его реакцию, если бы я назвалась Вальден. Наверняка тут же скрутил бы и потащил к новоиспечённому ректору. А тот? Позвал бы стражу или сам по-быстрому расправился?

Чтобы даже воспоминания о нас не осталось.

При мысли о Равенхарте пальцы снова сжались в кулаки. Сердце затопила такая ярость, что на какое-то мгновение даже перед глазами потемнело. С трудом взяла себя в руки и выцедила:

— Найтвел. Меня зовут Лориан Найтвел.

Так звали Марену, и эта фамилия была первой и единственной, что пришла мне на ум.

— Хорошо, Лориан Найтвел, — преподаватель вновь прошёлся перед рядами, после чего повернулся ко мне: — Что тебя не устраивает в синхронизации магии?

Я на мгновение замялась, чувствуя, как на меня снова уставились все в классе.

— Чтобы синхронизироваться… нужно доверие, — произнесла медленно. — Полное. Безоговорочное.

Пауза.

Я обвела взглядом притихших кадетов.

Тех самых, что издевались над новичком, явно получая от этого какое-то нездоровое удовольствие.

— А добиться его непросто, — закончила тихо, но твёрдо.

В классе повисла напряжённая тишина.

— Верно, — неожиданно спокойно отозвался преподаватель. Он чуть склонил голову, разглядывая меня внимательнее. — Но это лишь половина успеха. Продолжай. Интересно послушать мнение новенького.

Заметила, как парень на другом конце лавки криво ухмыльнулся, всем своим видом показывая, что ничего умного новенький сказать больше не сможет.

А вот посмотрим!

— Если связь слабая, потоки силы начинают расходиться. Один маг тянет больше, другой не успевает удержать… В результате структура рушится, и... происходит выброс. Неконтролируемый. Он может ударить по своим же.

В груди неприятно кольнуло.

Слишком знакомо.

Слишком… лично.

— Хм, — протянул преподаватель. Теперь он смотрел на меня совсем иначе. Не как на идиота, непонятно каким образом очутившегося в его классе. — И откуда у тебя такие познания, кадет Найтвел? — в голосе прозвучал лёгкий интерес.

— Слышал… — буркнула, опуская взгляд. — От других.

Несколько секунд военный молчал. А потом обронил, возвращаясь к своему столу:

— Садись.

Я поспешно опустилась на лавку, чувствуя, как напряжение медленно отпускает… но не до конца. Слишком уж пристально пялились на меня кадеты и, судя по выражению их лиц, умников здесь тоже не жаловали.

— Запомните! — продолжил учитель уже для всех. — Доверие — не выбор. Это условие выживания. — Он ударил ладонью по столу. — На поле боя вы либо единое целое, либо трупы.

Больше я не привлекала к себе внимания. До конца занятия сидела тихо, старательно делая вид, что понимаю каждое слово, и записывала всё, что успевала уловить.

Когда урок закончился, я выскочила из зала первой и отправилась на поиски другого, где должен был проходить урок истории. Зал отыскался быстро, но вот заходить я снова не спешила. Встала в стороне, пропуская других первокурсников, борясь с желанием куда-нибудь уйти.

Снова вернулись мысли о Марене и Йорене, змеёй в сердце прокрался страх быть разоблачённой.

Артефакт, скрывающий мой истинный облик, будет действовать, пока в нём не иссякнет сила. Все три года он служил мне верой и правдой, но в последнее время стали происходить досадные сбои. Пару раз иллюзия искажалась, мой голос менялся, становясь настоящим. Это был тревожный звоночек: крови, а значит, и магии Вальденов в перстне почти не осталось. И самое противное: я понятия не имела, как долго ещё смогу оставаться в облике парня. Несколько месяцев, год или, если не повезёт, жалкие недели.

Была мысль попробовать допитать артефакт своей кровью. Но...

Я боялась испортить то, что пусть и стало сбоить, но в целом хорошо работало.

— Заходи внутрь. Урок вот-вот начнётся, — раздался совсем близко спокойный женский голос.

На меня смотрела женщина средних лет. Тёмная юбка, светлая блуза. Очки в тонкой оправе и идеальная осанка. Причёска у неё тоже была идеальной — тёмные волосы, заплетённые в тугую косу.

— Лориан Найтвел, — поспешила я представиться, решив, что это и есть преподаватель истории.

— Да, новенький. Я в курсе, — расщедрилась на улыбку женщина. — Леди Аделин Торвей. Я преподаю здесь историю.

Я улыбнулась в ответ и следом за преподавательницей вошла в аудиторию, чувствуя на себе всё те же пристальные, липкие взгляды.

Синхронизироваться, что ли, со мной пытаются...

В движениях леди Аделин не было военной резкости, как у предыдущего преподавателя, но чувствовалась сдержанная уверенность. Спокойствие.

Она направилась к своему столу, а мне велела занять пустующее место рядом. Почему-то ближайшие к доске лавки пустовали, кадеты предпочли сгрудиться в глубине зала.

Сев за стол, я позволила себе выдохнуть и почти расслабилась, а вскоре и вовсе забыла, где я — так интересно рассказывала преподавательница.

Историю государства, которую я знала досконально.

— Сегодня мы поговорим об эпохе поздних Морвианов, — тем временем произнесла леди Торвей, проходясь вдоль рядов. — О времени, когда династия, правившая Равелором почти три века, подошла к своему закату.

Мой учитель истории не уставал повторять, что Морвианская эпоха была эпохой расцвета Равелора. Столетия мира, изобилия, благоденствия... Мы, Вальдены, — дальняя родня Морвианов, и я уверена, если бы на престол взошёл Тарен, Раем назывался бы не только дворец императора, где что ни день, то игры и праздники, но и вся империя.

— Последним наследником рода был принц Эльдран, — продолжала преподавательница. — Мальчик слабого здоровья, болезненный, но, по свидетельствам современников, необычайно одарённый и умный. — Она сделала паузу, а потом продолжила: — Его смерть стала переломным моментом. Наследник скончался, не дожив до совершеннолетия, и с его уходом династия прервалась. Власть перешла к другому роду, и началась новая эпоха.

Я слушала, почти не дыша. Чувство было такое, словно я снова в Аркеноре: сижу на кушетке, обложившись книгами, и слушаю своего любимого учителя. Тёплый ветер приносит в комнату ароматы весны и цветущих деревьев. Передо мной на столике чашка с чаем, фрукты и сладости. Но на угощения я не обращаю внимания — так нравится мне слушать наставника. А вот Риэль то и дело отвлекается, мешает. Хочется стукнуть её по голове, чтобы перестала крутиться и дала мне спокойно учиться.

— История, как известно, любит повторяться, — мягко добавила леди Торвей, возвращая меня в клетку реальности. — Совсем недавно мы стали свидетелями похожих событий.

Я застыла, как будто вся льдом покрылась.

— Гибель принцессы Илирии, дочери императора Кальдриана, — продолжила она уже тише, — также ознаменовала конец правящей линии и смену…

— И всё же разница в событиях очевидная! — не выдержала я.

Слова сорвались сами.

Слишком резко.

Слишком… громко.

В зале воцарилась тишина. Та самая — глухая, тяжёлая, в которой слышно, как бьётся сердце.

Преподавательница замерла. Медленно повернулась ко мне.

— Простите? — её голос остался спокойным, но в глазах мелькнула какая-то эмоция. Осторожность?

И мне бы заткнуться, извиниться и уткнуться взглядом в пол, но молчать, когда она называет гибель Илирии просто печальным событием...

— Его высочество умер от болезни, — сказала я, чувствуя, как внутри снова поднимается злость. — А принцессу Илирию жестоко убили.

После моих слов молчание вернулось. Настолько тяжёлое и оглушительное, что, казалось, меня швырнуло глубоко в воду, из которой теперь не выплыть.

Заметила, как пара кадетов отвели взгляды. Другие, наоборот, уставились на меня с таким выражением, будто я только что подписала себе приговор.

Леди Торвей растерялась, поэтому не сразу прервала затнувшуюся тишину. Наконец она опустила взгляд на свои записи, будто собираясь с мыслями, а затем торопливо произнесла:

— Исторические оценки событий… часто зависят от источников и интерпретаций. — Тихонько вздохнув, будничным тоном продолжила: — Вернёмся к теме урока.

Она заговорила дальше: о реформе управления, о первых указах новой династии и смене власти в кругах знати. Если при Морвианах на верхушке стояли чароплёты вроде нас и, собственно, самих правящих, то стоило огнекровным взойти на трон, как вокруг него собрались змеи вроде Волькрейнов и Равенхартов.

Слова преподавательницы снова потекли ровно, уверенно, как будто ничего не произошло. Я опустила взгляд в записи, но буквы расплывались перед глазами.

Я снова увязала в паутине воспоминаний, из которой никак не получалось вырваться. Снова задыхалась от запаха гари и видела искажённые болью лица.

Такие знакомые. Такие любимые...

Мёртвые.

* * *

Замок Аркенор

Три года назад

Я бегу за незнакомцем, путаясь в юбках, хоть и не уверена, что правильно делаю. Кто он? Зачем помогает? Он ведь из приезжих, а значит, из свиты Равенхарта. Или, может, лорда Волькрейна.

Ничего не понимаю… Что, демон побери, происходит?!

За стенами замка ревут драконы, и от этих звуков дрожит пол, с потолка сыпется мелкая крошка.

— Подожди! — кричу, едва ли способная заглушить жуткий рёв. — Куда мы бежим?! Мне нужно к родным!

— А мне — к Йорену, — с трудом нагнав меня, выдыхает кормилица. Она задыхается от быстрого бега, от страха за своего единственного сына. — Нужно найти его…

Мужчина хватает меня за руку, тянет:

— Надо вывести вас из замка! Скорее!

— Нет! — я дёргаюсь, пытаясь вырваться. — Отпустите! Я никуда не пойду!

Он сильнее. Намного. Пальцы сжимаются на запястье так, что становится больно.

— Леди, у нас нет времени...

Он не успевает договорить. С лестницы на нас вылетают двое. Сталь вспыхивает в руках. Я узнаю форму раньше, чем вижу их лица.

Свита Волькрейна.

Незнакомец отталкивает меня в сторону, выхватывая оружие. Удар. Звон. А за окнами — снова рёв. И небо окрашивается золотыми всполохами.

Я прижимаюсь к стене, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Первые мгновения просто стою и смотрю, как незнакомец пытается отражать атаки сразу двоих напавших, а потом, справившись с оцепенением, бросаю кормилице:

— Я за Селиной!

Срываюсь с места, не слышу, что она кричит мне вслед. Не слышу ничего, кроме собственных ударов сердца и грохота крови в висках.

Селина...

Мне нужно к ней!

Нужно успеть.

Коридоры расплываются перед глазами. Я несусь, едва не поскальзываясь на гладком камне, хватаюсь за стены, за дверные косяки.

Детское крыло.

Ещё немного...

Сестра слишком мала, чтобы участвовать в ночных празднествах. Её уже должны были приготовить ко сну, и это она, а не я, нуждается в защите.

Я врываюсь в спальню и... замираю.

Хочется зажмуриться, а лучше и вовсе ослепнуть. Чтобы не видеть кошмара, в который превратилась нежная девичья спальня.

На детской кроватке лежит няня. Горло распорото, вся постель залита кровью… Отвожу взгляд, но поздно.

Рядом, на полу, как брошенная кукла, сломанная, жалкая, сидит служанка. Голова неестественно запрокинута, глаза пустые.

Чуть в стороне — стражник.

Ещё двое. Чужая форма. Кровь.

Слишком много крови.

Но не это заставляет меня перестать дышать.

Не от этого кажется, будто сердце в груди сжигает драконье пламя.

Он лежит в углу, накрытый полумраком, как вечным саваном.

Тарен.

— Нет…

Я падаю рядом, не чувствуя удара коленей о камень.

— Нет, нет, нет…

Хватаю его за плечи, трясу.

— Тарен! — голос срывается. — Тарен, вставай… пожалуйста…

Его голова безвольно откидывается.

Глаза закрыты.

Кожа... холодная.

— Останься… — шепчу, задыхаясь. — Не уходи… Ты должен… ты должен помочь… Ты не можешь уйти!

Слова путаются, тонут в слезах.

— Тарен, пожалуйста…

Он не отвечает.

И никогда уже не ответит.

— Мама!

Крик разрезает тишину.

Я резко оборачиваюсь и вижу в дверях зарёванную Марену. Йорен врезается в неё, цепляется за юбку, рыдает. Она падает на колени, обнимает его, прижимает к себе, как будто надеется спрятать от всего этого ужаса.

Я смотрю на них, не в силах пошевелиться. Слова застревают в горле, мысли путаются.

Где Селина?

Где она?..

Но ответить мне некому.

Везде только кровь.

И пустота.

Вздрагиваю, когда за спиной кормилицы вырастает мужская фигура. Не сразу узнаю незнакомца, пытавшегося утащить меня из замка. Он быстро приближается. Лицо в крови, и непонятно, в чьей именно.

Взгляд жёсткий. Злой.

— Если вы не желаете закончить так же, как ваш брат, — коротко бросает он, кивнув на Тарена, — придётся меня слушаться! — И протягивает руку.

Я смотрю на раскрытую ладонь. Смотрю на свои дрожащие пальцы, испачканные в крови брата. Перевожу взгляд на Тарена, больше всего на свете не желая прощаться. Оставлять его здесь... таким. Вообще не хочу уходить! Может, и лучше остаться и разделить судьбу родных.

Взгляд цепляется за Марену, за Йорена. Мальчик ревёт, кормилица всхлипывает.

Они ещё живы. У них ещё есть шанс спастись. А может, и мои родители...

Селина.

Я сжимаю зубы. И вкладываю ладонь в руку незнакомца.

Он резко тянет меня на себя, командует:

— Быстро!

Я поднимаюсь, едва держась на ногах. Ухожу.

Оставляя позади всё, что было мне дорого.

Свой дом. Своих родных.

Свою жизнь.