28

Его голос звучит тихо. Но в этом обманчиво спокойном, низком баритоне столько ледяной, уничтожающей угрозы, что у меня мурашки бегут по позвоночнику. Я уже научилась понимать без взгляда на его лицо, когда он зол.

На том конце провода воцаряется мертвая, звенящая тишина. Свекровь, видимо, поперхнулась собственным ядом от неожиданности.

— Слушайте меня очень внимательно, Татьяна, — чеканит мужчина, и его пальцы на моем затылке чуть сжимаются, гладят, успокаивая. — Если я еще раз… Хотя бы один раз, узнаю, что вы или ваш никчемный сын позвонили моей Лере, написали ей или подошли к ней ближе, чем на километр, я напишу заявление в полицию. Статья за травлю, преследование и угрозы. У меня лучшие адвокаты в городе. Я сдеру с вас столько бабла в качестве морального ущерба, что вы до конца жизни будете питаться одной овсянкой. Как раз хватит нам с Лерой на роскошное свадебное путешествие. Я понятно объясняю?

Тишина в трубке звучит в ответ. А потом Сергей просто нажимает отбой и бросает мой телефон на подоконник.

Я даже плакать перестаю. Слезы высыхают мгновенно, сменяясь абсолютным, парализующим шоком. Медленно отстраняюсь от его плеча, поднимаю на него глаза. Он стоит так близко. Смотрит участливо и очень внимательно, руку с головы не убирает.

— Зачем… — голос срывается на сиплый шепот, горло сдавило спазмом. — Зачем вы так сказали?

Он непонимающе вскидывает брови.

— Вы с ума сошли? — меня начинает трясти уже от паники, осознание последствий накрывает с головой. — Она же сейчас… она же прямо сейчас позвонит Диме! Она ему всё расскажет! Он же больной, он начнет мне названивать, писать, он же примчится сюда разбираться, кто это взял трубку! Что я ему скажу?! Что мне теперь с этим делать?! Я так хотела мирно дожить до развода…

Паникую, задыхаюсь от слов, а Сергей стоит и смотрит на меня абсолютно спокойным, даже каким-то сытым взглядом. Его ладонь медленно, ритмично массирует кожу, заставляя меня расслабиться помимо моей воли. Пальцы находят шпильки, стягивающие мой строгий офисный пучок. Один неуловимый рывок, второй. Холодный металл со звоном падает на пол. Шишка распадается, и тяжелая волна волос падает мне на плечи, рассыпается по спине.

Это движение лишает меня остатков кислорода и слов, что я хотела сказать.

— Так, а зачем тебе с ним говорить? — вдруг спрашивает.

Смотрит мне в глаза так проникновенно, словно заглядывает в самую душу, вытаскивая оттуда всё, что я так долго прятала. Его слова застревают в мозгу, и я не знаю, как ему ответить. Словно ошибка. И он говорит шепотом. Бархатным, низким, от которого по низу живота разливается сладкий, тягучий жар.

Я сглатываю, но в горле пересохло, как в пустыне. Сердце сбивается с ритма, спотыкается и пускается в бешеный галоп. Ноги начинают дрожать словно пол под ними идет волнами.

— Так… он же не уйдет, — тихо, почти одними губами отвечаю, глядя на его губы. — Он устроит тут дебош. Б-будет стоять под дверями…

— Тогда с ним будет говорить твой ухажер, — шепчет еще тише, наклоняясь ко мне так близко, что понятие личного пространства исчезает между нами.

Я сама не замечаю, как инстинктивно, словно подсолнух за солнцем, тянусь к нему. Встаю на носочки. Мышцы икр напрягаются, горшок с цветком между нами мешает, но мне жизненно необходимо быть еще ближе. Стереть эти оставшиеся миллиметры.

— Так… — выдыхаю ему прямо в губы, чувствуя, как кружится голова от близости. — У меня нет ухажера.

В его черных глазах вспыхивают лукавые, горячие искры. Он чуть склоняет голову набок.

— А как же я? —шепот проникает мне под кожу, заставляя кровь закипать. — Лера, ты меня уже со счетов списала?

Я смотрю в его глаза и вижу там то, во что боялась поверить. Он слышал всё и даже после всего… называет себя моим ухажером.

— А зачем вам мои проблемы? — жалобно спрашиваю, чувствуя, как дрожат губы. Это мой последний, отчаянный рубеж обороны.

— Лера, — он тяжело выдыхает, его дыхание опаляет мою кожу. — Ну что ты всё «выкаешь»? Мы давно перешли этот рубеж. И вообще… давай на свидание. Сегодня вечером.

— Вы серьезно? — потрясенно выдыхаю.

Но он больше ничего не говорит. Ему не нужны слова. Сергей просто опускает взгляд на мои губы. Его большие, сильные руки решительно перехватывают тяжелый горшок из моих ослабевших пальцев. Он небрежно ставит его куда-то в сторону, на стол и бумаги на нем, даже не глядя, освобождая пространство между нами.

А в следующую секунду его ладони ложатся мне на талию. Крепко. Властно. Рывком прижимает меня к себе, стирая все преграды, и целует.

Жарко. Нежно. Трепетно. Его губы сминают мои, и я отвечаю.