Глава 11

— Госпожа! — дверь с грохотом открылась. На пороге стояла раскрасневшаяся и запыхавшаяся Рохель. Толстая русая коса совсем растрепалась, косынка давно съехала набок, почти не покрывая головы. — Госпожа! Ваш муж вернулся.

Встрепенувшись как ото сна, я устало посмотрела на неё.

— Госпожа… — радость как водой смыло. Теперь девушка несколько испуганно разглядывала меня.

Бессильно опустила голову и слабо кивнула. Сидя за столом у самого окна, бесцельно рассматривала осколок ратуны. Он казался мутным и тусклым. Наверное, оттого, что я без конца трогала его и гладила. Стоило вглядеться в такой маленький кусочек хрусталя, как тут же передо мной появлялась пасть дракона и его безжизненный взгляд ярко-бирюзовых взгляд лишал меня последних сил. Чем сильнее я вглядывалась в облик дракона, тем больше мне казалось, что в его глазницах просто плещется жидкий огонь. Да и сам скелет объят непонятной дымкой.

Это тот же дракон, который пришёл мне впервые? Что же с ним стало?

Наставник Лэш говорил, что каждая Видящая устанавливает контакт только с одним драконом. Один раз и на всю жизнь…

Или…

Я убила своего дракона?

Но разве такое возможно?

Осколок тускло блеснул, отражая солнечный луч. Я моргнула и посмотрела на ждущую меня Рохель. Девушка так и не думала уходить куда-либо. Просто стояла в проёме и мяла юбку, затравленно посматривая на меня.

Выдохнув, шире открыла глаза. Тяжелеющие веки после бессонной ночи так и норовили скрыть от меня всё.

Я боялась спать. Боялась ночных кошмаров. Боялась сгореть в этом сизом пламени под взглядом бирюзовых глаз.

«Пришло твоё время, Сэвайя».

Что это значит?

Я всё равно уйду на Голубую гору? Но ещё слишком рано. Так что же имел в виду этот дракон? Чего он хотел от меня?

В голове путались мысли, мне так хотелось лечь головой на стол и хоть на чуть-чуть закрыть глаза. Но эта настырная и настойчивая Рохель буквально вынуждала меня встать и последовать за собой.

Последний, кого бы я сейчас хотела видеть — Дайрат! Страх и ужас ещё трепыхались где-то внутри, но было и что-то другое. Он не верил мне, а не верила ему. Но… Но как же быть теперь? Я просто не могу говорить с драконом. Но вчера говорила! Разве такое возможно? Разве не должна была я потерять свой дар? Выходит… выходит Дайрат был в чём-то прав.

От этой мысли в животе всё сжалось в тугой комок, а к горлу подступила липкая, мерзкая тошнота.

В чём он был ещё прав?

Почему я даже сейчас слышу его настойчивый, вкрадчивый шёпот в своей голове?

«Признайся, Сэвайя, нет никаких драконов, нет никаких богов. Есть только люди. И одни ловко используют других».

Ах, как бы мне сейчас хотелось поговорить с наставником Лэшом! Он бы точно ответил на мой вопрос! Помог бы! Показал нужный путь…

Как же быть?

Со стоном накинула шаль на плечи и встала из-за стола.

— Пойдём, Рохель.

— Вам нездоровится, госпожа?

— Нет, всё в порядке. Пойдём…

Перед глазами всё плыло, а голова казалась такой тяжёлой, что я чудом не заваливалась навзничь. Покрыла голову шалью и обхватила себя руками. Эти дни в одиночестве показались мне настоящим подарком. Присутствие Дайрата угнетало. Мне ведь нужно было бы говорить с ним. Как-то быть рядом. Это было бы сущим мучением, самой невыносимой пыткой.

Теперь же мне нужно встретить его. Радостно. Показать, как я ждала его.

Притвориться.

Выйдя во двор, болезненно зажмурилась. Солнце слепило меня. Слёзы вступили сами собой. Утирая щёки, я смотрела, как Одогир распрягает коня. Вот Дайрат слишком нежно и любяще обнимает Сиру.

Я невольно поджала губы. Слишком уж это не походило на Дайрата. Как трепетно и ласково он прижимает к груди эту женщину. Закрыл глаза, а лицо кажется безмятежным и добрым. Таким я никогда не видела его.

С какой же страстью и заботой Сира вглядывается в Дайрата. Словно и не верила, что он вернётся. Или она просто видит в нём своего давно пропавшего ребёнка?

Дайрат стал для неё всем.

И с ней рядом он совершенно другой.

Увидев меня, Дайрат сильно изменился в лице. Так тучи скрывают солнце. Клубятся, хмурятся и чернеют с каждым мгновеньем всё сильнее и сильнее, пока не разверзнутся и не обрушат на землю нескончаемые потоки воды, перемежая их раскатистым громом и ослепляющим светом молний.

Моё присутствие не вызвало у него радости. Сосредоточенный, угрюмый взгляд почти не задевал меня. Я была слишком вымотана и обессилена. Как же мне хотелось закрыть глаза и упасть на кровать. Или, на худой конец, в траву. Забыться спокойным, тёмным сном. Без кошмаров, без этого огненного взгляда и смрадного дыхания.

Сердце мне подсказывало, что от этого дракона нужно ждать дурных вестей.

Мёртвые никогда не делятся хорошим.

А этот дракон был мертвее мёртвых, если так можно сказать про бессмертного Бога.

Кого же я увидела в том осколке?

Дракон ли это?

Дайрат отстранился от Сиры, молча, но горячо пожал руку Эдвинга и двинулся ко мне.

Прислонившись боком к резному бортику крыльца, я мрачно смотрела на приближающегося мужа. С каждым его шагом во мне сильнее разгорался страх.

Что он скажет?

Как поступит?

Добавится ли к моим кошмаром новый дурной сон? Что это будет? Очередная ночь в одной постели? Или какая пытка похуже?

— Тебе нехорошо, Сэвайя? — горячее касание к моему лицу вызвало дрожь и волну омерзения. Дёрнувшись, опустила взгляд и сильнее сжала губы. — Плохо спала?

Мой взгляд заставил его едва усмехнуться одними уголками губ.

— Ты совсем не рада меня видеть.

— С чего бы мне быть радой?

Сколько всего мне хотелось ему высказать, но я трусливо глотала слова и просто крепилась. Прикосновение его пальцев, жар тела порождал лишь новый страх и дрожь.

Что если он сейчас силой вынудит меня спуститься из своей комнаты в спальню?

— Ты не скучала?

— Нет.

Как же хотелось сказать, что без него мне было очень даже хорошо! Я даже готова была помогать Сире по дому, лишь бы не быть рядом с этим извергом.

Дайрат скользнул пальцами по моей щеке и поправил шаль, убрав вьющуюся прядь волос под него. Его тяжёлый и пытливый взгляд заставил меня покраснеть.

— Тебе нужно отдохнуть. Я скажу Сире, чтобы тебя никто не беспокоил. Надеюсь, вынужденное одиночество пошло на пользу.

От неожиданного и резкого поцелуя я зажмурилась и невольно сжалась всем телом. Это не было чем-то большим. Просто… просто поцелуй.

Но стоило мне открыть глаза, как я увидела перед собой оскаленную пасть дракона.

«Время пришло, Сэвайя».

Задыхаясь от молчаливого крика, я видела, как преображается лицо Дайрата. Как загораются огнём его глаза. Как слезает плоть и оголяются кости. Их кипенно-белый цвет сводил с ума.

— Мама! — пронзительный детский крик. — Мама, где ты?

Плач. И снова крики. Хриплые, с завываниями.

Как же больно. Огонь опаляет губы, а глаза слезятся от невыносимого жара.

— Мама?

Нет Дайрата. Нет дома. Нет ничего.

Только череп дракона, объятый сизым огнём.

И крик.

Мой.

Детский.

Рёв дракона.

— Мама!

Я хочу это прекратить, но ядовитый огонь уже перебрался на меня. Горю и плачу. Лицо заливает чем-то горячим, липким. Как заворожённая смотрю в эти мёртвые глаза и слышу этот трижды проклятый детский крик, от которого сердце разрывается от боли:

— Мама!

Снег перестал падать мне на лицо. Моргнув, поняла, что его и вовсе не было. Это всего лишь привиделось мне. Гора. Дракон. И тот осколок ратуны. Ничего этого не было.

Потолок. Ещё кружится и вертится, вызывая нудную боль в висках.

В комнате темно. Свеча почти догорела. Её неверный, трепетный свет окрашивает красным стены.

Как же тяжело дышать, словно камнем придавило. С хрипом и стоном выдохнув, повернула голову и чуть не закричала от испуга. Рядом со мной на кровати лежал Дайрат. Прижался лбом к моему плечу, обхватив руками. Именно его железные объятия и не давали мне дышать полной грудью.

Дёрнувшись, поняла, что мне не выбраться.

— Как ты себя чувствуешь?

— Что? — сипло переспросила, всё ещё не веря своим глазам.

— Ты проспала весь день. Стоило мне тебя поцеловать, как ты тут же с криком завалилась навзничь. Сира уже три раза отправляла меня за травником или лекарем. Что произошло за эти дни, пока меня не было дома?

Липкий, тонкий страх, похожий на тонкую паучью нить, опутывал меня, превращая в маленький, беззащитный кокон. Только это сдерживало все те слова, что так отчаянно рвались наружу.

— Отпусти меня.

Дайрат убрал руки, и я со стоном вскочила с кровати, желая убраться как можно дальше от мужа. Любое его прикосновение могло принести мне настоящую боль. Всё не могла понять, что же произошло там на крыльце. Что я видела? Что слышала? И почему ощущала всё это…

Боль и страх. Они были реальными. Я чувствовала… Словно была этим ребёнком. Как бы мне хотелось забыть всё это!

Сжимая маленький льняной мешочек, висящий у меня на шее, затравленно смотрела на окончательно проснувшегося Дайрата. Непонимание в его глазах постепенно сменялось гневом.

— Я никуда не уйду, Сэвайя.

— Зачем ты пришёл сюда? Это… это моя комната.

— В этом доме всё моё, Сэвайя, — от этих слов мне стало плохо. — Я понял, что было большой глупостью оставлять тебя одну. Ты не хочешь ничего мне рассказать?

Дайрат сел в кровати и устало потёр лицо ладонью. Впервые он выглядел таким собранным и спокойным.

Сидя в углу, я с испугом наблюдала за каждым его движением. Теперь Дайрат заметил, мешочек со спрятанным внутри осколком ратуны.

— Что это?

— Это моё. Единственное, что здесь не принадлежит тебе. Раз… раз даже я стала вещью.

От этого слова Дайрат помрачнел. Сердито раздувая ноздри, с немым упрёком смотрел мне в глаза.

— Разве я это говорил?

— Тогда зачем я тебе? Почему б тебе не отпустить меня? Любить я тебе не буду. И уважать не могу… — сама не верила своим ушам. Это всё ратуна. И дракон. Его назойливое присутствие. Его пугающие послания.

— Если ты будешь там сидеть, то замёрзнешь. Ночь будет становиться холоднее. А эта комната самая студёная.

Дайрат намеренно ушёл от ответа?

— Дайрат, отпусти меня! Прошу.

— Ты же знаешь, я не могу.

— Можешь. Но не хочешь.

— И куда ты пойдёшь?

— Тебе разве есть до этого дело? — чуть не захлебнулась от собственной наглости. Язык бы прикусить, но мне было уже не остановиться. Разрыдавшись, вцепилась двумя руками в мешочек и закрыла глаза. — Ты ведь разрушил всё, что было мне дорого. Разве тебе есть до меня дело?

— Ошибаешься, Сэвайя, — Дайрат встал с кровати и направился ко мне. — Когда-нибудь ты поблагодаришь меня за всё.

От этих слов я словно окаменела. Неужели… Неужели он сам во всё это верит?! Благодарна? Благодарна…

— Не подходи ко мне. Не подходи!

Эти ненавистные объятия. Ни к чему не обязывающие, но явно говорящие, что я его!

— Сэвайя, что случилось? Ты можешь мне рассказать?

Сжимаясь в комок, только плакала и вырывалась. Не хочу видеть его. Не хочу слышать. Не хочу ничего знать! Зачем я согласилась на уговоры Йонхета? Зачем слушала дракона? И зачем… зачем забрала этот проклятый осколок ратуны. Нет теперь покоя.

И я не знаю… не знаю, как мне жить дальше!

Почему до сих пор я слышу этот пронзительный детский крик?

Почему он не оставляет меня?

Отчаянно боролась, но вырваться из крепких и сильных объятий было невозможно. Я даже боялась коснуться Дайрата.

Что я увижу на этот раз?

Это наказание?

За грех? За то, что полюбила? За то, что между богом и человеком, я выбрала последнего? Только он совсем не любит меня.

— Сэвайя! Успокойся и расскажи, что случилось! — Дайрат с силой поднял меня с пола и рывком усадил на кровать. — Что случилось?

— Оставь меня! Не трогай!

— Сэвайя!

Вскрикнув, скинула его руки со своих плеч и наотмашь ударила Дайрата по лицу. Забравшись на кровать с ногами, отползла от края, уже почти не плача, только тонко всхлипывая.

— Уходи!

Но вместо ожидаемой ярости или злости, ответного удара или всплеска гнева, последовало нечто совершенно другое. Дайрат одним движением сдёрнул покрывало с кровати и накрыл им меня. С боем и отчаянным упорством, уложил меня и сел рядом.

— Сэвайя, когда я говорю, что ты — моя жена, значит, моя жена. Если я говорю, что это — мой дом, значит, мой дом. И если я прошу тебя рассказать всю правду, то лучше тебе так и сделать.

— Ты мне всё равно не поверишь. Да и…

— Сэвайя! — Дайрат повысил голос и с силой сжал моё плечо, почти до хруста.

Кошмар. Тот ужас, что снился мне этой ночью. И то, что я увидела утром, стоило Дайрату коснуться меня губами.

— Свейн, Свейн, мой малыш… — я звала кого-то из своего кошмара. — Я спою тебе песню, Свейн, чтобы твоя ножка быстрее зажила.

Закрыла глаза, вспоминая страшный, непонятный сон. Все те запахи, звуки. И песню. Я никогда не слышала такую.

Ветер горы облетает,

Над горами солнце тает,

Листья шепчутся устало,

Гулко яблоко упало.

Подломился стебель мяты,

Жёлтым яблоком примятый,

Месяц солнце провожает,

По цветам один гуляет.

Дайрат замер. Он молчал, ослабив свою хватку. Я нехотя открыла глаза.

Пристальный, немигающий взгляд тёмно-синих глаз. Испуганный. Очень испуганный.

— Кто такой Свейн, Дайрат? Ты знаешь его? — я задала самый главный вопрос. Неужели в том поместье был третий ребёнок? Ведь сына Сиры звали совсем не так.

— Откуда…

— Боги, Дайрат, боги, — не выдержав, я достала из мешочка осколок ратуны. — Но ты же не веришь в это. Тебе плевать на них, как и на меня.

— Кто тебе рассказал?

— Дракон.

— Ты лжёшь! — до чего же испуганным выглядел Дайрат. Его глаза стали почти чёрными от страха. — Кто? Сира? Это она, да?

— Почему ты мне не веришь, Дайрат?

— Она столько лет молчала… Молчала! Сира! — Дайрат яростно взвился и выбежал из комнаты. — Сира! — его разгневанный вопль эхом разнёсся по пустому дому. — Ты обманула меня, Сира! Обманула! Сира!

Перевернувшись на другой бок, не мигая, смотрела в чернеющий дверной проём. Напевая песню, вдруг вспомнила последние слова дракона. Я их почти не расслышала, но сейчас, рассказав всё Дайрату, моя память стала ясной, как никогда.

«Пришло твоё время, Сэвайя. Время для истины и возмездия».