Глава 24

Всю ночь ворочаюсь и не могу уснуть. Стоит опустить ресницы, как снова вижу полчища существ, которые кажутся страшнее небесных воинов. Я боюсь трэнов, потому что они разрушили Рессур… Теперь сомнений в том, что столица перестала существовать, нет. Я своими глазами видела пепелище! По коже снова ползёт колкий озноб, и я обхватываю себя руками. Смотрю в серый потолок и невольно прислушиваюсь к тихому дыханию Риаса. Илин с момента возвращения в город не отпускал меня ни на шаг. И я снова задаюсь вопросом: почему? Переворачиваюсь на другой бок и поглядываю на тёмную фигуру воина. Вытянувшись во весь рост, он остаётся неподвижен. Не могу понять, закрыты ли глаза мужчины. Может, в момент, когда я, вернувшись к водопаду, эмоционально открылась, Риас узнал о моём разговоре с Иустом и решил проявить заботу о рабыне? У меня вырывается смешок: вряд ли. Илин может что-то ощутить лишь с моей помощью. Желание защитить? Ревность? Ему такие чувства незнакомы. Довольно наделять небесного воина тем, чего у него нет. Это всё моя фантазия. Вздыхаю и, подсунув сложенные ладони под щёку, наблюдаю за Риасом. Впервые за долгое время он проводит здесь так много часов. Не выдерживаю: – Ты спишь? – Нет, – роняет мужчина. – Ты… – решаюсь задать вопрос, который меня тревожит. – Никому не сказал? О них. – Нет. Снова этот ответ! Риас немногословен, но я не могу сказать, что это раздражает. Отец был таким же. Однако я научилась добиваться от него ответа. С илином тоже не отступлю. – Главнокомандующий приказал обходить территории, чтобы не допустить того, что всё-таки произошло. – Осторожно нащупываю почву. – Трэны не видят убежища, но ищут его. И они почти нашли! – Да. Я разочарованно вздыхаю, понимая, что наш разговор снова заходит в тупик. Предпринимаю ещё попытку. – Разве не опасно молчать о возможном нападении? – Рассказать, что трэны ближе, чем мы думаем, ещё опаснее. Я подскакиваю в воодушевлении и, устроившись сидя, напряжённо смотрю на лежащего мужчину. Несколько слов сразу! Больше, чем за все два дня! Но мне этого мало. Жадно подаюсь вперёд. – Почему? Риас поворачивает голову, и наши взгляды встречаются. Кажется, что мужчина не ответит, но я слышу: – Если трэны ворвутся в город, мне придётся исполнить приказ главнокомандующего. Я не знаю, о чём речь, но нехорошее предчувствие уже вползает под платье и холодит спину. С немеющих губ срывается шёпот: – Какой? Он смотрит пронзительно, совсем не так, как раньше. Не как каменная статуя. В груди ёкает. – Ты… – Я прищуриваюсь. – Что-то чувствуешь сейчас? – Не хочу, чтобы ты пострадала. Сердце пропускает удар. Кажется, что ответ илина мне померещился. Я переспрашиваю: – Что ты сказал? Не хочешь?.. Это желание – чувство? Как ты это понял?! Он неторопливо поднимается и, приблизившись, усаживается напротив меня. Чуть склонив голову набок, признаётся: – Похоже на то, что ты показывала. – Когда не хотела есть безвкусную пищу небесных воинов? – уточняю я. – Когда попросила спасти своих родных. Меня бросает в жар. Я поверить не в силах, что илин может испытывать нечто подобное. Думая, что делаю неверные выводы из слов воина, опять наделяя Риаса тем, чего в нём нет, допытываюсь: – То есть ты хочешь меня спасти? – Он молча кивает, а я недоумённо качаю головой. – От трэнов? Они желают уничтожить тэтиэнцев? Перед тем как эти существа сожгли Рессур, вы увели жителей в горы. Но если враг ворвётся сюда, то отступать будет некуда. Смотрю в глаза Риасу и тихо интересуюсь: – Тогда… Какой приказ тебе придётся выполнить? Наверняка воин обязан покинуть это место. Илин вернётся туда, откуда появился, и я больше никогда его не увижу. Других вариантов у меня не возникает. Небесные воины не выстоят в сражении с трэнами, которых в несколько раз больше. Оружие чёрных воинов пугает. Эти молнии… Тёмные мечи разрезают даже непробиваемую чешую! Враг вскоре обнаружит городок. Не потому ли Иуст говорил о последнем шансе и звал с собой? Видимо, слухи о грядущей осаде дошли до подземелья. Мой нежеланный поклонник решился на побег. Возможно, как раз сегодня пытался выбраться из убежища… – Уничтожить риэков до того, как это сделают трэны, – нарушает тишину Риас. Эти слова переворачивают мир. Дыхание обрывается, я замираю соляным изваянием. – Что?.. Мысли путаются, в животе холодеет от ужаса. С усилием отгоняю желание отодвинуться от илина. Нельзя допустить слабость и поддаться панике! Я уже совершила столько ошибок, последствия которых едва не привели к гибели родных! Прежде чем решиться на что-то, стоит разузнать больше. Подавив смятение, я поднимаюсь на колени и, обхватив крупную мужскую ладонь двумя руками, улыбаюсь. – Спасибо. Я на самом деле счастлива, что ты желаешь мне добра. Передаю илину искреннюю благодарность, которой в этот миг наполнено моё сердце. Лишённый способности чувствовать, небесный воин не желает причинять мне боль. Рождённый или созданный для того, чтобы подчиняться приказам, не иметь своей воли и желаний, он впервые захотел позаботиться о ком-то. Это достойно награды. Тянусь к нему и мягко касаюсь губами мужской щеки. Риас замирает не дыша. Смотрит не на меня, а перед собой… Или его взгляд направлен внутрь? Мне хочется узнать, что сейчас происходит с небесным воином, но я откладываю это на потом. Сейчас есть вопрос более важный. – Почему тебе приказали уничтожить тех, кого ты спас? Я хочу произнести это отстранённо, но мои эмоции выдаёт дрожащий голос. Риас переводит взгляд на меня, губы его плотно сомкнуты, и я нетерпеливо сжимаю его руку. – Пожалуйста. Скажи мне. Зачем убивать риэков? Он долго смотрит на меня, и я уже не надеюсь дождаться ответа. Самой мне догадаться трудно, поэтому я перебираю возможные варианты: – Может быть, ты не знаешь? У тебя есть только приказ? Мужчина медленно опускает голову в утвердительном жесте. Я кусаю губы, размышляя, как выяснить причину очень странного распоряжения. Единственное, что приходит в голову, – посетить Эмуса. Возможно, император осведомлён о намерениях главнокомандующего. И сделать это необходимо сейчас, пока не настало утро. До церемонии вознесения жертвы великой Эеридис. – Ты действительно не хочешь, чтобы мне было больно? Задавая этот вопрос, я рискую. Илин только-только «распробовал» эмоции. Возможно, его желание защитить свою рабыню – слабое, мимолётное, и оно растает как дым с первыми лучами солнца. Но мне совершенно необходима помощь карда, который может провести меня в любое здание даже ночью. Риэкам не разрешается подниматься из подземелий. Исключение карды делают лишь для жриц, но процессию всегда сопровождает один из подчинённых Риаса. Лишь я пользуюсь особыми привилегиями. Как рабыня их илина. Отпускаю руку мужчины и твёрдо говорю: – Тогда стоит выяснить, почему приказывают убить тех, кого ты защищал. Поднимаюсь на ноги и приближаюсь к выходу. У самой двери оборачиваюсь и в предутренних сумерках ловлю взгляд Риаса. – Прямо сейчас я собираюсь задать этот вопрос императору. Ты со мной? Сердце колотится быстрее. Вот-вот я выясню, истинно ли желание карда, или же небесный воин остаётся так же бесчувственен, как раньше. Стук, второй, третий. Я надавливаю на прохладную поверхность двери, и тонкий скрип петель вторит моему стону. Риас продолжает сидеть и смотреть на меня. Неужели я снова ошиблась? Увидела то, чего нет. Доверилась чудовищу с каменным сердцем – и проиграла. Илину нужны лишь мои эмоции – вот что он хочет защитить. Если это так, то кард найдёт способ оставить мне жизнь. Но на что она мне? Зная, что родные погибли в подземелье убежища, смогу ли я продолжать дышать? Понимая, что до конца дней останусь игрушкой монстра, сумею ли смириться со своей ролью? Глядя на мужчину, к которому начала испытывать чувства, получится ли не превратить их в жгучую ненависть? Нет. Но если Риас действительно понимает, что такое душевное страдание, он не допустит гибели риэков. Моей мамы, сестёр, брата. А если нет? Тогда я сама поговорю с Эмусом. Однако император может отказать одинокой женщине в аудиенции и даже позвать людей в сером. Мир изменился, но люди следуют старым правилам. Что ж… Если меня схватят, значит, так тому и быть. Чтобы жить, мне нужна надежда… Ныряю в прохладную темноту и замираю, глядя на светлеющее небо. Улыбаюсь. Звуку шагов за спиной вторит биение моего сердца. Он понимает! На миг меня охватывает жгучее желание, чтобы Риас обнял меня со спины и мы несколько секунд любовались высокой синевой. Но не стоит ждать многого от того, кто только-только начал знакомиться с чувствами. Потихоньку учится быть человеком. Смахиваю слезу и, не оглядываясь, иду вперёд. Илин молча следует за мной. Этот пронзительный миг заставляет солёные капли катиться и катиться по щекам. Но когда мы приближаемся к зданию, где живёт Эмус, я собираюсь с мыслями и силами. Теперь, когда за моей спиной стоит илин, императору придётся ответить на вопросы! Входим внутрь, минуем блестящие, ярко освещённые коридоры, ступаем на металлический пол большого зала. С момента моего первого посещения многое изменилось. Железные шкафы, которые прежде светились разноцветными огнями, сейчас тускло темнеют. В середине помещения находится основательное кресло, похожее на трон. Рядом стоит большой стол, на котором расставлены серебристые тарелки. До меня долетают дразнящие аппетит ароматы. Мясные нарезки, спелые фрукты и свежий хлеб – там стоит всё, чего лишены рессурцы. За металлическими шкафами стыдливо прикрывается парчовым пологом монументальная кровать. Император поднимается с неё и неторопливо приближается к нам. Он тоже изменился со времени нашей последней встречи. Заметно пополнел и как будто даже помолодел. На щеках играет румянец, глаза горят воодушевлением. – Илин, – радушно зовёт Риаса и протягивает раскрытую ладонь, словно для рукопожатия. – Рад вас видеть в любое время дня или ночи. Вы с отчётом к главнокомандующему? Располагайтесь удобнее. Хотите присесть? Вот, проходите сюда… На меня Эмус не обращает внимания. Конечно, зачем ему общаться с женщиной… Да ещё с рабыней! Но он выслушает! И ответит на все вопросы. Я решительно иду к «трону» и, присев на краешек, опускаю руки на подлокотники. Ловлю изумлённый взгляд Эмуса и позволяю себе лёгкую улыбку. – Спасибо за ваше любезное приглашение. Уютное кресло. Откуда оно здесь? И кровать! Люди в сером хорошо позаботились о комфорте императора Тэтиэна. Жаль, что ваш народ прозябает в сырых пещерах. И даже жрицы великой Эеридис лишены маломальских удобств. – Джэна, дочь Хэдеса! – грозно начинает Эмус и на миг становится прежним собой. – Я уже один раз простил твою дерзость, но второго не жди. Даже ради памяти твоего отца. Знай своё место… – Он словно выплёвывает: – Рабыня! Прищуриваюсь, всего лишь миг недоумевая, почему на его лице столько презрения, а потом догадываюсь. Видимо, младшие жрицы не отличаются молчаливостью, сплетни обо мне долетели до ушей императора. Судя по интонации, под словом «рабыня» он имел в виду совсем другое. Выпрямившись, смотрю на Эмуса твёрдо, говорю холодно: – Да, теперь я рабыня и знаю, что моё место рядом с илином. А вот вы о своём явно забыли. Разве оно здесь, среди роскоши чужеземцев? Император вправе набивать себе брюхо в то время, когда его народ страдает от голода? – Наглая девчонка! – в ярости начинает Эмус. – Да как ты смеешь?.. Но я перебиваю: – Действительно. Что такого? Подумаешь, дети, рискуя умереть под завалами, пробираются наружу за ягодами. Женщины боятся отойти от отцов и мужей, чтобы не подвергнуться насилию. Многих и это не спасает… Какое вам дело до слабых? Но знайте, что и вы беззащитны! Недостаточно называть себя императором, чтобы быть им! Мало наблюдать за обрядом жертвы для великой богини, чтобы править. Вы потеряли власть. Я здесь, чтобы сообщить императору, что он – никто. Замолкаю и наблюдаю за Эмусом. Румянец уходит с круглого лица, взгляд наполняется колючей тревогой. – Что ты хочешь этим сказать? – Главнокомандующий приказал уничтожить всех риэков, если трэны проникнут в город, – печатая слова, сообщаю я. И приподнимаю бровь: – Вы тоже из риэков, император. Побелев, он отшатывается и задевает один из железных шкафов. Тот отзывается глухим звуком. Эмус шипит от злости и бьёт кулаком по металлической поверхности. – Лжецы! Воодушевившись его реакцией, я поднимаюсь с трона и стремительно приближаюсь к императору. Касаюсь его плеча и негромко прошу: – Что вы знаете? Не молчите! Возможно, это спасёт жизни… Вашу в том числе! Мне даже не приходится пользоваться своим даром: Эмус в порыве гнева рассказывает нам всё, что слышал, находясь в этом зале. Но с каждым его словом моя надежда тает.