Глава 20

Утром я снова просыпаюсь одна. Не уверена, что Риас действительно спит. Или воину нужно совсем немного времени, чтобы восстановиться. Как не требуется кардам по несколько раз в день принимать пищу и питьё. При этом они не теряют силу и бодрость. Прошло уже немало времени, но это всё, что я знаю о небесных воинах. И пополнить сведения не получается. Риас немногословен и на мои осторожные вопросы отвечать не торопится. Другие карды и вовсе изображают немых. А люди в сером ведут себя так, будто я бестелесный призрак. Кроме одного. Но его я всячески избегаю, потому что при одном воспоминании грудь сжимается от дурного предчувствия. Почему-то кажется, что этот человек несёт с собой лишь зло. Каждый день, тенью проскальзывая к серому зданию, чтобы встретиться со жрицами, я испуганно оглядываюсь. Хотя с того дня Эеридис милосердна ко мне, с «руководителем» я не сталкиваюсь, но всё равно не выхожу из тени, пока не приближается вереница женщин. Движения их плавные, завораживающе синхронные. По спине бегут мурашки, ладони привычно складываются вместе, голова опускается перед величественной процессией. Благоговения не снижает ни обыденная одежда жриц, ни скудная жертва в руках карда, следующего позади. Я вздыхаю с ноткой ностальгии и прикусываю губу. Перед внутренним взором тут же возникает образ храма в час поклонения великой Эеридис… Пылают факелы, осыпая искрящимися каплями горящей смолы серебряные блюда с фруктами. Ветер шевелит белоснежные одежды жриц, и за их спинами будто раскрываются крылья. Тонкие пальцы одной из женщин сжимают золотой церемониальный нож… – Джэна. – Вырывая из воспоминаний, верховная жрица обнимает меня. Отстранившись, оглядывает с головы до ног и проводит пальцами по тонкой линии шрама на запястье. – Выглядишь превосходно. Илин хорошо заботится о тебе? Я смущённо улыбаюсь и кидаю короткий взгляд на карда, сопровождающего женщин. Мужчина привычно останавливается, ожидая, когда процессия вновь тронется. На лице воина ни тени эмоции. Как у Риаса… Не желая говорить о нём, я меняю тему и интересуюсь с искренним волнением: – Как мама? – Она быстро поправляется, – вмешивается младшая жрица. Глаза её сверкают, на пухлых губах играет улыбка. – Джэна, а правда, что у кардов внизу тоже… Ну, в чешуе? – Что? – не понимаю я. – Последи за языком, – осаживает девушку верховная. Та с неискренним раскаянием опускает глаза и возвращается в строй, а я догадываюсь, о чём вопрос, и едва не задыхаюсь. К щекам приливает жар, в груди становится тяжело. С губ срывается: – Будь он проклят… Конечно же, Иуст не сдаётся. Рассказывает обо мне такое, что даже жрицы начинают верить его низкой лжи. И от этого становится ещё противнее. – Не стоит он твоих проклятий, девочка, – строго говорит верховная жрица и, наградив младшую тяжёлым взглядом, снова смотрит на меня. – Справедливая Эеридис покарает каждого нечестивца, помни об этом. – Что-то она не очень спешит, – горько шепчу, вспоминая чудесное исцеление. – Не богохульствуй! – уловив мои слова, грозит жрица. – Помни, что каждому богиня отрезала свой лоскут от полотна судеб… Но на всякий случай держись подальше от пещер. Киваю, прощаясь с последней надеждой на то, что гнев назойливого поклонника остынет и я смогу навестить родных. Жрицы величественно входят в здание, кард замыкает процессию. Дверь закрывается, и я остаюсь одна. Медленно бреду к площади, на которой некогда размещали рессурцев. Это тоже часть ежедневного ритуала. Как всегда, здесь пусто, лишь изредка пройдёт кто-то из людей, для которых я – призрак. Подхожу к каменным перилам и опираюсь о них. Взгляд устремляется туда, где ещё не так давно серебрился в солнечных лучах великолепный Рессур. Я не знаю, как сейчас выглядит столица. После пожара над городом зависла плотная пелена сиреневого тумана. Темнея у земли, она играет розоватыми оттенками под облаками и, разливаясь по линии горизонта, закрывает собою море. Красиво… Но каждый раз, стоя здесь, я испытываю смесь колкой грусти и неясной тревоги. Кажется, что там, за пеленой, происходит что-то, чего мы не видим. Там находится враг. Трэны с чёрными мечами в руках и темнотой безразличия в глазах. – Джэна. Вздрагивая, с трудом сдерживаю вскрик. Но, узнав голос обратившегося ко мне, с облегчением улыбаюсь. Наступает моё самое любимое время дня. Повернувшись, легонько касаюсь руки Риаса. Провожу кончиками пальцев до запястья, обрисовывая каждую чешуйку, и интересуюсь: – Ты готов? Он молча кивает. Но меня не обманывает ни каменное выражение его лица, ни внешняя холодность. Я знаю, что наши прогулки за стенами города илину нравятся не меньше, чем мне. Пусть иначе, но мужчина ждёт их так же сильно, как и я. Только мы вдвоём. Я показываю то, что хочу. Кард мог бы заставить, но никогда этого не делает. Мне решать, что будет сегодня. Гладкость ветерка, ласкающего кожу? Или приятное тепло солнечных лучей, от которых хочется щуриться? А может, нам повезёт снова найти немного сладких ягод? – Ещё! – всегда требует Риас. Я смеюсь и отрицательно качаю головой. Мне всё больше нравится дразнить его. Может, это иллюзия, но во мне растёт чувство, что этот мужчина не сделает мне больно.