Глава 9

Дарион Равенхарт

Лорд Крейг зря времени не терял и буквально в тот же день ушёл на заслуженный отдых, оставив меня в…

На языке вертелось одно-единственное слово, короткое и предельно точное. Оно исчерпывающе описывало и состояние академии, и кипы бумаг на столе, и моё новое положение. Но я предпочёл прогнать его прочь — точно так же, как старался не думать о том, что меня под предлогом почётного назначения фактически выслал из столицы недокоронованный ублюдок.

Я убеждал себя, что это к лучшему.

Так надо.

Для безопасности сестёр. Ради матери. Во имя рода.

Увы, Калдэр был силён. За ним стояла знать, Совет, почти все сильнейшие роды огнекровных. У него был целый выводок драконов и какое-никакое, но право на трон.

Я же…

Если бы остался, в скором времени наверняка был бы объявлен мятежником и подстрекателем. Волькрейн, так или иначе, нашёл бы способ от меня избавиться. И заодно прибрать к рукам земли и богатства Равенхартов.

А то, что подчинить невозможно, — драконов, мать, сестёр, — могло быть уничтожено.

Было бы уничтожено.

Я потёр виски и, отложив в сторону ведомость о расходах на содержание конюшен, взялся за следующий документ — отчёт о состоянии учебных кристаллов за последние два месяца.

Судя по цифрам, половину кристаллов кадеты раскололи, вторую половину испортили так, что восстановлению они не подлежали.

Замечательно.

Со вчерашнего дня я погряз в бумагах, как в том самом слове, которое всеми силами старался не произносить даже мысленно. Секретарь Крейга, госпожа Эстера Лоун — сухощавая, строгая женщина с гладко убранными тёмными волосами, — приносила папку за папкой. И в каждой было по нескольку десятков листов для прочтения, утверждения, отклонения, подписи и, что хуже всего, внимательного изучения.

С одной стороны, я был занят делом и имел полное право не возвращаться к ужину, а утром уйти ещё до завтрака. Отличный повод проводить меньше времени с Лисандрой.

С другой…

От бумажной рутины уже начинало тошнить.

Когда в дверь в очередной раз постучали, я с трудом сдержался, чтобы не посоветовать госпоже Лоун проваливать куда подальше вместе с очередной папкой.

В последний момент проглотив резкие слова, бросил:

— Входите.

И даже попытался изобразить некое подобие улыбки.

Не вышло.

Впрочем, секретарь явилась с пустыми руками. Без папки.

Уже неплохо.

— В библиотеке произошёл инцидент, ваша светлость, — произнесла она. — Один из учеников пострадал. — Госпожа Лоун замялась, а потом уже тише добавила: — Была применена магия.

Я нахмурился и отложил так и не прочитанный отчёт.

— Где виновный?

— В приёмной.

— Пусть заходит.

Там, где учился я, в Аурийской академии высшей магии, за использование силы вне занятий наказывали так, что потом несколько недель было страшно даже смотреть в сторону учебного зала.

И правильно делали.

Магия вне контроля наставника — не шалость и не способ выяснить отношения. Особенно среди младших курсов, где половина учеников ещё толком не понимает, что именно проснулось у них в крови. Один не удержал поток — и вместо светового импульса получил ожог. Второй испугался, дёрнул сильнее, чем нужно, — и сломал кристалл, руку себе или рёбра соседу. Третий решил доказать, что он сильнее, умнее и вообще избранный богами идиот, а потом целители собирают по кускам тех, кто стоял рядом.

Дар нужно держать в узде. Сначала — страхом наказания, если иначе не выходит. Позже — дисциплиной. Ещё позже — разумом.

Но до разума многие, к сожалению, дорастали не сразу.

Я ожидал увидеть какого-нибудь отпетого мордоворота со старших курсов. Из тех, кто решил впечатлить приятелей, напугать первогодок или в очередной раз доказать, что сила заменяет мозги.

Каково же было моё удивление, когда в кабинет в сопровождении одного из наставников — Гордона Хольта, кажется, — вошёл мальчишка из первогодок.

Мелкий, тощий и весь какой-то жалкий. Даже в униформе он казался заморышем: слишком узкие плечи, острые запястья, бледное лицо, тёмные волосы, будто наспех приглаженные пальцами, и огромные настороженные глаза человека, который привык отовсюду и ото всех ждать удара.

Китель сидел на нём плохо. Не по размеру. Или просто на этом теле любая одежда выглядела чужой.

А ведь именно этого парня я видел вчера в кабинете Крейга. Теперь уже в моём кабинете.

В пареньке определённо была магия. Странная, глухая, будто спрятанная под слоем пепла. Но даже невооружённым глазом было ясно: очень и очень слабая.

Кому мог навредить этот доходяга?

Обидел ребёнка? Подпалил занавеску? Уронил на кого-то учебник с помощью великой и ужасной силы?

— Что произошло? — спросил я, откидываясь на спинку кресла.

Мальчишка молчал.

Сжал челюсти. Пальцы — в кулаки. Смотрел не на меня, а куда-то в сторону, будто одно моё лицо вызывало у него желание одновременно сбежать и броситься в драку.

Странная реакция.

Слишком странная.

Я чуть подался вперёд и уже жёстче потребовал:

— Отвечай, парень. Что ты сделал?

* * *

Элора Вальден

Стоя в приёмной ректора, я до последнего лелеяла надежду, что, несмотря на смену начальства, в кабинете за письменным столом всё ещё будет сидеть пожилой лорд Крейг.

Он поругает меня. Возможно, накажет. Ещё лучше — прикажет гнать такого задиристого кадета из академии куда подальше.

Это было бы счастьем!

Жаль, мои мечты уже давно разучились исполняться, а надежды не имели привычки сбываться.

Стоило переступить порог кабинета, как в меня тут же вонзился взгляд хищных янтарных глаз. Захотелось одновременно поёжиться и попытаться выцарапать эти бесстыжие глаза. Сбежать от Равенхарта — и вместе с тем вонзить кинжал в его гнилое сердце.

Увы, кинжала у меня не было. Как и возможности убраться из кабинета. За спиной стоял наставник. Пока мы ждали аудиенции у этого… ядовитокровного, Хольт не сказал мне ни слова. Но по выражению его лица было ясно: мною очень недовольны.

— Что произошло? — напряжённую тишину разрезал голос Равенхарта.

Пальцы сами собой сжались в кулаки — так хотелось его ударить. А вот с губ не сорвалось ни звука.

Нет, я не растерялась. Просто ненависть к жениху-предателю петлёй сжала горло.

— Отвечай, парень. Что ты сделал?

— Если позволите, я отвечу.

В кабинет вошёл один из преподавателей, отчитывавших меня в библиотеке. Высокий, сухощавый, с гладко зачёсанными назад пепельными волосами и лицом, на котором раздражение смотрелось так естественно, будто он эту эмоцию испытывал с рождения.

— Мастер Ренвик Дайр, — коротко представился он, склонив голову перед Равенхартом. — Куратор третьего боевого отряда.

Равенхарт перевёл на него взгляд.

— Говорите.

Мастер Дайр расправил плечи так, словно сейчас собирался не объяснять случившееся, а выносить приговор.

— Сегодня во время самоподготовки в библиотеке кадет Найтвел применил магию против старшекурсника. Без разрешения наставника. Вне учебного класса. Без малейшей попытки сдержаться. Пострадал кадет Варрен из моего отряда.

Ах вон оно что... За своего кадета распереживался...

За драгоценного мерзавца.

— Повреждение серьёзное? — спросил Равенхарт.

— Целители разбираются, — сухо ответил Дайр. — Ожог лица, повреждение кожи и, возможно, магического контура. Пока рано говорить наверняка.

Я внутренне сжалась. Магического контура? Нет. Нет, не может быть! Я на такое неспособна.

Нет во мне такой силы!

Уже давно не было...

— Кадет Варрен — один из лучших учеников своего потока, — продолжил Дайр, и голос его стал ещё холоднее. — Дисциплинированный, перспективный, сильный. А этот… — он бросил на меня презрительный взгляд, — этот новичок находится в академии второй день и уже калечит старших.

— Никого я не калечил, — вырвалось у меня.

Три пары глаз тут же впились в меня.

Хольт смотрел тяжело. Дайр — с откровенной злостью. Равенхарт — так пристально, что захотелось откусить собственный язык. Почувствовала, как щёки становятся горячими от этого взгляда, хоть стыдиться мне точно было нечего.

И ни о чём я не жалела.

— Молчать, когда говорят старшие, — процедил мастер Дайр.

Я прикусила щёку изнутри. Больно. Зато больше изо рта даже звука не выскользнуло.

— Подобное нарушение нельзя оставлять без серьёзного вмешательства, — продолжил преподаватель, снова обращаясь к ректору. — Иначе завтра каждый первогодка решит, что может швыряться силой в коридорах, библиотеке, столовой. Кадет Найтвел должен быть немедленно наказан. В назидание...

— Как именно наказан? — спокойно спросил Равенхарт.

Слишком спокойно и даже как-то безучастно. Сразу вспомнился суд и приговор. Интересно, здесь руки провинившимся тоже отрубают? Боюсь, такой, как этот огнекровный, и глазом не моргнёт — даст добро.

Мастер Дайр не задумывался над ответом:

— Подземелье. Неделя. Без права посещать занятия. Без еды, воды и дневного света. Чтобы прочувствовал и в следующий раз головой думал!

От такого вердикта я чуть воздухом не подавилась. Нет, это, конечно, не лишение конечностей, но...

Неделю?!

Я вообще после такого выживу?

Холод скользнул вдоль позвоночника и сжался где-то под рёбрами. На мгновение перед глазами вспыхнула сырая клетушка при суде. Крысы. Каменный пол. Жажда. Запах плесени.

Спасибо, но мне хватило в такой обстановке и ночи. Неделю? Увольте!

— Это слишком, — неожиданно произнёс Хольт.

Я даже не сразу поняла, что он вдруг решил за меня вступиться.

— Кадет Найтвел здесь всего два дня. Правила академии ему ещё толком не объяснили. Он мог испугаться, растеряться и ударить неосознанно.

Мог. Ещё как мог. Так всё и было! И закончим на этом.

Можно просто меня отсюда выгнать.

— Испугаться? — Дайр резко повернулся к Хольту. — Мой ученик пострадал от магии, капитан. Не от случайной атаки, а от направленного удара. Сильного удара!

— Ваш ученик, — глухо сказал Хольт, — что делал в это время?

В кабинете стало тихо.

Дайр прищурился.

— Прошу прощения?

— До применения магии что произошло? — Хольт не повысил голоса, но мне вдруг захотелось вздрогнуть от проскользнувших в нём опасных ноток. — Почему первогодка, который едва пережил первый урок физической подготовки, вдруг решил напасть на старшекурсника?

— Это не имеет значения, — отрезал Дайр. — Факт остаётся фактом: магия применена. Это нарушение.

— И всё же, — произнёс Равенхарт.

Дайр явно напрягся. Я тоже.

— Кадет Найтвел, — огнекровный снова посмотрел на меня. — Спрашиваю ещё раз: что произошло?

Я сглотнула. Не хотелось говорить с ним. Вообще. Как и видеть его. Как и дышать одним воздухом с этим чудовищем.

Объясняться перед ним? Просить о снисхождении? От одной лишь мысли становилось противно!

Но если промолчу, этот Дайр с удовольствием отправит меня в подземелье.

На неделю.

А мне нельзя! Нужно как можно скорее отсюда выбираться. Вернуться к Марене. К Йорену. Найти хоть какую-то работу, хоть что-то, чтобы помочь няне.

Поэтому заставила себя поднять на огнекровного взгляд.

— Старшекурсник приставал к девушке.

Дайр шумно выдохнул:

— Ложь!

— Он держал её за руку, — продолжила я, чувствуя, как внутри снова начинает подниматься жар. — Она просила отпустить. Несколько раз. Он не отпустил.

— Достаточно, — резко бросил Дайр. — Господин ректор, очевидно же, что кадет пытается оправдаться и...

— Я не закончил, — сказала я.

И сама удивилась, насколько твёрдо прозвучал мой голос.

В глазах Равенхарта что-то едва заметно изменилось.

Дайр шагнул ко мне.

— Ты забываешься, щенок.

— Мастер Дайр, — голос огнекровного прозвучал тихо, но оттого не менее внушительно.

Куратор старшекурсников замер.

— Не перебивайте.

— Но, господин ректор...

— Я сказал: не перебивайте.

Молчание стало плотным. Тяжёлым. Каким-то обволакивающим.

Я вдруг вспомнила Дариона в храме. Его ладонь, рассечённую лезвием ритуального кинжала. Кровь на моей коже. Его спокойный, сдержанный голос, когда он произносил слова помолвочной клятвы.

Тот мужчина должен был стать моим мужем. А теперь сидел передо мной за ректорским столом и решал, отправить ли меня гнить в подземелье.

— Продолжай, — приказал он.

Я вдохнула. Медленно. Ровно.

— Девушки пытались уйти. Старшекурсники не позволили. Один из них… Варрен, — я с трудом выговорила имя, — схватил ученицу за руку и начал тянуть к себе. Она испугалась. Он что-то сказал ей на ухо. Потом… трогал её. — Слова давались тяжело. — Я сказал ему оставить её. Он не послушал.

— Ты бросился на старшекурсника? — уточнил Равенхарт, скептически прищурившись.

В его глазах я едва ли тянула на бравого защитника слабых и обиженных.

— Я встал между ними.

— И применил магию?

— Нет.

Дайр резко усмехнулся.

— Хочешь сказать, мой ученик сам себя обжёг?

Я повернула голову и посмотрела на мужчину. Будь он драконом, наверняка уже оставил бы от меня одну лишь тлеющую головешку.

— Сначала он меня ударил.

В кабинете снова повисло молчание. Хольт коротко скользнул взглядом по моей скуле. Только сейчас, кажется, заметил, насколько она распухла. А судя по тому, что я ощущала, касаясь кожи пальцами, видок у меня был ещё тот.

— Потом пнул, — добавила я уже тише. — Потом снова полез к девушке. Я встал. Он замахнулся. Я закрылся рукой. А дальше…

Я запнулась. Дальше объяснять, в общем-то, было нечего. Я сама не понимала, что произошло в библиотеке. Как так вышло, что Варрен получил ожог. Магией, которой во мне оставались лишь тлеющие крупицы.

— Дальше? — требовательно переспросил Равенхарт.

Я сжала пальцы.

— Не знаю, — выдохнула чуть слышно. — Всё произошло слишком быстро. Я даже не понял, что сделал, пока он не закричал.

Огнекровный молчал. Смотрел так, будто пытался разглядеть во мне что-то, о чём я и сама не знала. И это пугало сильнее, чем угрозы Дайра. На какое-то мгновение даже показалось: ещё немного, и он увидит не Лориана Найтвела.

Меня.

Элору Вальден.

— Господин ректор, — вновь начал наставник старшекурсников, но теперь уже осторожнее, — вы же понимаете, насколько опасен подобный прецедент? Если каждый кадет начнёт оправдывать нападение на другого кадета красивыми историями о защите чести…

— Красивыми историями? — не выдержала я.

— Молчать!

— Нет, это вы помолчите! — сорвалось с губ прежде, чем успела остановиться.

Не иначе как замашки из прошлой жизни.

Хольт шумно втянул воздух. Кажется, не ожидал от меня подобного самоубийственного порыва. Почувствовала, как щёки снова горят, а колени начинают мелко дрожать. И тем не менее не опустила голову и не стала бормотать слова извинения.

Дайр побагровел. Кровь прилила к лицу, сделав его внешность ещё более отталкивающей.

— Да как ты смеешь?!

— А как смеет ваш ученик хватать девушку, когда она просит отпустить? — тут же отреагировала я, ощущая, как по телу бежит жар. Настоящее пламя! Никто не торопился меня затыкать, поэтому продолжала: — Как смеет угрожать ей и её подругам? Как смеет бить того, кто пытается ему помешать?!

Я понимала, что пора закругляться. Очень хорошо понимала.

Но перед глазами снова стояла та девочка с глазами Риэль. Её бледное лицо. Дрожащие губы. Чужая рука на её запястье.

— Найтвел, — жёстко сказал Хольт.

А огнекровный медленно откинулся на спинку кресла.

— Мастер Дайр.

— Да, господин ректор?

— Девушек опросили?

— Они были напуганы и говорили сбивчиво. Очевидно, под впечатлением от случившегося.

— То есть опросили.

Дайр сжал губы.

— Частично.

— Их показания подтверждают слова кадета Найтвела?

— Не всё так однозначно.

— Хорошо, — непонятно чему кивнул Равенхарт, после чего перевёл взгляд на моего наставника. — Капитан, найдите этих девушек. Я хочу услышать их лично.

Хольт коротко кивнул.

— Будет сделано.

— А до тех пор, — продолжил Равенхарт, снова посмотрев на меня, — кадет Найтвел останется здесь.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Здесь?

С ним?

— Господин ректор, — Дайр сделал шаг вперёд, — я настаиваю на немедленном наказании.

Равенхарт поднял на него глаза.

— А я настаиваю на том, чтобы в моей академии сначала выясняли обстоятельства, а уже потом отправляли кадетов в подземелье.

Моей академии.

Быстро же он освоился.

— Вы свободны, мастер Дайр, — добавил Равенхарт.

— Но…

— Свободны.

На этот раз спорить преподаватель не решился. Резко поклонился, бросил на меня такой взгляд, будто мысленно уже копал кадету Найтвелу могилу, и вышел.

Хольт тоже не стал задерживаться. Дверь закрылась. В кабинете остались двое.

Я и огнекровный.

Некоторое время мы молчали. Я смотрела куда угодно, только не на него. Он же, судя по тому, как неприятно холодела кожа между лопатками, не сводил с меня взгляда.

— Садись, — наконец прервал тишину и указал на диванчик у книжных стеллажей.

Не говоря ни слова, я опустилась на указанное место. Отвернулась, сделав вид, что рассматриваю корешки книг.

— Как тебе академия?

Слова огнекровного заставили вздрогнуть.

Во-первых, я не ожидала столь будничного вопроса после всего, что только что произошло в этих стенах. Во-вторых… говорить с ним вот так, не проклиная и не признаваясь в ненависти до гроба, было непросто.

— Нормально, — выдавила я одно-единственное слово.

— Постепенно привыкнешь, — проговорил Равенхарт и, судя по тому, что зашуршали бумаги, всё-таки решил оставить меня в покое. — Все привыкают.

И снова молчание.

Тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаг.

Я сидела, ёрзая на месте, и считала мгновения до появления девушек. Скорее бы он с ними поговорил, чтобы я могла отсюда убраться. В одной комнате с этим мужчиной я задыхалась.

Задыхалась и умирала от желания спросить: как он мог так поступить?

Не мучают ли по ночам кошмары?

Благодарить за гостеприимство моих отца и мать, зная, что вскоре их будут убивать.

Смешивать свою кровь с моей, чтобы той же ночью пролить кровь самых близких мне людей.

— Мне здесь не место, — слова сорвались с губ прежде, чем успела их осмыслить.

Равенхарт перестал перебирать бумаги. И, судя по тому, что у меня по спине снова побежали мурашки, вперился в меня взглядом.

— Почему же? — Он сунул перо в чернильницу и продолжил: — Магия в тебе есть. Мы все сегодня в этом убедились.

Я сжала пальцы, собираясь с мыслями.

— Я нужен дома. Меня отправили сюда прямо из зала суда. Мои близкие не знают, что со мной. Где я…

В горле запершило от подступающих слёз.

Последнее, чего я хотела, — разреветься перед этим чудовищем. Но это чудовище здесь правит, а значит, в его власти подарить мне свободу.

Кто знает…

Стоит попытаться.

— Моя мама… она больна. А младший брат не сможет один о ней заботиться.

Я замолчала и замерла. Даже дыхание затаила, ожидая его ответа. Хоть какой-то реакции. Хоть крохи жалости.

Вот только Равенхарт не спешил отвечать, а понять что-либо по непроницаемому выражению его лица, на которое я всё-таки отважилась бросить взгляд, было сложно.

Дура.

На что надеешься?

На жалость этого бессердечного?

Стук в дверь прозвучал так резко, что я вздрогнула.

Огнекровный отвёл от меня взгляд.

— Войдите.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл капитан Хольт. Следом — три девушки из библиотеки. Та самая светленькая, похожая на Риэль, держалась между подругами, бледная, с красными глазами и растерянным выражением лица. Две другие выглядели не лучше: напряжённые, испуганные, явно мечтающие оказаться где угодно, только не перед новым ректором.

Равенхарт поднялся. Не резко. Спокойно. Но девушки всё равно побледнели ещё сильнее.

Разговор вышел коротким и неровным. Ученицы боялись. Это было видно по тому, как они сбивались, переглядывались, комкали слова и то и дело умолкали на середине фразы. Угроза старшекурсников занозой засела в их умах. И всё же они рассказали. Не сразу, не стройно, но достаточно ясно: Варрен и его приятель подошли к ним в библиотеке, не давали уйти, хватали за руки, угрожали, а когда кадет Найтвел вмешался, Варрен ударил его первым. Потом ещё раз. И только после этого вспыхнула магия.

Я всё это время сидела неподвижно, не вмешивалась в разговор. В какой-то момент светленькая всё-таки посмотрела на меня. Быстро, почти украдкой. Но в её взгляде было столько благодарности, что на сердце вдруг потеплело.

— Спасибо, — произнёс Равенхарт, когда девушки умолкли. — Вы свободны. Капитан Хольт проводит вас.

Хольт коротко кивнул, но я успела поймать его взгляд. Тяжёлый. Внимательный. Уже не такой злой, как раньше.

И всё же отнюдь не мягкий.

Когда девушки вышли, наставник задержался у двери.

— Господин ректор?

— Вы тоже свободны, капитан.

Хольт на мгновение замер, словно хотел что-то сказать. Потом всё-таки поклонился и вышел следом за девушками.

Дверь закрылась снова. И снова мы остались вдвоём.

Я сглотнула.

— Господин ректор… — голос прозвучал тише, чем хотелось бы, и больше походил на робкий писк. — Я могу идти?

Равенхарт не ответил. Несколько мгновений он стоял у стола совершенно неподвижно, глядя куда-то мимо меня. Потом вдруг резко его обошёл и направился к двери.

Я тоже вскочила. Не потому, что рвалась за ним следом. Скорее, по инерции.

Огнекровный распахнул дверь и вышел в приёмную.

— Госпожа Лоун, — обратился к секретарю, — отложите все встречи на ближайшие два часа. Мне нужно отлучиться.

Сухощавая женщина за столом подняла на него взгляд. Если и удивилась, то виду не подала.

— Разумеется, ваша светлость.

Равенхарт уже повернулся к выходу, но у самой двери остановился и оглянулся на меня.

Я застыла на пороге кабинета.

— Пойдём, парень, — бросил он, ничего не объясняя, и вышел.

Мне ничего не оставалось, кроме как потащиться за ним следом.