Глава 26

Открываю глаза и растерянно смотрю на мельтешение разноцветных пятен. Кажется, я потеряла сознание. Будто сквозь туман до меня долетают обрывки слов, но я не могу понять их значения. Лишь осознаю, что голос женский и вроде как знакомый. Я же ищу хоть какой-то намёк, что рядом Риас. Мне так необходимо ощутить его прикосновение! Будто объятая жгучим пламенем, стремлюсь окунуться в спасительный холод водопада. Чтобы ледяные капли сбили огонь сомнений, остудили пожар пожирающего ужаса и успокоили моё сердце. – Ри… Мне не удаётся произнести его имя, но пятна передо мной меняют цвет, становятся темнее и больше, а запястье обхватывают крупные мужские пальцы. – Джэна. Одно слово – и я готова разрыдаться от облегчения. Становится проще дышать, зрение фокусируется на бесстрастном лице илина. Кажется, что небесный воин холоден, но через прикосновение я вдруг что-то ощущаю… Нечто приятное разливается по моей руке, постепенно заполняя всё тело. Как прохлада вечернего ветерка после жара от полуденного солнца, оно приносит умиротворение. Илин отпускает моё запястье, а я продолжаю смотреть на заметный след от кандалов. Шею сковывает ознобом, когда я размышляю о нахлынувших чувствах. Вспоминаю, как недавно прикосновение к шраму Риаса позволило мне достучаться до мужчины. Что же произошло только что? Неужели тонкая кожа на месте ранений становится проницаемой перегородкой для наших чувств? Словно боль, которую мы перенесли, строит между мной и илином хрупкий мостик, который сближает нас. Поднимаю глаза на склонившегося надо мной небесного воина. Рядом с Риасом стоит ещё один, но я будто не замечаю его. Как и Эмуса и окруживших нас жриц. Словно сейчас мы с илином наедине. На тонком мостике, перекинутом через океан безразличия. Только он и я. – Почему? – Немеющие губы шевелятся с трудом, по щекам катятся слёзы. – Почему ты ничего не сказал мне об этом? Он лишь поджимает губы и начинает подниматься, но я отчаянно хватаю мужчину за руку и продолжаю допытываться: – Император сказал правду? Голос мой дрожит, сердце обливается кровью. Среди всего безумия боли, которое обрушилось на меня со словами Эмуса, стало мучительнее думать о том, что сотворили с Риасом. Я не успеваю сдержать импульс сопереживания, который переходит к карду через прикосновение. Мужчина крупно вздрагивает, глаза его расширяются, а под острыми скулами дёргаются желваки. Я не отступаю: – Не молчи. Пожалуйста! – Ты слабая, – наконец цедит он и осторожно высвобождает свою руку из моих дрожащих пальцев. Замирая на один миг, пронзает меня острым, как клинок, взглядом и поправляется: – Нежная. Я не хочу навредить тебе. Я опускаю ресницы, позволяя пролиться подкатившим слезам. В груди распространяется приятное тепло от его слов, в животе будто бабочки порхают. Кажется, что ничего романтичнее я не слышала. На несколько мгновений я позволяю себе понежиться в этом чувстве. А затем набираю полную грудь воздуха. Решение принято. Распахнув глаза, твёрдо заявляю: – Ты – нет. Илин, возглавляющий отряд бесстрашных небесных воинов, отважных кардов, способен защитить не только одну слабую рабыню, а целый город! Риас молчит, но и не возражает. Верховная жрица хмурится и, оглянувшись на императора, уточняет: – Моё видение сбывается? – Похоже, – недовольно морщится тот и, передёрнув плечами, скрещивает руки на груди. Я настораживаюсь: – Что за видение? Кажется, верховная жрица уже сообщала императору о возможном предательстве тех, кто на время спас рессурцев, но тот не поверил. Моё появление стало последней каплей? Будь я одна, Эмус и слушать бы не стал. Но за мной стоит Риас – на данный момент самый главный из небесных людей. Поэтому тайна сбрасывает покровы. Намёк на видение придаёт мне ещё больше уверенности. С помощью младших жриц я поднимаюсь и смотрю в глаза илину. – Чтобы не навредить мне, тебе придётся победить трэнов. Ты готов на это? Стою неподвижно, а внутри бурлят противоположные эмоции. Ужас от осознания, что мы окружены огромной армией, а кардов не так и много. И понимание, что другого выхода нет, кроме как сражаться. Сбежать не удастся. Раз уж эеридисцы бросили свой источник, то знали об этом. Как? Возможно, другой отряд кардов наткнулся на пробравшихся через горы трэнов и сообщил об этом главнокомандующему. Или одному из руководителей… Неважно! Боги оставили нас. Теперь наши жизни в наших руках. В его – только Риас способен помочь рессурцам спастись. В моих – лишь я могу убедить его сделать это при помощи тонкого призрачного мостика, который соединяет наши израненные тела и души. – Ответь, – требую громче. Хотя кажется, что голос перекрывает звук моего бешено колотящегося сердца. – Да или нет? Все поворачиваются к илину, который стоит среди тэтиэнцев, возвышаясь, словно неприступная скала над пологими холмами. Опасная, покрытая коркой льда, но единственная возможность уцелеть. Если воин согласится, то холодное небо нам подарит этот шанс. Беззащитные холмы превратятся если не в скалы, то, по крайней мере, в труднопроходимые горы. Ради любимых жён, ради слабых стариков и детей мужчины возьмутся за незнакомое оружие и освоят чужую военную науку. Под его руководством. Вчерашний командир отряда кардов станет предводителем армии рессурцев! Но если илин откажется, это приведёт к гибели всех горожан. И к моей… Всё равно, сохранит ли мне жизнь мой хозяин. Я не смогу дышать, зная, что он убил моих родных, хотя мог попытаться их спасти. Примет ли Риас первое самостоятельное решение? В полной тишине раздаётся твёрдый голос илина: – Да.