Глава 7

Вечер наступил незаметно. После приветствия огнекровного для учеников началось свободное время. Это я поняла по тому, что многие пошли переодеваться. Я тоже отважилась. Правда, не сразу. Выждала, пока большинство кадетов покинет нашу общую... кхм... спальню, и только потом юркнула за дверь.

Увы, не все кровати пустовали. Примерно половина «сослуживцев» (если так можно выразиться) отдыхали, развалившись на своих койках. Брант и его белобрысый дружок, имени которого я так пока и не узнала, тоже были здесь. Лежали, заложив руки за головы, и как будто дремали.

Стараясь не производить ни звука, я едва ли не крадучись приблизилась к своему лежаку. Вздрогнула, когда за спиной раздалось:

— Эй, парень!

Медленно обернулась.

Темноволосый бугай сел на кровати, и вид у него при этом был откровенно угрожающий. Может, конечно, показалось, но я вся внутренне напряглась, ожидая очередной неприятности.

— Чего крадёшься? Мы не кусаемся.

Белобрысый тихонько хмыкнул.

— Если, конечно, нас не злить, — добавил Брант, впиваясь в меня взглядом.

Вот и чего пристал, спрашивается? Нечем больше заняться, кроме как новенького доставать?

— Я вас вообще не трогал, — буркнула я, скользя взглядом по кровати. Одежды, выданной вчера Хольтом, видно не было, а спрашивать, куда дели... Толку?

— Это тебе так кажется, — протянул тощий блондин. Даже поднялся, лениво, но с явным намерением подойти ближе.

Мне совершенно не хотелось выяснять, для чего он шагнул мне навстречу. Так и не обнаружив казённой одежды, развернулась и поспешила обратно к выходу. Жердяй оказался у меня на пути — обойти не получилось. Нечаянно задела его плечом, получив в ответ:

— Осторожнее!

— Смотри, куда прёшь, идиот, — поддакнул его дружок.

Отвечать я не стала. Ускорила шаг, мечтая убраться отсюда как можно скорее и как можно дальше.

Выскочив за дверь, бросила по сторонам взгляд и решила пройтись — проветрить голову. Сама не заметила, как забрела в библиотеку, и подумала, что в этом месте стоит задержаться. Уже забыла, когда в последний раз держала в руках книги, а здесь их было столько, что глаза разбегались. Почти как наша библиотека в Аркеноре... Конечно, не настолько впечатляющая (наша коллекция древних манускриптов считалась одной из богатейших во всём Равелоре), но от скуки точно не умрёшь.

Киран сказал, что учебники не выдают. Надо заниматься — иди в библиотеку. Здесь тебе и кладези знаний, и столы, и всё, что нужно для записей. Я, правда, оставила свою записную книгу в казарме. Просто бросила на «кровать» и из-за задиристых идиотов забыла забрать с собой. Очень вероятно, что, когда вернусь, конспектов уже не будет. Куда-то же они дели мою одежду. И записи, поди, тоже умыкнут.

Уф!

Возвращаться в казарму не решилась, а потому направилась к ближайшим стеллажам.

Библиотека оказалась куда больше, чем показалось с порога. Длинные ряды высоких стеллажей тянулись вглубь зала, разделённые на секции. Над каждым проходом висели таблички с выцветшими надписями: «Боевая магия», «Тактика и построения», «История Империи», «Целительство», «Зельеварение». Чуть дальше виднелся раздел с более редкими и, судя по ярким корешкам, куда реже используемыми книгами — «Артефакторика и чароплетение».

Попадались и совсем неожиданные для меня секции: «Следопытство», «Выживание в полевых условиях», «Основы допроса и разведки». Академия готовила не только бойцов — здесь учили выживать, лечить, выслеживать и… ломать.

У дальней стены стояли массивные столы, за которыми уже сидели несколько кадетов: кто-то читал, кто-то что-то старательно переписывал. Здесь было тихо. Непривычно тихо после шумных коридоров замка.

Я замедлила шаг и впервые за весь день смогла хоть немного выдохнуть.

Взяв первую попавшуюся книгу, устроилась за дальним столом у окна. Что тут у нас? «Основы магии и классификация даров». Знаем, проходили. Много лет назад, но учитель нас тогда хорошо погонял по такого рода учебникам. Некоторые абзацы намертво врезались в память, и, будь я здесь по своей воле, на «Основах магии» блистала бы.

Но я здесь не по своей воле и блистать нигде не собираюсь.

В нашем мире дар может пробудиться у кого угодно, будь то наследник лорда или сын, а может, дочь садовника. Это я про обычную магию, благодаря которой сюда и загремело большинство, если не все кадеты.

Стихийники, способные призвать огонь или, например, управлять водой. Боевые маги — те, кто превращает силу в щиты и удары. Целители, вытягивающие боль и латающие раны. Или вот чувствующие. Эти будут поинтереснее... Они находили магию, как гончие след, и могли отличить один дар от другого. Наверняка тот мэтр в зале суда как раз и был из чувствующих, и явно не первого уровня.

Или вот теневики — тоже интересная способность. Бесшумные, словно тени, а порой и вовсе невидимые. Таким самое место в разведке.

Существовали также и другие виды магии. Редкие. Родовые. Такая сила считалась не даром случая, а наследием крови.

Огнекровные — хозяева драконов. Укротители стихий, куда более могущественные, чем просто рядовые стихийники.

Чароплёты — те, кто вплетает магию в камни или другие предметы. Редкий дар. Можно сказать — бесценный.

Кто ещё?

Провидцы, способные видеть вероятности, фрагменты возможного будущего. Таких вообще единицы. Просто потому, что долго не живут. Сходят с ума от того, что видят, и благополучно прощаются с этим миром. Чаще — по своей воле. Иногда — по очень настойчивому приказу свыше.

Печатники — та ещё пакость. Одни — те, что послабее — способны запереть чужую силу на короткое время. Более могущественные — на месяцы, а то и годы.

Но больше всех маги страшились диссонантов или, как их ещё по-простому называли, — пожирателей магии. Такие и вовсе способны выжечь дар и одним щелчком пальцев «сломать» артефакт. Если, конечно, хватит силы…

Уровни — это вообще отдельная история. Неважно, кто ты — стихийник, целитель или чувствующий. Важно, сколько в тебе силы и насколько ты способен её контролировать.

Всего выделяли пять уровней.

Начальный — почти пустышки, у которых магия едва теплилась. Слабая, нестабильная сила, которой едва хватало на простейшие действия.

Ученики — базовый и самый распространённый уровень. Таким магам доступны большинство простых заклинаний и есть шанс на развитие и выход на новый уровень.

Дальше — практики. Хорошие целители, достойные офицеры.

За ними шли, собственно, маги — сильная, устойчивая сила, сложные техники заклинаний. Таким были открыты двери в военную элиту.

Ну и последний, пятый уровень — высшие. К ним-то и относились обладатели редкого дара вроде чароплётства или подчинения драконов. В большинстве случаев уже в детстве носитель редкой силы с начального уровня переходил на высший благодаря сильной отцовской крови. Особенно если эта кровь была усилена даром матери.

Я вот тоже подавала надежды…

Но после трагедии с Риэль вернулась к первому уровню. А может, и ниже.

Словно надо мной пожиратель магии потрудился.

Возможно, есть ещё что-то, о чём я не знаю. Те же кхарнийцы обращаются к магической силе через жертвоприношения. И сколько ещё необычного таится в нашем мире, оставалось только догадываться.

Пролистав книгу до конца, я осторожно её закрыла. Это, конечно, хорошо — занимать себя всякими бестолковыми мыслями. Но проблема от этого никуда не денется. Мне нужно убраться из клятой академии! Нужно вернуться к кормилице!

Ей нужны лекарства, ей нужна забота. Йорену всего двенадцать. Не малое дитя, но ведь и не мужчина! В голове — ветер. Даже предположить страшно, на что он отважится, чтобы помочь матери... А если как и я загремит в тюрьму? От этой мысли мороз побежал по коже и внутри всё сжалось.

Ну вот как я могла так вляпаться?!

На ужин шла в ужасном настроении, а заметив на другом конце коридора демонового ректора (нового!), едва справилась с порывом повернуть обратно. Не сделала этого лишь потому, что была очень голодна (а нечего во время обеда витать в облаках) и мучиться ещё и от голода не собиралась. И без того есть поводы для страданий.

Дождавшись, когда Равенхарт уберётся из моего поля зрения, пошла и поела, после чего поспешила в прачечную в надежде получить чистую форму и другую одежду, а в идеале — и свежие простыни.

Прачечная оказалась в одном из боковых коридоров первого этажа. Дверь была приоткрыта, и уже с порога в нос ударил густой запах мыла и влажной ткани. Внутри стоял тёплый пар, а вдоль стен тянулись длинные столы, заваленные стопками белья. В углу шумно плескалась вода в больших деревянных чанах: несколько женщин что-то полоскали, энергично отжимая ткань.

Я только переступила порог, как ко мне тут же направилась дородная прачка в сером платье, светлом чепце и фартуке.

— Чего надо? — без всяких церемоний поинтересовалась она, окинув меня быстрым взглядом.

— За формой пришёл и... другой одеждой, — ответила я, стараясь не выглядеть слишком жалко.

Женщина прищурилась:

— А где грязная?

Я скользнула по себе взглядом.

— На мне.

Она хмыкнула — коротко, понимающе и ответила:

— Ясно… Пошли.

Не задавая лишних вопросов, повела меня дальше, в небольшое помещение с глубокими каменными раковинами. Здесь пахло ещё сильнее — мылом и такой желанной чистотой.

— Переодевайся, — бросила прачка и вышла.

Оставшись одна, я не стала медлить. Быстро стянула с себя пропахшую по том одежду и, не удержавшись, зачерпнула ладонями холодную воду. Провела по лицу, шее, плечам.

Это было почти счастье.

Умыться. Просто немного освежиться.

Я торопливо обмылась насколько могла, после чего натянула свежую одежду — такую же грубую, как и вчера, и такую же, к счастью, чистую.

Когда уже заканчивала, дверь снова открылась. Женщина вернулась, держа в руках аккуратную стопку ученической формы и… ещё кое-что.

— Держи, — сказала она, протягивая мне вещи.

Я удивлённо замерла.

Там были не только форма, но и сложенные простыни, о которых я постеснялась заикнуться. Более того — полотенца! Жёсткие, отнюдь не новые, но главное — пахнущие чистотою.

— Спасибо… — выдохнула я, не веря своему счастью.

— Новеньким здесь бывает непросто, — сказала прачка, будто оправдываясь. — Но это пройдёт. — И, чуть помедлив, добавила: — Держи ещё.

В мои руки перекочевали кусок мыла, зубной порошок с щёткой и тонкий деревянный гребень.

Казалось бы, такие простые вещи, но для меня они сейчас были бесценны.

— Спасибо… — повторила тихо.

Женщина только махнула рукой.

— Иди уже. И в следующий раз, если надо поменять, приноси сначала грязное.

Заверив, что так и будет, я вышла из прачечной в куда более хорошем настроении, чем входила. Правда, по дороге обратно задумалась: куда теперь всё это девать? Чтобы не умыкнули, как было с конспектами.

Вспомнила, что вдоль стен в казарме стояли сундуки. Наверняка там кадеты и хранят свой нехитрый скарб. Осталось только отвоевать себе один.

В комнате было шумно. Почти все уже вернулись. Кто-то переодевался, кто-то валялся на кровати, кто-то спорил о чём-то, перекрикивая собеседника. Ученики готовились ко сну, и я от этих подготовок невольно покраснела.

Парни разгуливали по комнате в одних подштанниках, в которых же и спали, и явно не чувствовали никакого смущения. А вот я...

Поспешила отвернуться, уткнулась взглядом в пол и быстрым шагом направилась к своему углу.

При моём появлении голоса на мгновение стихли.

Короткие взгляды. Снова оценка.

А потом звуки вернулись и как будто даже стали громче. Брант с дружком и те выглядели спокойными. Как по мне, так подозрительно спокойными.

Почему-то это настораживало больше, чем их насмешки.

Не желая оставлять без присмотра своё «богатство», в уборную я отправилась вместе с вещами.

Там, наконец, спокойно почистила зубы, наслаждаясь этим простым действием, словно это был роскошный ритуал. Провела гребнем по волосам и, глядя на своё отражение в мутном зеркале, подумала, что пора бы их укоротить. Слишком заметные. Здесь у всех парней короткие стрижки. Магия Вальденов делала грубее и немного меняла черты лица, искажала голос, скрадывала девичьи особенности фигуры, визуально делая меня похожей на парня, но при этом не меняла кардинально.

Да, надо подстричься.

Когда вернулась в казарму, первое, что бросилось в глаза — лица. А точнее, ухмылки на этих лицах. И снова молчание, заставившее напрячься.

Я замерла. Огляделась. Вроде всё как обычно. Мой лежак — на месте, вещи я не оставляла. Но…

Что-то было не так.

Приглядевшись повнимательнее, заметила, что под тонким покрывалом отчётливо проступает бугор. Слишком большой, чтобы быть просто складкой.

Сердце неприятно кольнуло. Медленно приблизившись, я протянула руку и сдёрнула покрывало. И тут же отшатнулась с визгом.

На простыне лежала дохлая крыса. Огромная!

Серое тело, оскаленные зубы, застывшие лапы.

Мерзость.

Меня передёрнуло.

За три года бродяжничества так и не привыкла к этим тварям. Ни к живым, ни к мёртвым. Даже замутило от отвращения.

Позади раздался хохот.

— Гляньте-ка! — воскликнул Брант. — Визжит как девчонка!

Смех подхватили остальные. Все. Почти. Только один парень, лежащий у стены, даже не повернулся, сделав вид, что уже спит. А может, и правда спал.

Я стиснула зубы.

— Что, на большее фантазии не хватило? — бросила холодно.

Брант тут же вскочил.

— Хочешь узнать, на что ещё её может хватить моей фантазии? — оскалился он. — Могу показать. Прямо сейчас!

Положив вещи на подоконник, я медленно подняла простыню с крысой, стараясь не думать о том,что держу в руках. Сжала в кулаке этот отвратительный узел, гадая, что теперь с ним делать. Швырнуть в лицо мерзавцу? С радостью! Правда, потом от меня живого места не оставят — ему же только дай повод наброситься с кулаками.

Но и молча опускать взгляд я не собиралась. Вместо этого, наоборот, в упор посмотрела на парня.

— Попробуй, — произнесла как можно спокойнее. — Но помни: я сюда не из дворца попал и знаю, что из себя представляют такие, как ты. Как с вами обходиться... Ты, может, сильнее физически, — расплылась в улыбке. — Но если рыпнешься в мою сторону, спать крепко не советую.

Он всё-таки рыпнулся. Правда, жердяй придержал его за руку. Что-то шепнул на ухо, отчего Брант раздражённо поморщился.

— В другой раз, — не сказал, а выплюнул, после чего вернулся в свою кровать.

Я же, не придумав ничего лучшего, открыла окно и вытряхнула содержимое грязной простыни. После чего скомкала грязное постельное бельё и бросила в угол, решив отнести завтра утром в прачечную. Быстро застелив лежак чистыми простынями, как была в одежде, так и легла. Накрылась одеялом. Замерла.

Вскоре свет в казарме погас.