13

На работу я летела, можно сказать, на крыльях. Утренняя диверсия с китайским чили и предсказуемая реакция мужа грели мою израненную душу куда лучше сеанса у психотерапевта. В голове то и дело всплывало его перекошенное от паники лицо и остервенелые почесывания, отчего я тихонько и совершенно искренне хихикала прямо на ходу.

Ну что, Димка, почувствовал на себе «мышкины слезки»? Надеюсь, тебе было так же жгуче, как мне вчера от твоего предательства.

По пути заскочила в супермаркет. И о чудо! Моя финансовая карма решила сжалиться: на полке красовалась шикарная акция. «Три пачки печенья и сироп для кофе в подарок!». Скидочки и желтые ценники — теперь мое всё, пока кошелек исполняет романсы. Естественно, взяла. Надо же мне на работе хоть что-то жевать? Для пущей надежности прихватила еще несколько пачек лапши быстрого приготовления и упаковку самых дешевых, откровенно бумажных сосисок.

Ничего, как-нибудь продержусь. Не помру с голоду. Сейчас нужно экономить каждую копейку. Неизвестно еще, как жизнь дальше повернется после развода.

Зайдя в приемную, я тут же нахмурилась. В закутке, служившем нам кухней, горел свет, а на полу и хромированном поддоне кофемашины красовалась щедрая россыпь молотого кофе.

Боже правый, что тут ночью происходило? Набег кофейных наркоманов?

Быстро бросив сумку, я вооружилась тряпкой. Через пять минут всё сверкало первозданной чистотой. Разложила на полочке свои нехитрые сокровища: печенье, чай, подарочный сироп. Ну вот, уже не так уныло.

Сварила себе порцию, вдохнула горьковатый аромат и покосилась на часы. Рабочий день уже начался, а босса всё нет. Странно. Обычно он пунктуален до секунды.

Подойдя к окну, я убедилась: его черный внедорожник на месте. Машина тут, а шефа нет. Так... А вдруг? Чем доминант не шутит? Может, его похитили инопланетяне, соблазнившись идеально отутюженным костюмом?

Решив проверить еще одну безумную теорию, я подошла и тихонько постучала в дубовую дверь. Тишина. Осторожно нажала на ручку и приоткрыла створку.

И обомлела.

Из полумрака кабинета доносилось приглушенное, ровное посапывание. Я сделала шаг внутрь и увидела картину, от которой у меня едва не подкосились ноги. Мой грозный, железобетонный начальник спал. Прямо на небольшом кожаном диванчике в углу. Его крупное тело было сложено в три погибели, словно он отчаянно пытался уместиться на площади, предназначенной исключительно для кошки. Он даже обувь не снял, так и уснул.

«Бедненький…» — пронеслась в голове первая, абсолютно дурацкая, типично женская мысль. Умаялся, видимо, разгребая вчерашние проблемы допоздна.

На цыпочках, стараясь даже не дышать, я ретировалась и прикрыла за собой дверь. Сделала ему двойной эспрессо. И задумалась. Печенье с самого утра — не лучшая идея для такого матерого хищника. Но у меня, кроме бумажных сосисок и того китайского кулинарного шедевра, которым, по слухам, неплохо ремонтируют асфальт, ничего не было.

Эх, надо спасать ситуацию. Осенило моментально. Я спустилась на этаж ниже, в свое родное кадровое логово к Любе и Оксане.

Девочки встретили меня радостными улыбками. Пока мы болтали ни о чем, я профессиональным взглядом голодающего сканировала их столы на предмет съестного.

— Девочки, а у вас хлеба случайно нет? А то я обед дома забыла… — выдавила я из себя с максимально несчастным видом.

Люба тут же, без единого вопроса, вытащила свой контейнер, достала одноразовую тарелку и заботливо переложила мне два внушительных бутерброда с сыром и колбасой.

— На, Лерка, бери. У меня всегда с запасом.

Оксана не отставала:

— А я вообще на диете, так что могу отдать творог с яблоком. Утром лень было отмерять порцию, вот лишнего и притащила. — И она щедро отсыпала мне в пластиковую мисочку половину своего пайка.

Эх, золотые у меня девчата всё-таки. Душевные…

С чувством легкой неловкости, но и с огромной благодарностью, я вернулась к себе. Переложила добычу на нормальную керамическую посуду и понесла этот сборный завтрак в логово зверя.

Аккуратно поставила тарелки на журнальный столик. Он всё так же спал. Во сне его лицо полностью утратило привычную суровость, став каким-то непривычно расслабленным, почти молодым и беззащитным.

Так, Валерия, стоп. Хватит лепить из него беспомощного птенчика. Это тот самый человек, который способен одним движением брови испепелить целый отдел.

— Сергей Матвеевич, просыпайтесь, — я осторожно потрясла его за плечо.

Он приоткрыл один глаз. Мутный, совершенно невыспавшийся и дезориентированный.

— Валерия? Сколько времени?

— Восемь тридцать утра, шеф.

Он издал тихий хриплый стон и сел, с силой потирая лицо ладонями. Вид у него был такой, словно он только что вернулся из изнурительной экспедиции на Марс.

— Так… Сейчас я умоюсь и… — он попытался встать.

Но я не дала ему договорить, автоматически включив режим «заботливой няньки»:

— И позавтракаете. А уже потом дадите мне задачи на день.

Он посмотрел на меня сонно, но доминантные брови уже по привычке сошлись на переносице в строгую складку.

— Валерия, я не завтракаю.

Я беспечно пожала плечами, изображая легкую непокорность:

— А надо. Иначе сил не останется, и уже к середине дня вы будете злой, голодный и несчастный.

Он изумленно моргнул, явно не ожидая от меня такой дерзости. А я, не дожидаясь возражений, развернулась и вышла в приемную, мысленно махнув на него рукой.

Ну и ладно! Не хочет — не надо. Больше не буду о нем заботиться, о вредном. Пусть сам потом к обеду от голода свой дубовый стол грызет, как бобер бревнышко.

Минут через тридцать дверь кабинета распахнулась. На пороге стоял шеф. Посвежевший, бодрый, с гладко выбритыми щеками и… с пустыми тарелками в руках. Я уже вскочила, чтобы забрать посуду и помыть, но он прошел мимо меня прямиком на маленькую кухню. И тут я услышала шум воды.

Обалдеть. Мужчина. Моет. За собой. Посуду.

Я невольно застыла, завороженно глядя на его широкую спину. Он делал это легко, без малейшего намека на брезгливость или ущемленную мужскую гордость.

«Вот же повезет его жене…» — промелькнула мысль, и следом, как удар под дых, в памяти возник образ моего домашнего бытового инвалида. Дима, для которого донести чашку до раковины было подвигом, достойным Нобелевской премии по физике.

Контраст был просто оглушающим. Дима в свои двадцать семь выглядел как оплывший пивной магнат с тремя кредитами и вечно недовольной женой-мегерой. А шефу было за тридцать пять, но его спортивное, подтянутое тело и ухоженный вид делали его похожим на модель с обложки журнала «Самые горячие мужики года». Какого-нибудь, неважно.

Эх…

— Валерия, спасибо за завтрак. И что разбудили.— Он вышел с кухни, вытирая руки бумажным полотенцем. Поймал мой взгляд.

— Да не стоит благодарности, это же моя работа…— Я смущенно заерзала на стуле.

— В благодарность я забираю вас на обед, — отрезал он, прерывая мои робкие лепетания.

— Ну что вы! Не стоит! — искренне запаниковала я, живо представив себе, сколько может стоить простая чашка чая в том месте, куда обычно ходят такие люди.

Но он включил свой властный тон, абсолютно не терпящий возражений:

— Отказы не принимаются. Ровно в двенадцать будьте готовы.

Рабочее утро, несмотря на столь нестандартное начало, покатилось по привычным рельсам. Я разбирала почту, координировала звонки и с легким трепетом ждала обеда. Любопытство, куда же меня повезет этот доморощенный тиран, уверенно побеждало панику.

И тут экран моего мобильного загорелся. Вызов от абонента «СВЕКРОВЬ».

Вот только этого мне сейчас не хватало для полного счастья.

Нацепив маску абсолютного дзена, я приняла вызов.

— Алло. Здравствуйте, мама Таня.

— Лера! — ее голос лязгнул в динамике, как набат. — Чем это ты вчера моего сыночка накормила?! Он мне только что звонил, весь в истерике, про каких-то глистов спрашивает!

Ах ты ж хитрая бестия, Димочка! Решил мамочке нажаловаться, но истинную причину своего зуда, конечно же, утаил.

Я сделала голос сладким и тягучим, как сироп:

— Мама Таня, да я же на работе допоздна была. Дима сам себе праздничный ужин организовал. Пивом, которое вы ему, если я правильно помню, в благодарность за новую газонокосилку привезли. И воблой к нему. Видимо, рыба оказалась... с сюрпризом.

На том конце провода повисла тяжелая, гробовая тишина. Я почти физически слышала, как со скрипом проворачиваются шестеренки в ее голове, пытаясь склеить несовместимые факты.

— Какую еще газонокосилку? — проскрипела она в шоке. — Я впервые об этом слышу! И мой Димочка не пьет! Он у меня вообще трезвенник! Это всё ты! Ты его испортила своими вечными упреками и нытьем! Совсем сыночка моего довела!

Внутри всё перевернулось от этой непробиваемой лжи и слепой, токсичной материнской любви. Я пустым взглядом уставилась в монитор.

Кого я довела? И до чего? До жизни иждивенца?

— Мама Таня, — мой голос на секунду дрогнул, но я мгновенно взяла себя в руки, сковав эмоции льдом. — У меня рабочее время. Перезвоню как-нибудь.

И сбросила вызов. Просто положила телефон экраном вниз, чувствуя, как на плечи снова наваливается знакомая свинцовая тяжесть. Этот короткий, абсурдный разговор стал последним подтверждением, что я всё делаю правильно. В этой семье я при любом раскладе буду крайней.

Спасителем, как это ни парадоксально, вновь выступил Сергей Матвеевич. Ровно в полдень он вышел из кабинета:

— Валерия, поехали.

Обед прошел в уютном, совершенно не пафосном итальянском ресторанчике, что стало для меня приятным сюрпризом. Пока мы ели потрясающую пасту, он, отпив воды из бокала, перешел к делу.

— Юрист передал все данные по той… предприимчивой помощнице в службу безопасности. Бухгалтерия главного офиса тоже плотно заинтересовалась вопросом.

— И что теперь? — спросила я, откладывая вилку.

— Выяснилось, что у нашего филиала в договоре с поставщиком стоит жесткий лимит на сумму единовременных закупок. Жанна провернула эту аферу не одна, а в сговоре с кем-то из самой компании-поставщика. Заказы проводили в обход системы.

— То есть... ее могут привлечь?

— Как минимум, заставят всё возместить. А как максимум — уголовная статья. Мошенничество в таких размерах — дело серьезное. Так что, — он вальяжно откинулся на спинку стула, — для филиала, скорее всего, всё обойдется. А вот для нее... вряд ли.

От этой новости стало одновременно легче и как-то зябко. Легче — потому что с нас сняли подозрения. А зябко — потому что осознание масштаба чужого падения всегда вызывает неприятный холодок.

Вернувшись в офис, я уже морально настроилась погрузиться в рутину, как вдруг Сергей Матвеевич, проходя мимо моего стола, бросил будничным тоном, словно о чем-то само собой разумеющемся:

— Кстати, Валерия, готовьтесь. Через неделю нам с вами предстоит выехать в командировку. В Новосибирск. Нужно на месте осмотреть и оценить потенциальное помещение для нового филиала.

У меня буквально отвисла челюсть.

— В... командировку? Надолго?

— На три дня. В среду выезд.

В голове мгновенно взорвалась паническая сирена: ВЕЩЕЙ НЕТ. ДЕНЕГ НЕТ. НИЧЕГО НЕТ. Вся моя недавняя эйфория от мести мужу и вкусного обеда испарилась, сменившись леденящим ужасом перед практической стороной вопроса. Я физически не могу поехать в деловую командировку с генеральным директором в растянутом спортивном костюме и единственном комплекте одежды, который ношу третий день подряд!

Я посмотрела в стену таким потерянным и безысходным взглядом, что шеф, уже занесший ногу над порогом своего кабинета, замер и медленно обернулся.

— Валерия? Всё в порядке?

Я до боли закусила губу, опустив взгляд на свои руки. Внутри отчаянно боролись гордость и безысходность. Но гордость в этой ситуации никудышный попутчик, когда в твоем гардеробе гуляет ветер, а на счету пустота.

— Сергей Матвеевич, — тихо начала я, заставив себя поднять на него глаза. — Я понимаю, что это звучит крайне непрофессионально... но могу ли я попросить... выписать мне аванс? Хотя бы часть.

Он ответил не сразу. Его пронзительный, сканирующий взгляд внимательно скользнул по моему бледному лицу, задержался на воротнике блузки и опустился на мои безнадежно стиснутые пальцы. В его глазах не было ни капли осуждения или превосходства. Только странная, глубокая аналитическая сосредоточенность.

— Валерия, — его голос прозвучал непривычно мягко, полностью утратив фирменную стальную нотку. — У вас точно всё в порядке? В смысле... дома?

Этот простой, короткий вопрос, заданный без упрека, но с неожиданным человеческим участием, едва не добил меня окончательно. К горлу мгновенно подкатил горячий, предательский ком, а в носу защипало. Не в силах выдавить из себя ни звука, чтобы не разрыдаться прямо здесь, я лишь судорожно сглотнула и кивнула.

— Хорошо, — он не стал давить и допрашивать. — Я дам распоряжение в бухгалтерию. Аванс вам перечислят завтра.

Он развернулся и скрылся в кабинете, оставив меня сидеть с пылающими щеками и бурлящим коктейлем из жгучего стыда, огромного облегчения и робкой искорки благодарности.