Глава 18

Свадьбу Рохель было решено сыграть в середине осени, когда все работы в полях уже будут окончены, как и положено. Не так, как у меня… Возможно, этот год будет не таким неурожайным?

Её всё-таки сосватали какому-то парню из ближайшей деревни. Скоро у нас появится новый член семьи: в то, что Рохель уйдёт из этого дома, я поверить не могу.

Расхаживая у себя в комнате, всё думала и думала, собиралась с духом, но трусость осаждала меня. Было страшно решиться на такой сложный, почти отчаянный шаг.

Подойдя к шкафу, несмело потянула его дверцы на себя. Они протяжно, несколько надсадно заскрипели. Мне вдруг захотелось подарить что-нибудь Рохель. Может, я и не стала частью семьи, но её поддержка и помощь всё это время была ощутимой.

Шаль, та самая, что была на мне во время свадебного обряда. Я осторожно коснулась её. Тонкие серебряные нити, вплетённые в белоснежное полотно, немного царапали пальцы. У меня нет никаких приятных воспоминаний о том дне. Я бы хотела забыть, что тогда было… Но шаль сделана с такой любовью, с такой заботой, несправедливо, что она пылится в шкафу, хотя может осчастливить кого-то. Должна была меня, но не вышло.

Я прошлась пальцем по расшитому краю шали и, решившись, взяла её в руки. Неожиданно из складок выпал засохший цветок, именно из таких был сделан венок.

Странно.

Присела на край кровати, разглядывая нежно-голубые лепестки.

Тогда слова Сиры прошли мимо, а сейчас меня они убедили в том, что мать Дайрата не врала мне: он действительно что-то испытывает ко мне.

Нежные чувства…

Прижав шаль к груди, крутила в пальцах засохший цветок, рассматривая его на свет.

Неожиданно в голове всплыло почти забытое воспоминание. Обрывочек, который ускользнул от меня. Когда Йонхет поцеловал меня в переулке, тогда я всего на мгновение столкнулась с Дайратом.

Сейчас я отчётливо видела его глаза. Широко распахнутые и удивлённые. Словно он увидел кого-то очень интересного. Наши взгляды встретились всего на миг, я стыдливо склонила голову и убежала, почти и не запомнив того, на кого налетела после такого оглушительного поступка Йонхета.

Если я так понравилась Дайрату, почему он молчал всё это время? Почему так вёл себя? Почему позволил…

Мотнув головой, прогнала наваждение.

Нежные чувства…

Всё равно не верится. Если бы он любил меня, то не поступил бы так! И отрицание видений, драконов тут вовсе ни при чём.

Со вздохом встала и вышла из комнаты, спустилась на женскую половину и осторожно постучала в дверь. Рохель открыла не сразу. Лицо её было раскрасневшимся, а глаза блестели от задора и веселья. Увидев меня, она сдержанно поджала губы и склонилась, пропуская внутрь.

— Рохель…

— Да, госпожа.

— Я говорила тебе, необязательно так называть меня, — рассерженно выдохнула и повернулась к девушке лицом. В комнате был полумрак. Небольшая свеча плохо прогоняла вечернюю темноту. — Держи.

— Ох… — девушка прикрыла рот рукой и неверяще посмотрела мне в глаза. Едва не срываясь на бесконечную благодарную болтовню, она даже дотронуться боялась до шали.

— Ну же, бери. Тебе она будет очень к лицу.

— Спасибо, госпожа!

Вновь поморщившись от услышанного, я всё же довольно улыбнулась, наблюдая за сияющей от восторга Рохелью.

Неловкость момента сглаживалась правдивостью и искренностью чувств.

— Надеюсь, на твоей свадьбе мы знатно погуляем. Если что-нибудь нужно, не стесняйся. Проси.

Девушка мотнула головой. Держа шаль дрожащими руками, всё не могла поверить, что ей достался такой драгоценный подарок.

— Я… я верну…

— Нет. Ты оставишь его себе, пусть он принесёт только счастье. Если так и будет, передашь дочери или невестке.

— Да, — Рохель схватила шаль за кончики и расправила её, наблюдая за тем, как струится благородная ткань.

Решив, что дело сделано, направилась к двери, но напоследок вдруг решилась задать вопрос:

— Рохель, скажи, ты виделась со своим будущим мужем.

— Да.

— И… ты довольна? — вцепившись в дверную ручку, затаила дыхание.

— Очень! Он замечательный.

— Пусть и так… пусть и так… — бормоча себе под нос, вышла из комнаты. Притворив за собой дверь, потянулась за пазуху и вытащила сухой цветок. — Пусть и так. Хоть бы оно так и было!

Ничего не видя, просто шла вперёд, рассматривая цветок. Почему-то он сильно манил, буквально притягивал мой взгляд, казался таким хрупким, что было достаточно одного движения, чтобы превратить его в пыль.

Как всё похоже на нас с Дайратом! Наша семья — это этот засушенный цветок. Чем же всё закончится?

— Ой! — ударившись лбом обо что-то твёрдое, поморщилась от боли и подняла взгляд: Дайрат. Лёгок на помине. Увидев цветок в моих руках, он вдруг улыбнулся, и взгляд его непривычно потеплел.

— Тебе уже лучше?

— Да… — потирая лоб, жмурилась и старалась не смотреть на Дайрата. — Вот решила сделать подарок Рохель.

— Какой же?

— Моя свадебная шаль, — затаив дыхание, смотрела за его реакцией: ничего. — Как думаешь, ей она будет к лицу?

— Не одежда красит человека… — Дайрат отступил в сторону, пропуская меня. Даже поговорить не хочет? — Рохель была рада?

— Очень.

— Славная девушка.

Я напряжённо прикусила нижнюю губу. С чего это он так добр? И настроение у него хорошее.

— Я хотел с тобой поговорить…

Хмыкнув, привстала на цыпочки и заткнула цветок Дайрату за ухо. Он недоумённо замолк, с подозрением рассматривая моё довольное лицо.

— О чём же?

Вот. Теперь всё как обычно. Хмурый, сдержанный, с пронизывающим взглядом. Тот счастливый Дайрат мне всего лишь привиделся. Тяжело выдохнула и скрестила руки на груди.

— Свадьба Йонхета и Эриссы будет меньше чем через месяц: отец совсем плох.

Замерев от услышанного, медленно опустила руки.

— И… мы не поедем? — с надеждой обратилась к Дайрату.

— Ты же сама прекрасно знаешь, что это невозможно, — едкость в его голосе стала слишком ощутимой. — Но не надейся, нас не будет в первых рядах гостей. Таким, как мы, не будут рады.

Я молча кивнула: бастард и Видящая, не оправдавшая надежд. Какую же тень я бросаю на весь свой род, и какую услугу оказываю Эриссе!

— Значит, едем?

— Да, едем, — Дайрат ухмыльнулся. — Та ещё будет поездка.

— Ты хочешь испортить свадьбу?

— Разве может что-то расстроить или испортить эту свадьбу, Сэвайя? Даже если все твои Боги спустятся с небес, ничего не изменится.

Стыдливо покраснев, почувствовала себя неуютно. Он так презирает и насмехается над моей верой… Как же мне тогда рассказать ему всю правду? Ведь придётся.

— Нет, просто задам пару вопросов братцу. Что я точно испорчу, так это его настроение. Но ему не привыкать, — Дайрат вытянул цветок из своих волос и, прищурив глаза, воткнул его в мою косу. — Тебе он идёт лучше. Как раз в цвет твоих…

— …глаз? Знаю, Сира мне рассказывала.

Дайрат пожал плечами и отправился прочь. Сцепил руки за спиной и, немного ссутулившись, задумчиво опустил голову. Его тяжёлая походка ещё долго отдавала громким эхом в опустевшем коридоре.

Значит, времени почти нет.

Сейчас или никогда.

Тянуть дальше нет смысла.

Сжав осколок ратуны, решила, что эта ночь станет последней в нашей прежней жизни.

От страха сердце колотилось как бешеное. Унимая дрожь в руках, прислушивалась ко всему, ловя каждый звук. Ночь уже давно овладела нашим домом. Все легли спать и только я выжидала самое тёмное и жуткое время, чтобы осуществить задуманное.

Когда мне показалось, что я уже просто оглохла, резко схватилась за осколок ратуны и так крепко сжала, что он сильно уколол мои пальцы даже сквозь полотняный мешочек.

…Мой крик раненой птицей метался в узких горных вершинах. Я надрывала горло, зовя к себе ту, что расскажет самую страшную тайну…

Боль была чудовищной. Я чувствовала, как выворачиваются суставы, как хрустят кости и как надсадно натягиваются мышцы. С хрипом неестественно выгнулась в кровати. Слёзы лились нескончаемым потоком.

В сознании всполохами горела боль. Она пронзала меня, забиралась в самые потаённые уголки лишая покоя.

Меня буквально швыряло по кровати, та ходила ходуном и безбожно тряслась.

Всё закончилось как по щелчку. К телу вернулся контроль, но боль, жгучая и невыносимая, осталась.

Словно повинуясь чужой воле, я встала и осторожно подняла руки, приблизив их к своему лицу. Кожа стала чересчур бледной, тёмно-синие вены выступили так ярко, что я хотела вскрикнуть, но губы не послушались меня. Тело принадлежало кому-то другому, но только не мне.

Опустив руки, послушно вышла из комнаты. Слыша чужие мысли в своей голове, вдруг свернула в знакомый коридор и направилась к спальне Дайрата.

«Нет! Не нужно идти туда! Нужно…».

«Позволь мне, прошу тебя!».

Тихий шёпот в моей голове почти унял пронзительную боль, с которой я почти смирилась.

«Чем сильнее ты сопротивляешься, тем слабее связь, тем больнее будет…».

Вдохнув полной грудью, вновь прислушалась к самой себе. Огненный комочек тупой боли ещё сжимался где-то в глубине, но уже было гораздо легче.

«Так лучше?».

«Да».

Потянулась к дверной ручке и повернула её на себя. Осторожно и неслышно зашла в комнату. Дайрат, забывшись тревожным сном, метался в постели. Его лицо было бледным и мокрым от пота.

Присела на край кровати и коснулась его плеча.

— Тише, тише, мой мальчик… Больше тебя не будут мучить кошмары. Скоро всё закончится. Тише, — провела прохладной ладонью по его лбу, — тише, Свейн, тише.

Дайрат повернулся и лёг на спину. Его руки перестали сжиматься в кулаки, а лицо стало спокойным. Ещё надсадно дыша, он с шумом втягивал носом воздух и шевелил губами, словно пытаясь что-то сказать.

— Спи спокойно, мой родной. Теперь мама всегда будет рядом…

Поцелуй в лоб вышел лёгким и невесомым. Желание остаться здесь было таким непреодолимым, что даже дышать стало тяжело. Но вот, переборов себя, встала.

Ноги словно налились свинцом, непослушные и неповоротливые, они едва не цеплялись друг за друга.

Выйдя в коридор, почувствовала, как слёзы заливают лицо.

«Всё… всё хорошо?».

«Да. Теперь да».

Тихий голос был очень грустным, переполненный странной, смертельной тоской, от которой всё внутри стыло и леденело.

«Благодарю тебя за то, что дала проститься с сыном».

Перед глазами всё поплыло, будто покрылось маревом, тонкой дымкой. Дома больше не было. Я видела только поле и камни, да чернеющее подножие горы.

Ноги сами вели меня в нужную сторону.

Выйдя на улицу, тихо прошла двором и направилась к осыпавшимся ступеням, ведущим к поместью. Моргнув, не поверила своим глазам: лестница цела и пепелища нет.

Поднимаясь на гору, чувствовала, как внутри появляется давно забытое чувство: та тёплая радость и щемящее предвкушение, когда возвращаешься домой.

Горелые остовы, пепел и каменная крошка чудным образом перемежались с видениями целых стен, за которым скрывались жилые комнаты, богато обставленные мебелью и прочей утварью.

Гуляя по пепелищу, рассматривала дом, который мне увидеть вживую было не суждено.

Замерев на месте, где была только голая земля да пробившаяся сорная трава, нахмурила брови и присела.

«Вот тут был тот чулан. Тут я оставила своего сына… Тут я видела его в последний раз».

Широко раскрыв глаза, содрогнулась от ужаса: я вдруг услышала то, что не могла услышать.

Голоса. Крики. Мольбы.

Метнувшись вперёд, словно блуждала в призрачных стенах. Вот комната. Большая и светлая, здесь ещё горели свечи. И здесь были люди… много людей.

Одни заспанные, в домашней одежде, а другие выглядели незваными гостями. Особенно среди них выделялась тонкая женская фигура. Её обладательница не скрывала своё лицо.

Густые и чёрные как смоль волосы были аккуратно подобраны, тонкие брови едва нахмурены. Тёмные карие глаза не казались тёплыми, они скорее напоминали бездну. Алые губы казались накрашенными, но приглядевшись, можно было понять, что это не так, что это дар природы.

Женщина спокойно осматривалась, ничуть не тревожась.

Услышав от верного слуги, склонившегося в поклоне, что все жители дома здесь, она кивнула и приказала идти.

Изогнувшись, упала на землю. Пепелище мелькнуло перед глазами, превратившись вдруг в деревянный пол. Цепляясь руками за доски, едва не ломала пальцы и ногти, так хотела остаться здесь.

Вот рядом с полом подняли бездвижное детское тельце: это сын Сиры, видимо, его по ошибке приняли за сына Лайлы. Вот почему она кричала и просила его не трогать.

Но разве ей поверили бы?

Кто-то схватил меня и рывком поставил на ноги. Мы вышли из поместья, всех куда-то вели. Повеяло холодом.

Обернувшись, увидела неприступную каменную твердь. Здесь не было ничего, никакого прохода. Так могло показаться на первый взгляд. Расщелина была, но совсем небольшая.

Первым к ней подвели раненого мужчину. Его правое плечо уже было красным от крови. Клинок умело пронзил грудь, и мёртвое тело бесшумно упало вниз.

Громкий смешок заставил меня обернуться: это смеялась та самая женщина. В её глазах появился нездоровый блеск. Она плотоядно облизывала губы и возбуждённо перебирала коралловые бусы, наблюдая за тем, как жестоко убивали всех жителей этого поместья.

Вот и моя очередь, я осталась последней.

Женщина вдруг окриком остановила убийцу. Подошла к нему и взяла меч в свои руки.

Содрогнувшись от яркой и сильной боли, схватилась за живот и упала вниз. Последнее, что я увидела, это как стремительно гасли звёзды и исчезал лунный свет: расщелину забрасывали крупными камнями.

«Теперь ты знаешь правду».

Едва дыша и дрожа от ужаса, я подняла голову: знакомое пепелище осталось позади, теперь передо мной был лишь серый и холодный камень.

С удивлением чувствовала, как теплеют руки, как возвращается ко мне жизнь.

Лайла ушла, как и обещала.

Утирая мокрое от пота лицо, разогнулась и с диким ужасом посмотрела в расщелину: часть камней смыло потоками, часть — превратилась в пыль. Теперь не составит труда найти останки на дне этой жуткой могилы.

Сделав шаг, осторожно посмотрела вниз: ничего не видно, одна сгущающаяся темнота.

Край расщелины лишь казался крепким, а на деле был зыбким и неверным. Босые ноги скользнули по холодному камню, и я, леденея от страха, полетела вниз.

Удары об камень были жёсткими и болезненными, вскрикивая, пыталась зацепиться руками хоть за что-нибудь, но лишь выворачивала пальцы и обламывала ногти об острые каменные края.

Падение закончилось хрустом и обездвиживающей болью. Рот наполнился солоноватым привкусом.

Рассматривая яркие звёзды, беззвучно плакала, понимая, что сил позвать на помощь у меня нет. Губы словно онемели.

Боясь пошевелиться, просто лежала и ждала, когда хватит смелости пошевелить рукой или ногой. Едва склонив голову, увидела белеющие в лунном свете кости. Много костей и черепов.

— Помогите! — мой хриплый крик вышел сдавленным и не таким громким. — Помогите!

Уже шепча одними губами, понимала, что здесь меня никто не найдёт.