Глава 28

Слова Риаса долго не выходят у меня из головы. Кто бы мог подумать, что кард скажет подобное? Вспоминая наше знакомство, которое оставило неизгладимый след в душе, я скорее могла бы предположить, что камень станет мягким, как эта подушка… Обнимаю её и утыкаюсь лицом. В отличие от страшных событий прошлого, где кард казался мне бесчувственным чудовищем, а происходящее вокруг – жутким кошмаром, во мне растёт надежда на счастье. Неважно, что будет дальше. Но если иногда я смогу прогуливаться с Риасом по горам, то смирюсь даже с нависшей над нами опасностью. В конце концов ко всему привыкаешь. Бояться бесконечно невозможно… Сон всё не приходит. Отчаявшись, переворачиваюсь на другой бок и смотрю в темноту пустой комнаты. Мысленно рисую фигуру растянувшегося на полу мужчины. Потирая тонкий шрам на запястье, сажусь в постели и смотрю на чёрный железный ящик. Из-за духоты или волнения тело становится влажным, и мне хочется воспользоваться губкой эеридисцев. Тревожно оглядываюсь на закрытую дверь. После моего признания прошло больше десятка дней, но с того момента илин всегда находит время, чтобы побыть со мной. Пусть недолго, порой всего несколько мгновений. Но мне достаточно увидеть его спокойное лицо, встретиться взглядом, чтобы унять растущий в груди жар отчаяния и поверить, что мы справимся. Что удастся всех спасти. Сегодня Риас ещё не возвращался, поэтому-то я и не могу уснуть. «Он находил время днём, – увещеваю себя. – Кард не спал здесь уже так долго, что я сбилась со счёта дней». Мечтаю ошибиться, потому что очень хочу окунуться в тёплые объятия мужчины и ощутить успокаивающее прикосновение. Поделиться своими чувствами с тем, кому они так необходимы. Но понимаю, что жду напрасно. Илин не теряет времени, и это видно по преобразившимся рессурцам. Вчерашние испуганные горожане выглядят и ведут себя как настоящие стражники. Тренируются с утра до позднего вечера, обходят стены и продолжают искать слабые места обороны. Слышала от верховной жрицы, что даже подземелья частично завалены камнями. По телу прокатывается волна жара, и я отдёргиваю от шеи ворот влажного платья. Как же душно! Даже ночь не приносит свежести. Может, на улице прохладнее, но нагревшееся на солнце здание и до сих пор дышит теплом. Нет даже намёка на сквознячок. Решившись, соскальзываю с кровати и босиком шлёпаю по нагретому полу, распахиваю ящик. Последний раз оглядываюсь на дверь и прислушиваюсь к абсолютной тишине. Никто меня не потревожит. Карды даже днём сюда не заглядывают, а Риасу явно некогда. Затем дёргаю завязки и сбрасываю тяжёлое душное платье. Провожу губкой по разгорячённой коже и не сдерживаю стона от накатившего наслаждения. По шее бегут мурашки, мгновенно становится легче и прохладнее. Как если бы я встала под струи водопада. Мысль о месте, где мы с Риасом купались, вызывает улыбку. В груди покалывает от смеси стыда и удовольствия, а перед внутренним взором появляется он. Обнажённый и прекрасный, с бриллиантами капелек на чешуйчатой коже и холодным взглядом. Близкий и такой недосягаемый… Чужой. Небесный воин. Опустив ресницы, продолжаю водить губкой по плечам и груди, вновь и вновь увлажняя кожу, чтобы ощутить очередную волну прохлады. Они накатывают одна за другой, и я начинаю медленно двигаться в такт этому невидимому танцу. Покачиваюсь на месте, будто под музыку, и, поддавшись вдохновению, оборачиваюсь вокруг себя. И застываю как вкопанная. По спине прокатывается ледяная волна, которая мгновенно разгоняет разлившуюся по венам негу. Губка с влажным звуком падает на пол, а я обхватываю себя руками и едва дыша, невидяще смотрю перед собой. За спиной, будто возникнув из моих воспоминаний, стоит он. Риас. Я даже не услышала, как открылась дверь и илин вошёл в комнату! Не знаю, как давно он здесь. Сколько видел… Какая разница? Я стою перед ним полностью обнажённая и беззащитная. А сердце бьётся так быстро и сильно, что, кажется, вот-вот разобьёт оковы рёбер и выпорхнет на свободу. «Может, показалось? – пытаюсь усомниться в том, что мельком заметила, когда крутилась на месте. – Даже дыхания не слышно. Да, кард долгое время может обходиться без воды, еды и сна. Но не без воздуха!» Это успокаивает, и я решаюсь убедиться в том, что одна в комнате. Медленно оборачиваясь, обречённо роняю руки. Из груди вырывается стон. Не померещилось. Риас стоит в шаге от меня и глядит так, будто перед ним каменная статуя… которая вышла из-под руки величайшего мастера. Губы мгновенно становятся сухими, а щёки наливаются жаром. Так на меня никто никогда не смотрел. Я понимаю, что нужно схватить одежду, отступить, одеться, но меня будто пригвождает к месту. Даже шелохнуться не могу, дышу через раз и не в силах разорвать некую связь, которая возникает между нами, когда мы смотрим друг другу в глаза. Риас, шевельнувшись, протягивает руку, а я замираю, как кролик перед удавом. Но мужчина лишь касается моей ладони и, осторожно подхватив её, прижимает к своей груди. Даже сквозь ткань я ощущаю биение его сердца. Спокойное и размеренное, как всегда. – Приятно? – слышу тихий голос илина и с трудом перевожу дыхание. Да, другой мужчина в подобной ситуации не стал бы медлить. Кто бы остановился, увидев перед собой обнажённую беззащитную рабыню? Но Риас другой, я уже много раз убеждалась в этом. Сколько ночей мы провели вместе? Даже единственный поцелуй, который между нами случился, был по моей инициативе. Я в безопасности. Осознав это, я улыбаюсь, а странное оцепенение скатывается с меня, как вода с гор. Когда страх тает, не оставив после себя и дымки, в груди неожиданно неприятно колет. Я столько раз показывала Риасу свои чувства, но лишь однажды добилась от него ответа. До сих пор илин отстранён, будто не только его кожа покрыта чешуёй, но и сердце заковано в броню. Ведёт себя так, будто перед ним действительно прекрасная, но холодная статуя. И сам такой же. Стоит как истукан! Словно изваяние древнего бога, о котором все давно забыли, замер в ожидании молитвы. Как Атинай, по легенде разбивший сердца трём сёстрам. Во мне начинает расти раздражение. Тот бог питался душами, эеридисцы выживали за счёт поклонения тэтиэнцев, а Риас поглощает мои чувства, как иссушенная земля влагу, – жадно и без ответа. А я хочу увидеть нежные ростки возрождения! Взлянув на свою ладонь, которую он продолжает прижимать к своей груди, я лукаво улыбаюсь. Там, под тканью, как раз под моими пальцами, шрам карда. Поддавшись нестерпимому порыву, подобному ураганному ветру, стискиваю кожу на его груди и шепчу: – Да. Мне приятно. – Смело смотрю в глаза илину и выпаливаю: – А тебе? Губы его приоткрываются, и я замираю в ожидании ответа. Да, я сама прекрасно вижу, что илин не может оставаться равнодушным. Это заметно по участившемуся биению жилки на его мощной шее. И у меня кровь приливает к лицу, радость прокатывается волной жара по телу, концентрируется в животе, даря острое удовольствие лишь оттого, что я вижу реакцию мужчины. – Да, – наконец произносит Риас. Признание звучит как приговор. Его низкий голос, наполненный шершавой хрипотцой, действует на меня гипнотически. Замираю, желая продлить этот момент до бесконечности. И в то же время осознаю, что мне мало. Хочу большего. Того, о чём никогда не скажу матери или сёстрам. Внутри всё сжимается от стыда, но трепещет ярким желанием перейти запретную грань и познать неизведанное. То, о чём шептались служанки богатых горожан. Это манит меня сейчас, как огонь глупую бабочку. Только с этим мужчиной я готова зайти дальше. Ощущая себя в нежеланной безопасности, я немного злюсь на Риаса. Ведь не знаю, как себя вести и что делать. А ещё меня мучают вопросы. Познал ли он женщину? Когда и как это было? С кем?.. Мотаю головой, пытаясь избавиться от мучающих предположений. Он только мой. Неважно, что было до сих пор, сейчас на его груди лежит моя рука. В этот миг сердце мужчины учащённо бьётся из-за меня. Риас со мной узнал, как сладки дикие ягоды Мэнилиусских гор и как ласкова шёлковая волна кристально чистой воды. Я не хочу, чтобы илин на кого-то смотрел так же, как сейчас на меня. Не желаю, чтобы его уста произносили «приятно» другой. Взволнованная, разжимаю пальцы, отпуская кожу шрама, и, приподнявшись на носочки, тянусь к губам мужчины. – А так? – выдыхаю, едва касаясь их своими. Обвиваю руками шею Риаса и приникаю к его телу, словно гибкая лоза к могучему стволу дерева. Желая расти на нём, цвести для него, не отпускать ни на миг… – Покажи, – жадно просит илин, и я открываюсь. Бесстрашно. Беззаветно. Передаю ему свой трепет и дикое желание быть его женщиной. Быть только с ним. Мой первый. Единственный… Опускаю ресницы и тону в сладком поцелуе. Почти не вздрагиваю, ощущая на талии горячие ладони. Пальцы Риаса почти смыкаются, и я чувствую себя маленькой и хрупкой, но ни капли не боюсь. Знаю, что илин не сделает ничего такого, что я не позволю. Откуда во мне эта уверенность? Потому что мужчина лишь отвечает, копирует мои действия. Совершает лишь то, что мне нравится. Исследует моё тело лёгкими касаниями и, когда мой дар пульсирует в сладком удовольствии, трогает только там… Сладко! Бесконечно хорошо! – Риас, – дрожа всем телом, шепчу ему в губы. – Пожалуйста… Сознание затуманивается, я и сама не знаю, о чём молю. Тело будто живёт своей жизнью, то вспыхивая острым наслаждением, то растворяясь в человеке, который рядом со мной. Илин видит, что со мной происходит, и чувствует это так, как будто испытывает сам. Экстаз, разделённый на двоих. Желание, связавшее наши тела, сердца и души. Мы словно одно целое сейчас, и я готова растаять окончательно и потерять себя. В нём. Миг – и мои ноги отрываются от пола, а за спиной будто вырастают крылья. Стремительное чувство полёта – и я оказываюсь на кровати. Растерянно замираю: когда Риас успел перенести меня? Мужчина стягивает с себя одежду, и между нами не остаётся преград. Мы едины. Илин нависает надо мной и, удерживая вес тела на одной руке и колене, которым упирается в постель, смотрит в глаза. Хищно и ненасытно молит: – Покажи… Ещё. Я не закрываюсь. Передаю всё, что со мной творится, когда мужчина гладит внутреннюю часть моих бёдер и легонько касается средоточия женственности. Потому что одна я этого не вынесу. Сгорю от стыдливого удовольствия и рассыплюсь пеплом на шёлковых простынях. Охватившее меня пламя настолько велико, что кажется, будто вся комната в огне. Перед глазами вспыхивают искры, когда Риас кончиками пальцев осторожно вырисовывает узоры на моей груди. А стоит ему задеть сжавшийся бутон соска, как мир тонет в сладкой темноте. От нестерпимого наслаждения по щекам катятся слёзы, а с губ срывается: – Пожалуйста… О-о!.. Пожалуйста! Мужчина накрывает мою ладонь своей и, взяв за руку, просит: – Джэна, посмотри на меня. Когда наши взгляды встречаются, он опускает мою руку и прижимает к своему члену. Я немигающе смотрю на Риаса. Дыхание обрывается, в груди будто что-то взрывается. Я много раз слышала о том, как эта часть мужского тела наливается и увеличивается в размерах. Женщины сплетничали о размерах и форме, а я лишь строила предположения… Каково будет впервые коснуться его? Понравится ли мне? Когда кончики пальцев ощущают нежную атласную кожу, у меня вырывается смешок. Выражение лица Риаса не меняется, но я хочу ему объяснить. Смущённо улыбаясь, отвожу взгляд и делюсь открытием: – У тебя не всё в чешуе. Я не смеюсь над илином, но в этот миг вспоминаются перешёптывания младших жриц. Риас отпускает мою руку, и его ладонь касается моей щеки. Мужчина заставляет повернуться к нему и жадно всматривается в мои глаза. Будто ему мало моей распахнутой души. Словно желает властвовать над моими чувствами и внутри, и снаружи. Целиком владеть мной. Зрачки его расширяются так, что полностью закрывают радужку, крылья носа подрагивают, как у хищника. Но мужчина застывает скалой и не шевелится. Будто даёт мне право решить, пройти ли точку невозврата. Сердце пропускает удар. Время будто останавливается. Напряжение вокруг нас нарастает, даже воздух сгущается и становится почти осязаем. Каждый вдох даётся с трудом, словно я втягиваю воду. Что мне делать? Стук в дверь звучит взрывом, разрушающим сладкое наваждение. – Илин, – раздаётся голос одного из кардов. – Тревога. Мужчина молча поднимается, а я сжимаюсь от внезапно охватившего меня холода. Несколько мгновений, которые требуются Риасу, чтобы одеться и выйти, пролетают так быстро, что я беспомощно смотрю на захлопнувшуюся дверь. Оставшись в одиночестве, сажусь на кровати и зябко обхватываю себя руками. Нет, я не жалею о том, что сделала. Начнись этот день сначала, я бы поступила так же. В груди становится тепло и приятно, стоит лишь вспомнить, что между нами произошло… Если бы не одно но. В лавине сладкого нектара ощущается терпкая горечь яда. Риас точно знает, как поступать с женщиной. Я у него не первая.