Глава 6

Кростенская академия

Наши дни

Остаток занятия прошёл как в тумане. Эти ужасные два дня ещё более ужасны оттого, что я постоянно проваливаюсь в воспоминания. В прошлое, которое отчаянно пыталась спрятать в самых потаённых уголках разума, а сейчас такое ощущение, будто заново переживаю трагедию.

Боль, немного притупившаяся, снова рвёт на части сердце.

В ту страшную ночь нам всё-таки удалось скрыться. Правда, без нашего спасителя. Мы бежали, следуя указкам Марены — сначала по служебной лестнице спустились в крыло прислуги, а оттуда к конюшням. Там-то и попрощались с мужчиной, так и не назвавшим своё имя. Нас заметили, незнакомец, этот отчаянный храбрец, бросился в бой, а мы помчались к лошадям. Из кормилицы так себе наездница, но когда тебе в спину огнём дышат драконы и каждый второй норовит проткнуть ножом сердце, научишься чему угодно.

Мы сбежали, и я ещё долго корила себя за трусость. Хоть и понимала, что если бы осталась, никому бы от моей смерти лучше не стало — никому, кроме огнекровных, — и тем не менее продолжала себя ругать.

А потом пришли вести. Не сразу. Сначала — слухи. Шёпот... Обрывки фраз, услышанные на рынках, в трактирах, в редких безопасных местах, куда мы решались заглядывать.

А затем — официальное объявление. Дом Вальденов уничтожен. Погибли все, и я в том числе. Сожжены драконами в наказание за... предательство.

Немыслимо, но именно эту версию скормил могущественным родам Калдэр Волькрейн.

И что самое абсурдное — ему поверили! Нас превратили в злодеев!

Якобы мы, Вальдены, вступили в сговор с кхарнийцами — давними врагами Равелора. Якобы Тарен, едва взойдя на трон, собирался избавиться от Илирии и посадить рядом с собой кхарнийскую принцессу.

И на этом ложь не заканчивалась.

Кхарнийцы владели силой, чуждой нашим магам. Не артефактной, как у чароплётов. Не стихийной, как у огнекровных. Их сила была… иной. Тёмное, запретное искусство, взращённое на крови жертв и человеческом безумии.

Именно этим Волькрейн и пугал знать. Якобы Тарен жаждал не просто власти — он хотел создать новый род. Новую линию магии.

Союз чароплёта и кхарнийской чародейки, по его словам, дал бы потомство, превосходящее и тех, и других. Не просто магов — нечто большее. Тех, кто не нуждается в артефактах. Тех, кто сам становится артефактом.

Чушь!

Но… страшная чушь.

А страх, как известно, лучший союзник лжи.

Кхарнийцам якобы пообещали земли на границах Империи. Право селиться. Торговать. Входить в города, откуда их веками гнали прочь.

Им — власть.

Нам, Вальденам, — новая кровь.

Так выглядела наша «сделка».

Бред... Но в этот бред легко поверили. Или же предпочли сделать вид, что поверили...

Император Кальдриан X погиб той же ночью — во дворце, в столице. Его смерть объявили делом рук «врагов Империи».

Наших рук.

Гибель принцессы Илирии назвали трагической случайностью. Мол, в заварушке и не такое случается... Когда лорд Волькрейн узнал о замыслах негодяев Вальденов, был вынужден действовать. Призвал драконов, поднял своих людей. Увы, не обошлось и без случайных жертв, как в случае с принцессой.

И месяца не прошло, как Калдэр уже сидел на троне.

Почему знать пошла за ним? Я задавала себе этот вопрос снова и снова. Допустим, он заручился поддержкой каких-то родов. Но не мог же склонить на свою сторону всех?

Это невозможно!

И тем не менее теперь он у власти. Ещё не официальный правитель, пока наместник. Коронацию откладывают, а причины не оглашают. Приближённые к императорской кормушке, вроде Равенхарта, наверняка в курсе, в чём дело, но спросить у него вряд ли получится.

Мы сбежали ни с чем. Без еды, без подходящей одежды. Благо на мне были украшения и отцовский перстень, с которым я в тот вечер не захотела расставаться. Как чувствовала, что понадобится.

Украшения пришлось продать за жалкие медяки. В забытых богами местах, в которых не боялись показаться, много бы не удалось выручить. Да и выбора у нас не было: или то, что предлагают, или голодная смерть.

О том, чтобы продать артефакт Вальденов, и речи не было. Только благодаря ему я продолжала числиться в мёртвых и надеялась, что так будет и дальше.

Правда, теперь, когда рядом Равенхарт, призрак Элоры Вальден имел все шансы обрасти плотью.

Немного придя в себя, Йорен рассказал о том, что случилось в спальне моей сестры. Они с Селиной играли, когда няня велела ему уходить: девочке пора было готовиться ко сну. Больше ничего сказать не успела — в комнату ворвались двое ублюдков.

К счастью, Йорена не заметили — мальчик успел затаиться. В отличие от Селины...

Видимо, Тарена посетила та же мысль, что и меня — скорее спасать сестру. Он бросился на помощь и бился до последнего.

— А потом пришёл Страшный лорд, — запинаясь, рассказывал ребёнок. — Весь красный и чёрный, а его глаза... Жутче демона! Он всё смеялся, и от этого смеха становилось ещё страшнее. Я не мог пошевелиться! А он... Он проткнул мечом лорда Тарена... Это он его убил! Страшный лорд! И сразу ушёл, забрав с собой Селину. Утащил её...

Первое время я ещё надеялась, что сестра выжила. Что Страшный лорд — а это был никто иной, как чудовище Волькрейн — пощадил её. Но из каждой подворотни и каждой канавы трубили о смерти всех Вальденов. Селина была ему не нужна. Зачем ему ребёнок? Она не представляла никакого интереса, никакой ценности. Была напоминанием о лжи и чудовищном преступлении.

— Новенькому плохо спалось ночью? — раздался совсем близко резкий голос с издевательскими нотками. — Не пришлось по душе ложе? — Бугай Брант — а этом был именно он, мой «любимый» первокурсник, — низко склонился надо мной, обдав не самым свежим дыханием. — Очнись, парень! Ректор собирает! Не хватало ещё, чтобы из-за твоего опоздания нас всех наказали!

Он оттолкнулся от стола и направился к выходу из столовой. А я сидела и растерянно оглядывалась. Я настолько погрязла в воспоминаниях, что не заметила, как закончился урок истории, не помнила, как добиралась в столовую, и, судя по полной тарелке супа и краюхе хлеба, к обеду даже не притронулась.

Потёрла лицо ладонями, прогоняя прошлое, и поспешила следом. Будь этот Брант вменяемым, спросила бы, зачем нам к ректору, а так оставалось только задаваться вопросами и гадать, который из ректоров возжелал с нами встречи.

Отыскать место собрания труда не составило. Я просто шла за шумным потоком кадетов. Из замка — на свежий воздух и к полигонам.

Весеннее солнце оказалось обманчивым. Вроде светит ярко, почти по-летнему, но тепла в его лучах не было. Воздух оставался холодным, пробирался под китель, заставляя ёжиться. С земли ещё тянуло сыростью, а в тенях у стен кое-где лежали потемневшие островки нерастаявшего снега.

Полигон, к которому стекались все ученики академии (это я поняла по тому, что толпа собралась немаленькая), раскинулся сразу за замком: широкий, вытоптанный до голой земли, с редкими вкраплениями чахлой травы. По краям тянулись тренировочные конструкции: мишени, деревянные манекены, колья для отработки ударов. Ещё дальше — следы недавних занятий: выжженные пятна, словно землю здесь дракон поливал огнём.

Кадетов быстро начали строить. Крики, команды, толчки — и вот уже шумная толпа превращается в более или менее ровные шеренги. Заметив знакомые лица и, в частности — капитана Хольта, я поспешила к ним.

— Становись сюда, Лориан! — мазнув по мне взглядом, велел наставник и тут же переключился на другого кадета.

Нас распределили по отрядам и, кажется, по курсам, хотя в последнем я не была уверена: впереди стояли одни парни, а девушек почему-то «запихнули» куда подальше, словно бы стесняясь.

Я оказалась в третьем ряду, ближе к краю. Ветер трепал волосы, и я машинально пригладила их, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

Вскоре на возвышение у трибун поднялся ректор. К счастью, нынешний, а не приезжий. Правда, глупая надежда, что появление Равенхарта в этих стенах мне просто померещилось, так и осталось глупой надеждой. Нас для того и собрали, чтобы старый глава академии передал бразды правления новому. Прощание с одним и встреча другого.

Чествование чудовища.

Ректор выждал, пока стихнут последние голоса, после чего заговорил:

— Кадеты Кростенской академии, — его голос, уверенный, ровный, разнёсся над полигоном. — Для меня было честью служить здесь все эти годы. Учить вас, наблюдать за вашим ростом, видеть, как из вчерашних неоперившихся птенцов вы становитесь настоящими соколами. Теми, кто способен служить во благо Империи. Стать её защитой и опорой.

Он на мгновение замолчал, обводя взглядом строй.

— Пришло время передать эту ответственность другому. Более достойному. Более сильному. И... — ректор улыбнулся, явно решив пошутить, — чего уж греха таить — более молодому.

Редкий смех смешался с несмелыми шепотками.

Я стиснула зубы, борясь с желанием сжать в кулаки пальцы.

— Прошу поприветствовать нового главу Кростенской академии! Его светлость, герцог Дарион Равенхарт с супругой! Леди Лисандрой!

Первым захлопал сам ректор, причём с таким энтузиазмом, словно встречал какого-нибудь бога или как минимум узурпатора. К старику тут же присоединились остальные. Шум нарастал, как волна. А я стояла, не двигаясь и, кажется, даже не дыша.

Равенхарт поднялся на трибуну неспешно, уверенно, как человек, которому не нужно никому ничего доказывать. И рядом с ним — она.

Леди Лисандра.

Жена.

Нарядная, словно не на плацу стоит, а явилась на бал. Светлая ткань её платья мягко струилась при каждом шаге, подчёркивая тонкую талию, изящные плечи, холёные кисти. Волосы уложены безупречно, выражение лица — спокойное, уверенное, я бы даже сказала — надменное.

Её ладонь лежала на руке Дариона, другой рукой красавица-леди едва касалась юбок своего воздушного платья.

Я не сразу поняла, что именно чувствую. Что это вообще такое... Что-то кольнуло внутри — коротко, резко.

Болезненно.

Это ведь я должна была стоять рядом с ним.

Не она.

Когда-то у меня были такие же роскошные платья, сверкающие на солнце украшения, нежные ручки, не знавшие труда.

На её месте должна была быть я!

Тут же себя одёрнула, а будь рядом чан с холодной водой, плеснула бы ею себе в лицо.

Глупость!

Не неси чушь, Элора!

Этим мыслям в твоей голове совершенно точно нет места!

Что было бы, если бы да кабы...

Но ведь нет же! Нет!

И не будет!

А потому — успокойся!

Постаралась задавить в себе непрошенные чувства, совсем не желая подбирать им название. Ревность? Зависть?

Плевать на него и эту распрекрасную!

На смену одной эмоции пришла другая, и вот она мне куда больше понравилась.

Злость.

Настоящая.

Ненависть!

Горячая, тёмная, живая.

Он стоял передо мной. Тот, из-за кого сгорел мой дом. Тот, кто отнял у меня всё.

А здесь... ему аплодируют. Приветствуют.

Улыбаются.

И каждый второй наверняка захочет выслужиться перед тварью.

— Благодарю за оказанное доверие, — его голос прозвучал спокойно, без лишних эмоций. — Для меня честь занять этот пост. Я приложу все усилия, чтобы сохранить традиции академии и приумножить труды лорда Крейга.

Многословным лорд Равенхарт явно не был.

Его супруга расщедрилась на улыбку. Правда, вышла она весьма кислой. А вот лицо огнекровного оставалось непроницаемым.

Я смотрела на него не моргая. И с каждым мгновением внутри становилось темнее. Словно кто-то медленно гасил свет в сердце.

— Эй, парень!

Голос прорезал туман в голове. Я не сразу поняла, что обращаются ко мне.

— Эй, ты что, оглох? Пойдём!

Чья-то рука дёрнула меня за плечо. Я моргнула. Оглянулась. Строй уже распадался. Ученики расходились, переговаривались: кто-то смеялся, кто-то шутил и толкался.

Собрание закончилось.

Закончилось приветствие нового главы академии.

Чтоб его сожрали демоны...

Кто-то, проходя мимо, грубо задел меня плечом. Я качнулась, едва удержав равновесие. И только тогда смогла вдохнуть. Наконец-то очнулась.

Отвела взгляд от опустевшей трибуны, и, не оглядываясь, пошла за остальными в замок.