Глава 22

С каждым днём жрицы приносят новые вести. Мама уже может немного ходить, и это радует. Увы, есть то, что расстраивает. Иуст никак не успокаивается, и после сплетен, которые бывший поклонник распространяет обо мне, не возникает и мысли, чтобы навестить родных. Даже представить страшно, как на меня посмотрят обыватели, что скажут знакомые… Я передёргиваю плечами и возвращаюсь из невесёлых мыслей. Не время об этом думать. В ожидании илина и нашей очередной прогулки стою на безлюдной площади и смотрю на окутавший Рессур туман. Внезапно грудь прокалывает неистовое желание вернуться в прошлое. Где нет странных существ, где наш дом цел и невредим, а моя репутация безупречна. Но тогда в моей жизни не было бы Риаса. Внезапно становится холодно, и я обхватываю себя руками. Иуст ведёт себя развязно, потому что теперь я рабыня. Не простив унижение перед императором, он пытается окончательно втоптать меня в грязь. Будь моим мужчиной рессурец, он бы обратился к Эмусу с просьбой наказать мерзавца за клевету. И тот получил бы по заслугам! Зная, что останется безнаказанным, бывший поклонник рушит все границы чести. Я понять не могу, как может человек говорить подобные гадости о той, к которой испытывал нежные чувства? Впрочем, нежность и Иуст несовместимы. В нём лишь уязвлённая гордость и дикая ненависть. Может, мне набраться храбрости и поговорить с императором? После перемен, которые претерпела жизнь тэтиэнцев, разумно пересмотреть и правила. К тому же я хотела кое-что спросить… Сжимаю кулаки и решаюсь на отчаянный шаг. Не ради себя, а чтобы моя мать и родные не пострадали из-за рухнувшей репутации одной из сестёр. На волне злости не пугает даже возможная встреча с командующим. Завтра встану пораньше и, подгадав момент, проберусь в серое здание. – Джэна, – окликают меня, и при звуке знакомого голоса я поворачиваюсь. Смотрю в лицо Риаса, желая снова увидеть невероятное зрелище – улыбку. Каждый раз, когда она появляется, кажется, что даже самые тяжёлые времена закончатся. Как грозовые тучи внезапно пронзает золотой луч солнца, обещая, что вот-вот небо очистится и будет радовать прозрачностью лазури. Я нежно храню в сердце каждый из таких моментов… Все три! Они, словно сверкающие капли драгоценной росы на бархатном лепестке розы, придают моему существованию свежести. И я очень хочу увидеть четвёртый. Но губы илина плотно сжаты, а выражение лица кажется каменным. Во мне нарастает волнение. Я всё сильнее начинаю бояться, что рано или поздно наши вылазки закончатся. Понимаю, что так продолжаться вечно не может. Жизнь кажется непредсказуемой и опасной, каждый день проходит в ожидании нападения трэнов. Тишина обманчива! Плотная пелена странного тумана над Рессуром порождает множество предположений, но чего именно ожидать, не знает даже верховная жрица. Со дня, когда она увидела пожар в столице, видений больше не было. Я не раз пыталась выяснить у Риаса, чего добиваются трэны и почему карды защищают тэтиэнцев. Меня интересовало, кто такие «командующие» и откуда появился мой илин. Но многочисленные попытки выяснить это ни к чему не привели, небесный воин не отвечал на вопросы. Лишь требовал показать ему новые эмоции. Смирившись с неудачей, я научилась ценить наши прогулки ещё больше. Они как глоток свежего воздуха в душном колодце страха перед неизвестным будущим. Потому сейчас, заметив на воине необычное одеяние, я замираю в нехорошем предчувствии. Помимо привычных кожаных доспехов, грудь Риаса крест-накрест перетягивают ремни, а кроме обычного оружия замечаю ещё пару коротких кинжалов и нечто непонятное, но по виду явно опасное. Отвожу взгляд от продолговатого предмета, поблёскивающего чёрным корпусом, и дрожащим голосом спрашиваю: – Идём? Жду отрицательного ответа, но илин молча кивает. Я с облегчением перевожу дыхание и радостно улыбаюсь. Мы выходим как обычно, и я следую за мужчиной до тех пор, пока не понимаю, что мы направляемся в сторону, где однажды купались. В тот день мне показалось, что мы с Риасом стали ближе. Снова вспоминаю улыбку на его красивом лице, белоснежный ряд крепких зубов и сверкающие капли воды на перламутровой чешуе. Сердце подскакивает к горлу, ладони потеют, к щекам приливает жар. Я не могу понять, какое из смеси охвативших меня чувств сильнее: предвкушение или ужас. Мне и самой хочется вернуться туда, ощутить ласковое поглаживание воды и прохладу срывающихся со скалы капель. Но больше всего я мечтаю опять услышать от карда, что он чувствует моё прикосновение и оно ему нравится. «Приятно». По коже бегут мурашки – ведь мы уже подходим к природной каменной ванне. Вместо того чтобы сразу окунуться в объятия вод, я осторожно присаживаюсь на краю и, опустив ноги до колен в нежную прохладу, снизу вверх смотрю на Риаса. – Что тебе сегодня показать? Ввожу в нашу странную завораживающую игру новое правило. Позволяя илину выбирать, что он хочет ощутить, я рискую. Это добавляет жгучего перца нашим отношениям, щекочет нервы и заставляет замирать сердце. Риас молчит, будто прислушивается. Я понимаю, что мужчина размышляет над ответом. Пока жду, ощущаю себя так, будто, закрыв глаза, ступаю по краю бездонной пропасти. В горле пересыхает, и я наклоняюсь вперёд, чтобы зачерпнуть пригоршню воды. Но начинаю скользить на влажном камне и, вскинув руки, вскрикиваю за мгновение до того, как нырнуть. Даже кажется, что мир чернеет. Паника захлёстывает меня, но я сдерживаю дыхание и, нащупав дно, поднимаюсь во весь рост. Здесь не так глубоко – вода достигает груди. Вытираю лицо и со смехом обращаюсь к илину: – Хочешь, покажу тебе?.. И осекаюсь, глядя перед собой. Только миг назад в тенистом ущелье, кроме нас, никого не было, а сейчас я вижу ещё троих мужчин. Тёмный цвет их кожи и чёрное оружие в руках не оставляют сомнений: передо мной трэны! Они окружают Риаса. Тот удерживает в одной руке продолговатый блестящий предмет, кистью другой раскручивает короткий меч. На лице ни единой эмоции, в глазах – только сосредоточенность. Или он не думал над ответом на мой дерзкий вопрос, а действительно прислушивался… А что тогда почернело? Я оборачиваюсь и, растерянно рассматривая огромную выбоину в скале, холодею от ужаса. Что-то врезалось в камень, отколов кусок… Да здесь теперь образовалась небольшая пещерка! А судя по её расположению, «нечто» пролетело как раз там, где я сидела. Не нырни я в воду, была бы мертва! Резко поворачиваюсь к мужчинам. Один из трэнов кидается на Риаса, но тот молниеносно отражает удар, и в стороны летят синие искры, а в уши впивается ужасающий звон металла. Росчерк меча – и трэн валится на колени, а нечто тёмное и круглое катится в мою сторону. Зажимаю рукой рот и, подавляя тошноту, скрываюсь в воде по шею. Не желаю видеть того, что происходит, но не могу отвести взгляда. Будто заколдованная, смотрю, как двое других мужчин бросаются на илина. Риас раскручивается на месте так стремительно, что движение смазывается. Лишь замечаю, как мелькает его странное оружие. В воздухе на миг раскрывается кровавый веер и, обрушившись на камни, окрашивает их в смертельно яркий цвет. У меня леденеет в груди, становится невозможно дышать, а перед глазами плывут разноцветные пятна. Одно из них становится ближе, и я слышу чей-то хриплый голос: – Умереть захотела?! Чьи-то руки до боли сжимают мои плечи, раздаётся всплеск воды, и я ощущаю ступнями землю. Запястье будто сковывает кандалами, меня тащат, а я едва могу переставлять ноги. Сердце скачет, дыхание разрывает лёгкие, тошнота давит к земле. В этот раз, сталкиваясь с проявлением жутких способностей Риаса, я реагирую острее. Тело пронзает болью такой силы, будто из меня вживую выдирают жилы. Мир расплывается от слёз, и я захлёбываюсь от собственных рыданий. Понимаю, что трэны – враги, но всё же… Они люди, немного похожие на иутов, которых привозили из-за океана. Кажется, я создала себе образ илина и поверила, что придуманная маска – реальность. Но, как бы ни хотелось, зверь остаётся зверем. У меня нет сомнений, что станет с тем, кто остался в живых, и я благодарна тому, кто увёл меня. Не хочу видеть, как Риас жестоко отбирает чужие жизни. Не желаю наблюдать, как он снова становится монстром. Колени подкашиваются, и я сажусь на камни. Меня тянут за руку, а я не могу подняться. Рыдания перешли на всхлипы, но боль в груди только растёт. Мысленно держу в голове светлое воспоминание, где илин улыбается, но и оно исчезает, как бумага в костре, проявляя кровь и то, что катилось по камням… Тело содрогается от спазмов, и я избавляюсь от безвкусного завтрака. Кожу запястья холодит ветерок – меня отпускают. Опираюсь ладонями на колкие растения и не сдерживаю позывы. Я опустошена и телесно, и эмоционально. В полном изнеможении сажусь на землю и прислоняюсь спиной к камню. Поднимаю взгляд и шепчу в слабом удивлении: – Иуст? Мужчина смотрит на меня с дикой смесью брезгливости, ненависти и слепого обожания. Меня передёргивает от его эмоций. Не хочу даже знать, каково это. На колени ложится брошенный платок. – Вытрись. – Спасибо. – Слово, как дань вежливости, вырывается помимо воли. Я слишком ошеломлена и слаба, чтобы хоть как-то реагировать на присутствие бывшего поклонника. Промокая губы тканью, не перестаю коситься в сторону, откуда Иуст притащил меня. Страх в ноющем сердце сменяется тревогой. А вдруг третий трэн одолел Риаса? Нет, это невозможно… Но откуда мне знать, что врагов было только трое? Тогда илину никто не поможет. Мы с ним ходим такими тропами, где другие карды не бывают. Повинуясь растущему волнению, отбрасываю платок и поднимаюсь. Ноги дрожат, но я упрямо делаю шаг. – Джэна. – Иуст хватает меня за руку, заставляет посмотреть на себя. Глаза его темнеют, ноздри подрагивают от короткого дыхания, в голосе появляется мольба: – Будь моей. Я даю тебе последний шанс… – Не нужно, – высвобождаюсь. – Оставь его для той, кто действительно полюбит тебя. – Если не пойдёшь со мной, то умрёшь, – мгновенно помрачнев, ядовито цедит он. Приближается вплотную, и я оказываюсь в плену его объятий. – Не твоя забота, – отпихиваю мужчину, но он сжимает мой подбородок, пытается силой взять поцелуй. Шипит, как раненый хищник: – Всё равно будешь моей! Но, приблизившись, замирает и, явно ощутив запах, кривится. Впервые радуюсь, что мне стало плохо, и отталкиваю Иуста изо всех сил. Подхватив подол мокрого платья, бегу обратно – к Риасу. И слышу вслед: – Тогда сдохни, тварь! Я не прислушиваюсь к ругательствам, которыми Иуст щедро поливает меня, поддаваясь испуганному шепотку, который проникает в мою голову. С трудом переводя дыхание, перепрыгиваю небольшие камни, чтобы сократить путь. Захлёбываюсь солью собственных слёз и вздрагиваю от каждой мысли… Почему я испугалась илина, а не за него? А что, если я опоздаю? Что делать, если я больше никогда не услышу его ровный голос? Не проведу кончиками пальцев по гладкой чешуе? Не почувствую присутствия? Защиты… Что мне делать с нежеланной свободой?!