Глава 8

Той ночью я и сама спать крепко не решилась. Вздрагивала от малейшего шороха, опасаясь, что вот сейчас мне в лицо вдавят подушку. Или подсунут очередную крысу, или ещё какую-нибудь мерзость придумают...

Не стоит уточнять, как чувствовала себя утром следующего дня. Не хотелось не то что вставать — вообще шевелиться. Я за эти дни так вымоталась — и физически, и эмоционально — что едва ли была в состоянии идти на какие-то там занятия.

Хуже всего, что первым уроком стояла физическая подготовка, к которой я совершенно точно была не готова. Когда замок наполнился гулом подъёма — грохотом дверей, топотом ног и чей-то особенно громкой командой в коридоре, — с трудом заставила себя подняться. Однокурсники уже вовсю собиралась, а я скользила по ним сонным взглядом и мысленно проклинала свою жизнь.

Не хочу...

Не могу!

Хотелось бы добавить, что и не буду... Но ведь буду. Придётся! Сказаться больной, чтобы увильнуть от занятий? Лишь привлеку лишнее внимание. А оно мне точно не надо.

Вздохнув, пошла умываться. Справить нужду не получилось — в уборной в этот час об уединении не было речи. Плеснув в лицо водой, поспешила вернуться к своей «кровати». Быстро заправила, ещё быстрее переоделась и, с тоской оглядев ровный ряд сундуков, поспешила на завтрак.

Несмотря на то что сидела я за общим столом, ощущение было такое, что я здесь одна-одинёшенька. Не то чтобы мечтала о новых знакомствах, но когда вокруг тебя народ весело переговаривается, шутит, смеётся, толкается, а ты сидишь как баран, уткнувшись взглядом в тарелку... В общем, приятного в этом мало. Что называется, изгой общества...

Когда из-за стола поднялись последние первокурсники, я поспешила сделать то же самое. Тот парень, Киран, показывал, где проходят занятия по физподготовке, но замок был огромен, а я ещё плохо ориентировалась в его многочисленных галереях и коридорах.

Поэтому просто пристроилась к группе кадетов и пошла следом.

Мы спустились на первый этаж, пересекли внутренний двор и вскоре оказались возле длинного приземистого здания, примыкавшего к одному из полигонов. Парни без колебаний толкнули дверь и начали заходить внутрь.

Я шагнула следом и тут же замерла.

Комната для переодеваний.

Вдоль стен тянулись лавки, над ними висели крючья для одежды. Кадеты без всякого стеснения снимали кители, рубашки и сапоги, складывая вещи аккуратными стопками, после чего открывали сундуки, стоявшие под лавками, и доставали оттуда свободные тренировочные штаны и светлые рубахи из грубой ткани.

Я растерянно огляделась. Сундука у меня опять же не было. Ни там, ни здесь. Формы для занятий, соответственно, тоже. И, как назло, никто даже не смотрел в мою сторону.

Хоть бы одна добрая душа нашлась! Хоть бы кто-то сжалился и объяснил, что делать мне, совершенно не подумавшей о том, что для физической подготовки нужна будет специальная форма!

Набравшись смелости, я остановила первого попавшегося парня.

— Слушай, а где мне...

Тот скользнул по мне взглядом... И прошёл мимо.

Словно не услышал.

— Спасибо за «помощь», — пробормотала я ему вслед, борясь с желанием сказать что-то не столь любезное.

Похоже, сегодняшний день обещал быть не лучше вчерашнего, а то и хуже. Но делать было нечего.

Шумно переговариваясь, эти изверги переодевались и шли к другой двери, что вела в тренировочный зал. Понимая, что вообще не прийти на занятие — не лучшее решение, я вошла следом за остальными как была: в своей ученической одежде.

Вошла и на мгновение замерла, хлопая ресницами.

Помещение оказалось огромным. Высокие сводчатые потолки, длинные ряды окон, стойки с учебным оружием вдоль стен, толстые канаты, подвешенные к балкам, и размеченные площадки для тренировок. Каменный пол местами был затёрт до блеска тысячами ног.

В центре зала уже стоял преподаватель: высокий мужчина лет сорока с небольшим. Широкие плечи, коротко остриженные тёмные волосы с проседью на висках, крупный орлиный нос. Немного кривой, словно не раз встречавшийся с чужими кулаками. Суровое лицо дополнял длинный шрам, тянувшийся от подбородка к шее.

Одного взгляда хватило, чтобы понять: этот человек вряд ли войдёт в моё положение, пожалеет и поможет советом.

Скорее, отругает, унизит перед всеми и, как пить дать, накажет.

Как в воду глядела...

— Построились! — рявкнул он.

Кадеты мгновенно выстроились в шеренги. Я поспешила занять место в конце с краю, но, увы, не помогло. Преподаватель заметил меня сразу.

— А это что такое? — Взгляд остановился на моём кителе. — Новенький?

— Д... да, — робко проблеяла я.

— Имя?

— Лориан... Найтвел.

— И почему кадет Найтвел явился на тренировку не в форме?

Хороший вопрос. Жаль, ответа у меня не было.

По залу прокатились смешки.

Я уже говорила, как сильно начинаю ненавидеть это место?

— У меня нет тренировочной одежды.

— Господин наставник! — рявкнул преподаватель.

— Что, простите? — ещё больше растерялась я и испугалась. А как тут не испугаться, когда на тебя смотрит хищник и ты в его глазах букашка.

— У меня нет тренировочной одежды, господин наставник! — Мужчина шумно выдохнул.

Смешков стало больше.

— Снять китель. Обувь тоже. Заниматься будешь в том, что есть, — снова гаркнул, и смех тут же стал громче.

Уроды...

— Тишина! — рявкнул преподаватель.

В зале мгновенно воцарилось молчание.

— Ещё раз услышу хрюканье вместо дыхания — отправлю бегать вокруг замка до заката.

Желающих смеяться не осталось.

— Для тех, кто видит меня впервые, — мрачный взгляд метнулся ко мне, но, к счастью, лишь на мгновение. — Мастер Экнар Брокк. Ваш наставник по физической подготовке и тот, кому предстоит сделать из вот этого... — он презрительно поморщился — настоящих воинов. Начнём с лёгкой пробежки!

«Лёгкая» пробежка меня чуть не убила. К пятому кругу я проклинала академию. К десятому — Брокка. К пятнадцатому уже была готова просить богов о быстрой и безболезненной смерти.

Дальше — хуже: отжимания. Отжаться я не смогла, даже пары раз, что привело мастера Брокка чуть ли не в бешенство.

Вот ведь нервный...

После отжиманий были какие-то упражнения на равновесие и скорость. Признаться, к тому времени я вообще уже не понимала, где нахожусь и что делаю. Лёгкие горели огнём, ноги дрожали, и я только диву давалась, как вообще стою, а не валяюсь где-то у матов.

Рядом кадеты тяжело дышали, потели, ругались сквозь зубы, но всё равно двигались уверенно и слаженно. На их фоне я выглядела потерявшимся среди волков ягнёнком. Причём больным ягнёнком.

Я отставала всё сильнее и всё чаще слышала:

— Найтвел! Живее! Если решил сдохнуть, дождись конца урока!

И всё в том же роде.

Несколько человек прыснули, несмотря на угрозы Брокка, а тот, отправив нас в очередной забег, который назвал «приятным завершением занятия», с усмешкой поинтересовался:

— Найтвел, ты вообще когда-нибудь бегал?

— Бегал... — хрипло вытолкнула из себя, борясь с желанием рухнуть на пол.

— За пирожками?

На этот раз засмеялись уже громче и, кажется, все без исключения.

Я же говорю: уроды.

— Нет, господин наставник.

Брокк смерил меня долгим взглядом.

— За двадцать лет преподавания я видел разных кадетов. Ленивых. Глупых. Изнеженных. — Он покачал головой. — Но такого доходягу встречаю впервые.

По залу снова прокатился смех. Кто-то даже хлопнул соседа по плечу. Видимо, я стала главным развлечением этого урока.

Мне захотелось провалиться сквозь землю. Или умереть. Смерть для меня сейчас была равносильна спасению.

Оставшуюся часть занятия я держалась исключительно на упрямстве.

Когда наконец прозвучала команда закончить тренировку, руки и ноги дрожали так, будто и вовсе принадлежали не мне.

Пока остальные умывались и приводили себя в порядок в смежной с раздевалкой помывочной, я молча схватила свои вещи и первой выскочила на свежий воздух.

Подальше от чужих взглядов.

Подальше от насмешек.

Подальше от всего этого!

Следующим в расписании значились «Основы управления магией». Так как у многих первогодок дар только раскрывался и было непонятно, кого чем наградила мать-природа, а может, боги, то и начинали с азов. У меня с богами последние годы отношения напряжённые. Я их не жалую, и они, судя по всему, относятся ко мне так же.

Иначе бы я здесь не застряла...

На «Основах» учили чувствовать внутренний поток, удерживать его и направлять в учебные кристаллы. Со стороны выглядело почти безобидно: сидишь за столом, кладёшь ладони на гладкий мутноватый камень и стараешься заставить его светиться.

У одних кристаллы вспыхивали ровно и ярко. У других едва мерцали. У третьих, особенно старательных, трескались с таким звуком, что преподаватель начинал нервно тереть переносицу и шипел что-то о безруких идиотах, которым рано доверять даже учебные камни.

Мой кристалл почти не отозвался.

Я просидела над ним весь урок, чувствуя себя полной дурой. Ладони вспотели, в висках неприятно пульсировало, а мутный камень на столе лишь пару раз дрогнул слабым, почти незаметным отблеском.

Ну хоть не взорвала.

Уже победа.

Дальше была «Природа дара». Обычная лекция, почти приятная, если не считать того, что сидеть на жёсткой лавке после физподготовки оказалось отдельным видом пытки. Преподавательница — женщина средних лет, скупая на эмоции и говорившая чуть ли не шёпотом — рассказывала о разнице между обычной магией и родовой, о первых признаках пробуждения дара, о том, почему у одних сила проявляется через стихии, у других — через целительство, а третьи слышат чужую магию, как музыку.

Большую часть я и так знала. Местами даже лучше преподавательницы. Но благоразумно молчала, уткнувшись взглядом в свои записи. Чем меньше Лориан Найтвел открывает рот, тем дольше живёт.

После обеда шли «Основы полевого целительства». Вот это уже оказалось куда интереснее! Нас учили отличать кровоостанавливающую траву от ядовитой, правильно накладывать и менять повязки и даже дали простенькое заклинание, способное немного притупить боль, неважно — чужую или собственную.

Я слушала внимательнее, чем собиралась, и то и дело возвращалась мыслями к Марене. К её бледному лицу, сухим губам, тяжёлому дыханию. Если бы я знала больше… если бы умела больше… Возможно, мне не пришлось бы лезть ночью в чужую аптеку.

Последним в расписании значилась самоподготовка. То есть время, когда кадеты должны были идти в библиотеку: корпеть над учебниками, зубрить конспекты, а с ними и заклинательные схемы.

Я едва держалась на ногах. После физподготовки тело болело так, будто по мне проехалось сразу несколько карет. Голова гудела от новых знаний, новых лиц и бесконечного многоголосья. Больше всего на свете хотелось свернуться в клубок на своём жалком подобии койки и уснуть. Но... нельзя. Надо идти в демонову библиотеку зубрить демоновы конспекты!

Одно радовало: там будет тихо, и, возможно, получится уединиться.

Так оно и было. Обложившись книгами и раскрыв свои записи, я стала готовить домашнее задание. И сама не понимала, зачем это делаю, но, видимо, так не вовремя решила воскреснуть прежняя Элора, давным-давно похороненная... Прежняя Элора учиться любила. Как губка впитывала новые знания и обожала эксперименты.

Из-за этого моя сестра и погибла.

Из-за наших экспериментов.

Я вздрогнула, когда за соседним столом раздался девичий смех. Приглушённый, но в библиотечной тишине он прозвучал так внезапно, что мои пальцы дрогнули, и на страницу, на которой я старательно выводила каждую строчку, приземлилась синяя клякса.

Досада.

Тихонько выругавшись, я подняла взгляд. У окна, чуть поодаль, сидели три девушки. Не кадеты с боевого, конечно же. На счастливицах были форменные платья тёмно-синего цвета с узкими белыми воротниками и серебристыми застёжками у горла. Судя по возрасту, тоже первогодки. Или около того.

Девушки заметили, что я смотрю на них. Две тут же смутились и опустили глаза в книги, а третья, та, что сидела за столом с краю, приложила палец к губам и выразительно посмотрела на подруг, призывая к тишине.

Почему-то именно на ней мой взгляд задержался дольше. Светлые волосы, заплетённые в две мягкие косы. Нежное лицо с острым подбородком. Большие серо-голубые глаза, немного лукавый взгляд.

Так могла бы выглядеть Риэль.

Не совсем, конечно. Риэль была ярче. Резче. Упрямее. Она умела одним взглядом убедить меня в том, что очередная глупость — вовсе не глупость, а удивительное приключение, которое просто необходимо совершить прямо сейчас.

И всё же… Что-то в этой девушке напомнило мне о сестре. Наверное, озорная улыбка. А может, точёный профиль... Или то, как она, смутившись, всё равно украдкой посмотрела на меня из-под ресниц. Хитрый, лукавый взгляд.

Совсем как у сестры.

Я отвернулась первой. Не хватало ещё пялиться на незнакомых девиц, как последняя идиотка.

Или идиот.

Снова уткнулась взглядом в конспекты, но буквы плыли перед глазами. Вместо строчек о магических потоках я видела Риэль. Её ладони, испачканные кровью. Камень между нами. Яркую вспышку. Крик.

Мой крик.

Если бы я тогда остановила её…

Если бы не согласилась…

Если бы просто позвала старших…

Девичий смех сменился чужими голосами. Низкими. Насмешливыми.

Я снова подняла голову и увидела, что к столу девушек подошли двое парней. Старшекурсники — это было видно сразу. Не только по возрасту, но и по тому, как они держались. Слишком уверенно. Слишком раскованно. Так ходят те, кто давно понял: им многое сходит с рук, а значит, многое можно себе позволить.

Один был высокий, русоволосый, с красивым лицом и при этом настолько мерзкой улыбочкой, что я невольно поморщилась. Второй — темноволосый, шире в плечах, с тяжёлым, каким-то мутным взглядом и руками, которые так и хотелось назвать лапами.

— Что читаем, красавицы? — протянул русоволосый, опираясь ладонями о стол.

Девушки переглянулись.

— Мы занимаемся, — осторожно ответила та, что напомнила мне Риэль.

— Вот как? — парень наклонился ниже. — А я думал, скучаете.

— Скучать нам некогда. — Девушка попыталась улыбнуться, правда, улыбка вышла кислой. — Нам правда нужно заниматься. Подготовиться к завтрашнему занятию по истории и... другому.

Она говорила вежливо. Слишком вежливо. Так говорят девочки, которых учили не грубить старшим, не провоцировать и надеяться, что вежливые слова защитят лучше ножа.

Чушь!

Раньше я тоже в неё верила, но потом поняла, что в иных ситуациях тебя услышат только благодаря кулакам или магии.

Вежливые слова никогда никого не защищали.

— Подготовиться можно и позже, — вмешался второй, обходя стол. — Мы ненадолго.

Подруги девушки начали поспешно собирать книги.

— Простите, нам пора.

— Куда же вы? — русоволосый улыбнулся шире. — Мы только подошли. Надеялись познакомиться. А может, и подружиться. — Его улыбка стала ещё более отвратительной.

Я сильнее сжала ручку. Так, что даже хрустнуло в пальцах.

Не моё дело.

Вообще не моё.

Элора, приди в себя! Тебе нельзя привлекать внимание. Нельзя лезть в неприятности. Нельзя ввязываться в чужие проблемы, когда по самые уши погрязла в собственных бедах.

Девушки поднялись. И тогда русоволосый схватил светленькую за руку. Грубо. Так, что она даже вскрикнула от боли.

Вот сволочь...

— Мы недоговорили.

Он дёрнул её к себе, и книги, которые она прижимала к груди, упали на пол.

— Отпустите, — тихо сказала девушка.

Тихо, но я всё равно услышала.

— А если нет?

Она побледнела.

Подруги застыли рядом, растерянные и напуганные. Одна открыла рот, будто собиралась позвать на помощь, но второй старшекурсник лениво шагнул к ней, и она тут же сжала губы.

Как назло, в библиотеке рядом никого не было. Ну, кроме меня, конечно же... Где-то далеко шелестели страницы, скрипел пол, но здесь, между высокими стеллажами, мы будто оказались отрезаны от всего мира.

— Отпустите меня, — повторила девушка, уже тише. — Пожалуйста...

Русоволосый наклонился к её уху и что-то прошептал.

Я не расслышала слов, но увидела, как она сначала побледнела ещё сильнее, а потом резко вспыхнула — от стыда ли, страха или унижения. Скорее, от всего вместе. Он же, мерзавец, улыбнулся и положил ладонь ей ниже спины.

У меня внутри что-то оборвалось. Сначала стало противно, потом пальцы сами сжались в кулаки.

На одно мгновение передо мной предстала не незнакомая первогодка. Передо мной была Риэль. Или Селина. Маленькая, испуганная, с застывшим в глазах вопросом: почему никто не приходит мне на помощь?

Как тогда, три года назад, когда Тарен не справился, а я опоздала.

Я встала. Стул скрипнул по полу слишком громко. Оба старшекурсника обернулись не сразу. Сначала — девушки. Светленькая посмотрела на меня так, будто не поверила, что кто-то вообще решился пошевелиться.

Да я и сама не верила.

— Оставь её, — сказала ровно.

Голос прозвучал хрипло. Не грозно. Даже не особенно громко.

Но достаточно отчётливо.

Русоволосый медленно повернул голову.

— Что?

— Я сказал: оставь её.

Он смерил меня взглядом с головы до ног, и я примерно представляла, что он сейчас перед собой видел. Тощего паренька со всклоченной копной, слишком тонкими для мужчины плечами, помятым кителём, синяками под глазами и полным отсутствием хоть чего-нибудь угрожающего.

Старшекурсник усмехнулся.

— Иди уроки учи, щенок.

Второй хмыкнул.

— Или мамку позови. Хотя нет… мамки здесь не водятся.

Они отвернулись, словно забыли обо мне в то же мгновение.

Русоволосый снова потянул девушку к себе. Та попыталась вырваться, но он только крепче сжал её запястье.

— Не дёргайся, — процедил он. — Сама же хуже сделаешь.

А потом наклонился, явно собираясь поцеловать.

Я уже не думала. Просто бросилась вперёд и втиснулась между ними, оттолкнув девушку себе за спину. Удивительно, как сил на такое хватило. Видимо, злость и раздражение подсобили.

В первые мгновения старшекурсники опешили. Я, честно говоря, тоже. Потому что только что, кажется, совершила очередную чудовищную глупость.

Действительно идиотка.

— Ты совсем больной? — русоволосый медленно выпрямился.

— Возможно, — выдохнула я. — Но слух у меня хороший. Тебе уже несколько раз сказали «нет»!

Его лицо изменилось, улыбка-ухмылка исчезла.

— Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь?

— С тем, до кого явно не доходит?

Ответили мне мгновенно. Резкая вспышка боли взорвалась в скуле, и меня швырнуло в сторону. Я ударилась плечом о край стола, рухнула на пол, дивясь силе мерзавца. Одна из девушек испуганно вскрикнула. Да и мне уже явно пора было испугаться.

Русоволосый шагнул ко мне нависая:

— Ещё раз откроешь рот, заморыш, и я выбью тебе зубы!

— Мы пожалуемся ректору! — вдруг тонко выкрикнула одна из девушек.

Второй старшекурсник рассмеялся:

— Жалуйтесь — кто вам не даёт? Только будьте потом осторожны, кошечки. До конца года вряд ли доживёте. Несчастные случаи в этих стенах — не редкость.

«Чудесное» место.

Девушки в страхе замерли. Русоволосый пнул меня носком сапога и презрительно выплюнул:

— Проваливай, щенок. Я сегодня добрый. — После чего повернулся к светловолосой девушке: — Ну, крошка, на чём мы закончили?

Я почувствовала, как внутри меня шевельнулось что-то тёмное и горячее. Не привычная слабая искра, которую почти не ощущала. Не жалкий остаток дара, что едва заставил учебный кристалл дрогнуть на мгновение.

Русоволосый снова схватил девушку, которую явно считал своим трофеем.

— Я же сказал: отойди от неё!

— Ну всё… — резко обернувшись, парень метнулся ко мне, едва успевшей подняться на ноги.

Замахнулся, явно собираясь продолжить испытывать на прочность мои зубы, но я успела закрыться. Удар пришёлся по предплечью (судя по ощущениям — аж кости треснули), а в следующее мгновение что-то рвануло изнутри.

Слепящая горячая вспышка сорвалась с пальцев и ударила ему в лицо. Старшекурсник заорал. Причём заорал так, что его как минимум услышал весь этаж.

Он отшатнулся, прижимая ладонь к левой щеке. Между его пальцами проступило что-то красное — не сразу я поняла, что это была кровь. Но даже не она напугала: по смуглой коже мерзавца потянулись тонкие тёмные линии, похожие на кривые трещины в иссохшей почве. Они вспыхнули и тут же погасли.

Я застыла, не веря своим глазам. Не понимая, что это вообще было. До конца не осознавая случившегося...

Второй парень тоже застыл, глядя то на меня, то на своего приятеля.

— Ты… — выдохнул он. — Ты что сделал, урод?!

Я не знала.

Правда не знала.

И минуты не прошло, как библиотека ожила.

Сначала послышались быстрые шаги. Потом голоса. Кто-то вскрикнул: «Что здесь происходит?!» Между стеллажами появились ученики, потом пожилая библиотекарша, а следом — двое преподавателей, привлечённых шумом.

Дальше всё закрутилось так быстро, что я едва успевала понимать происходящее.

Русоволосого старшекурсника, всё ещё ругающегося и шипящего от боли, увели в целительскую. Его приятель пытался что-то доказывать, но девушки, бледные и дрожащие, наперебой заговорили о том, что произошло. Библиотекарша суетилась, преподаватели переглядывались, бросая на меня мрачные взгляды.

— Кадет, — холодно произнёс один из мужчин, обращаясь ко мне. — Применение магии вне занятий строго запрещено!

А пугать девушек, значит, можно.

— Но я…

— Молчать!

— Кто твой наставник? — продолжил другой, при этом продолжая прожигать меня взглядом.

— Гордон Хольт, — тихо отозвалась я.

— К ректору его. Вместе с наставником, — бросил первый, а второй, подчиняясь, дёрнул меня за руку, заставляя повиноваться.