Глава 34

Неожиданное откровение Риаса повергает меня в смятение. С одной стороны, мне жаль, что я ошиблась и внутреннее состояние илина ничуть не изменилось. Я так радовалась, наблюдая, как иногда его лицо оживает. Оказывается, он испытывал мои эмоции, а не свои. Улыбался моему веселью и хмурился моей печали. С другой – мне становится так сильно жаль его, что давит в груди, а на глаза снова наворачиваются слёзы. Он может ощутить вкус жизни, только если я ему позволю. Нет, тут другое. Если я поделюсь с ним… Собой. И в то же время меня терзают сомнения. – Но… – Собираюсь с духом, решаясь заговорить о том, о чём обычно молчат. – Ты же был с женщиной. Не знаю как, но я поняла это. – Да, – спокойно признаёт он. – По приказу руководителя группы иногда я посещал дома эеридисчанок. В груди будто что-то обрывается. Мне неприятно думать о том, что он делал в этих домах. Но ещё больнее колет мысль о том, что илин ходил туда не по своей воле. Я слышала о подобных играх богатых горожанок. В Рессуре тоже было принято платить молодым и сильным воинам за услуги определённого рода. Кто-то хотел здорового ребёнка, но чаще этими мужчинами пользовались для удовольствия. – А… – Голос стихает. Мне трудно разговаривать на сокровенную тему, ведь я ещё девственница. И ещё недавно я бы и не предположила, что могу обсуждать подобное с мужчиной. Но так хотелось понять Риаса, больше узнать о нём, что я решаюсь. Прокашлявшись, опускаю голову и, изучая носки своих сандалий, шепчу: – Как же ты делал это, если не испытывал эмоций? – По инструкции, – отвечает он, и я удивлённо вскидываю голову. Мужчина поясняет: – Определённый набор действий, вследствие которых женщины кричали и извивались. Я содрогаюсь от ледяного тона его голоса. То есть для Риаса это было вроде упражнений? Уму непостижимо! С губ срывается: – А как же ты? – Я ничего не чувствую, – напоминает он и, осторожно надавив пальцем на мой подбородок, ловит мой взгляд. – Но когда ты поцеловала меня, понял, почему они кричали. Простое касание губ тебе было приятно. И я захотел узнать, что бы ты ощутила от остального. Я невольно отступаю на несколько шагов. По спине пробегает холодок страха, а внизу живота сладко тянет. Риас только что предложил себя, но не потому, что любит. Лишь желает узнать, почему извивались и кричали те женщины. Как же я их ненавижу сейчас! Укол ревности помогает мне сохранить голову ясной. Ничего ужасного не происходит – илин не набросится на меня. Без моего согласия он не станет делать… по инструкции. Мелькает желание согласиться с новым планом Эмуса и стать женой небесного воина. Жить в обновлённой империи, как все остальные. Растить детей. Делить радости и горе… В прямом смысле. Как же хочется простого человеческого счастья! Но я понимаю: это невозможно. Даже если мы победим и прогоним трэнов с земель Тэтиэна, восстановим Рессур и вернём нормальную жизнь, для меня она не станет счастливой. Император тихо и незаметно избавится от обузы. Зачем ему дочь, которая была рабыней? Пятно на репутации рода. И наследник Эмусу без надобности. Этот человек желает использовать нас, а затем выбросить. Уверена, он снова наладит взаимовыгодные отношения с Эеридисом, и небесных воинов вернут в мир, который я никогда не увижу. Риас забудет о маленькой глупой рессурке, вновь навещая дома женщин по приказу руководителя. Или?.. Никто не знает, что будет завтра. Будет ли оно? Что, если трэны нападут этой ночью? Уставшие воины не смогут дать отпор, и наша крепость падёт. Или завтра Риас не вернётся после вылазки… От одного предположения становится нестерпимо горько. Так может, начать жить сейчас? Махнув рукой на навязанные приличия, делать то, что хочет сердце? Второго шанса может и не быть. Глубоко вдохнув, я решительно приближаюсь к илину. Поднимаю руку, касаясь старого шрама, легонько царапаю свободную от чешуек кожу и приподнимаю бровь: – Но ты точно ощущал это. И сравнивал чувства с теми, что испытывала я. Пусть в малой мере, но своё удовольствие ты испытывал. – Это невзрачная тень по сравнению с ослепительным солнцем твоего дара, – возражает Риас. Но я замечаю, как чуточку смягчаются черты его лица, и продолжаю кончиками ногтей вырисовывать круги на его груди. – Всё же, – настаиваю на своём, – ты не можешь утверждать, что не чувствуешь ничего! Что-то есть. – Нельзя сравнить цветущую планету и ледяной астероид, даже если на камне ещё сохранились микроорганизмы, – спорит илин. – Я не знаю таких слов, – топаю ногой, злясь на его упрямство. Почему Риасу так сложно принять, что даже чуточку «чего-то» – гораздо больше, чем окончательное «ничего»? «Заставлю его признать это», – решаюсь я. На волне азарта оставляю смущение и робость далеко позади и, лукаво улыбнувшись, прижимаюсь к мужчине всем телом. Ладонь моя проводит по перламутровой чешуе, покрывающей кожу мужчины, опускаясь туда, где её нет. Пальцы скользят под пояс брюк илина и касаются мужского достоинства. На миг покрываюсь мурашками от собственной смелости. Но, переборов желание отпрянуть и убежать, провожу ноготками по атласной коже члена, который мгновенно наливается и увеличивается в размерах. О последних я стараюсь не думать, чтобы не поддаться панике. Дрожа всем телом, упрямо запрокидываю голову и смотрю в тёмные глаза мужчины. – Ты хотел узнать, что при близости чувствует женщина. Я… Облизываю враз пересохшие губы и хрипло обещаю: – Покажу тебе. Отступаю на шаг и медленно развязываю тесёмки платья. Не потому, что кокетничаю. Непослушные пальцы дрожат, а сердце то и дело сжимается от страха. Я успокаиваю себя: «Это проходили тысячи женщин. И ты справишься. Ничего особенного». Но убеждения не помогают. У тех тысяч всё было иначе. Никто из них не отваживался на первую ночь с небесным воином. Бесчувственным чешуйчатым существом, размеры которого поражают. Я на фоне Риаса кажусь подростком, и это тоже тревожит. Я очень боюсь, что будет слишком больно. Но и отступать не намерена. Не обращая внимания на растущий ужас, позволяя ему существовать рядом с трепетным предвкушением чего-то необыкновенного, – самого первого познания мужчины – спускаю платье с плеч и позволяю ему с мягким шелестом стечь к стопам. Риас и раньше видел меня обнажённой, но в этот миг я жду совсем другой реакции. Мне не нужны равнодушные холодные глаза небесного воина. Поэтому я переступаю через ворох ткани и, приблизившись к илину, тянусь к его щеке. Лёгкое прикосновение к коже мужчины – и всё меняется. Мой трепет и нетерпеливое ожидание, приправленные страхом, передаются илину. Я не скрываю ничего, открываясь Риасу полностью. Отдавая себя целиком. Мужчина моргает, и по его лицу пробегает тень. – Тебе так страшно? – приподнимает он брови. – Ты очень большой, – шепчу, отчаянно краснея, но взгляда не отвожу. Время стеснения прошло. Я уже принадлежу этому человеку… Да! Риас человек, а не «когда-то был им». Я знаю, что все чувства, которыми делюсь, вызывают в его душе отклик. Даже если слепому приходится прибегать к неким загадочным устройствам, чтобы видеть этот мир, это не значит, что он равнодушно воспринимает его. Да, илин не может в полной мере ощутить мою ласку, но я покажу ему, как приятно мне от его действий. «Надеюсь, будет хоть чуточку хорошо», – тревожусь, и это тоже не ускользает от жадного внимания Риаса. Я невольно улыбаюсь: – Раньше ты просил только хорошее. – Я ошибался, – ровно отвечает он. – Ты гораздо сложнее, и от этого интереснее. – Тебе интересно? Отвлекая себя разговором, я беру его руку и прижимаю ладонью к своей щеке. Затем медленно веду вниз, к шее. По телу прокатываются волны удовольствия. Закрывая глаза, я жарко шепчу: – Любопытство – это тоже эмоция, Риас. Не такой ты бесчувственный, как считаешь… Его пальцы всё ниже… Уже на моей груди. И когда задевают сосок, сжимающийся в тугой бутон, я тихо ахаю, а мужчина вздрагивает от бури охвативших меня эмоций. Связь, установившаяся между нами, не разрывается, и Риас видит всё, что я показываю. А в следующее мгновение я вскрикиваю, оказавшись на руках илина. Он несёт меня к кровати, а я обвиваю его мощную шею руками, кажущимися такими тонкими и хрупкими. На фоне фиолетового оттенка его перламутровой чешуи моя кожа кажется алебастрово-белой. Илин аккуратно, будто нежный цветок, кладёт меня на кровать, а сам нависает надо мной, опираясь на ладони. Разместив колено меж моих бёдер, заставляет меня раздвинуть их сильнее. Радужное предвкушение смешивается со стыдом и передаётся мужчине – я всё ещё удерживаю его в кольце объятий. Кажется, Риас впитывает мои чувства, как изголодавшаяся по дождю растрескавшаяся земля бесследно поглощает влагу. Ненасытно берёт всё, что я даю. И я ничего не скрываю. Илин медленно и неизбежно, словно приближающая гроза, наклоняется ко мне и дарит самый первый, совсем невесомый поцелуй. Зажмуриваюсь, наслаждаясь осторожным прикосновением его твёрдых губ к моей нежной коже. Подчиняюсь, когда мужчина проникает языком, сплетаясь с моим в страстном танце. Позволяю себя вести… По инструкции. Не знаю, кто и когда учил кардов, как обращаться с женщинами, но сейчас понимаю, что он был мастером в своём искусстве. Илин, слегка втягивая губами мою кожу, опускается к груди, а меня снова пронзает укол ревности. Так он делал много раз с теми, кто покупал наслаждение его телом. Где-то очень далеко, на загадочном Эеридисе… Жар ненависти к невидимым соперницам прокатывается по моему телу. «Но сам при этом ничего не чувствовал, – распахнув глаза, напоминаю себе, и это подливает жара в огонь моего желания открыться Риасу. – Со мной будет иначе. Я уже особенная… А скоро стану той, без которой он не сможет». Будто прочитав мои мысли, мужчина поднимает голову, и на лице илина мелькает белозубая улыбка. Теперь уже я задаюсь вопросом: его рассмешила моя ревность, или же это отражение моего торжества над теми, кто пользовался его телом? Но в следующий миг это перестаёт меня волновать. Оставляя на коже моего живота влажную дорожку от мягких поцелуев, Риас приникает губами к средоточию женственности и, лаская языком чувствительную кожу, заставляет меня стонать и извиваться на прохладных простынях. Проходит несколько секунд длиной в жизнь, и меня будто подкидывает от растущего внизу живота огненного шара нестерпимого удовольствия. Один вдох – короткий, как удар кинжалом – и я падаю с пика наслаждения, рассыпаясь пеплом в умелых руках илина. Едва дыша, смотрю в горящие глаза мужчины, а моё сердце колотится как сумасшедшее. Я и не предполагала, что может быть… так. Невозможно описать, что я ощутила, и не нужно. Риас знает обо всём, что со мной творится, и это видно по его раскрасневшемуся лицу и приоткрытым, влажным от любовного сока губам. Ничего не надо говорить. Между нами нет тайн. Мы будто единое целое. И сердца бьются в унисон. Удерживая вес на одной руке так, что бицепс вздувается под чешуйчатой кожей, илин опускает другую и берёт мою руку. Я знаю, чего он хочет, и сама обхватываю ладонью его член. Дрожу от предчувствия, смешанного с некоторым страхом, но уже больше доверяю Риасу и его умениям. Если те женщины приняли его в себя, то и мне не будет слишком больно… Наверное. Закрываю глаза и, едва дыша, жду. Когда лона мягко касается нечто твёрдое, замираю в новом приступе страха, но мужчина лишь водит головкой по влажной коже. И с каждым движением во мне растёт огонь желания пойти дальше. Бёдра ритмично приподнимаются, подчиняясь жаркому танцу, дыхание становится рваным. Я вскрикиваю, когда Риас задевает самое чувствительное место на моём теле. И снова стремительно поднимаюсь к знакомой вершине невероятного экстаза, за которым следует наслаждение такой силы, что перед глазами будто что-то вспыхивает. Разлетевшись брызгами от яркого оргазма, я обмякаю в мужских объятиях и, ощутив ноющую боль, понимаю, что всё уже произошло. Риас внутри меня. Смотрю в его тёмные глаза, но жду не вопроса о том, как я себя чувствую. У меня нет тайн от этого мужчины. Потому что он мой. И знает, чего я желаю. Илин начинает медленно и аккуратно двигаться, и я ахаю от неизведанных до этого дня чувств. Будто внутри меня всегда дремал настоящий вулкан, а Риас пробудил его. И сейчас огненная лава, обжигая нервы, проникает в каждую частичку моего тела, обращает его в живительный огонь. Я вся становлюсь пламенем – жадным и всепоглощающим, – а потом рассыпаюсь искрами, тая в ласках мужчины. Растворяясь в них от необыкновенного чувства полёта. Свободы! По щекам катятся горячие капли, оседая солью на губах. И толика боли – как острая приправа к невероятному наслаждению, что дарит мне… Любовь. Засыпаю в объятиях Риаса, полностью опустошённая и абсолютно счастливая.