Глава 20

— Скажи, зачем я тебе нужна? — едва дыша от нахлынувших эмоций, решилась задать самый главный вопрос. — Зачем ты согласился?

— А зачем ты согласилась? Только не ври, что из-за Эриссы.

Покраснев, сильнее прижалась щекой к Дайрату. Я слышала, как мерно и чётко стучит его сердце. Успокаиваемая этим, не боялась говорить откровенно.

— Так странно, что я сделала это из-за любви?

— Скорее, что ты сделала из-за моего взбалмошного и самовлюблённого братца.

Говорить об этом было неприятно.

— Ты ненавидишь его?

— Что? — Дайрат словно очнулся от забытья. — Ненавижу?

— Ну да… Ненавидишь, — облизнув губы, сказала, что думала, — завидуешь.

— Смешно, что так думают все. Нет, я ничего не испытываю к нему. Только и возился с ним, что по просьбе отца. Он был неплохим человеком.

— Почему тогда он не женился на твоей матери?

— Она не хотела этого.

— Не хотела? — не поверив собственным ушам, с трудом оторвалась от горячей груди Дайрата и удивлённо посмотрела ему в лицо. — Это он тебе сказал?

— Нет, — мужчина качнул головой и, сощурившись, посмотрел в ответ, — Сира. Она не хотела жить с ним только из-за какого-то глупого видения.

Похоже, Дайрат слишком уж похож на свою мать.

— А как же она родила тебя?

— Любовь может быть странной. Мать не хотела осуждения и людской ненависти, ведь у отца уже была невеста.

— Невеста? — вздрогнув, испуганно сжалась в комочек, мне на ум сразу пришла та страшная женщина из воспоминаний матери Дайрата.

— Да, пусть отец и был против, но справиться с таким давлением он не мог, поэтому моя мама просто отошла в сторону.

— И кем же была его невеста?

— Не знаю. Никто этого не знает.

Мы лежали, а я обдумывала всё, что сказал Дайрат. Сказать ему, что я чётко видела лицо убийцы его матери? А будет ли в этом толк? Как он узнает, что она — это она? Нет! Вот если увижу её или узнаю чуть больше… Хоть Лайла и оставила меня, но я чувствовала её присутствие. Будет ещё не одна встреча с драконами, я уверена.

— Ты не ответил на вопрос.

Дайрат усмехнулся и отпустил меня. Отстранившись, лёг на спину и устало закрыл глаза. Я повернулась набок и, подперев голову рукой, разглядывала его лицо.

Немного краснея от смущения и стыда, боролась с желанием, дотронуться до него.

— Не хочешь говорить? Это что-то гадкое и мерзкое?

Широкая улыбка Дайрата смутила меня ещё больше.

— Что смешного? Я правда хочу узнать, зачем ты это сделал.

— Ну а ты как думаешь?

— Йонхет что-то вымогал?

Дайрат прикрыл рукой глаза и рассмеялся в голос. Мне вдруг стало обидно: я пошла на этот безумный и жестокий шаг, пожертвовав всем. Сделала глупый поступок, поддавшись чувствам… А он? Смеётся с этого? Или… Или променял свою свободу на что-то очень мелкое?

— Он уговаривал тебя?

Дайрат уже просто хохотал.

— Ты забавная, Сэвайя, — утирая выступившие слёзы, он успокаивался и насмешливо смотрел мне в глаза. — Очень забавная.

Поджав губы, расстроенно отвела взгляд. Ему смешно! Человеческая жизнь, судьба… Он не только Богов презирает, но и весь мир, наверное. Для него это одна большая игра, в которой он уверенно побеждает.

Заметив моё недовольство, Дайрат привстал на локте и резко вцепился в мою шею сзади, притянув к себе, сладко поцеловал. Нежное, пьянящее ощущение его губ на моих сводило с ума. Почти не сопротивляясь, только широко раскрыла глаза, наблюдая за лицом Дайрата.

Нет, это точно не шутка. И брезгливости нет.

Неужели…

Поддавшись непонятным и противоречивым чувствам, зажмурилась и расслабилась.

Тёплые волны разливались по телу, а губы едва не горели от странного жара. Едва дыша, слабо хваталась за плечи Дайрата. Воздуха не хватало.

Теперь поцелуй стал слишком горячим и жалящим. Будто что-то едкое, но такое терпкое и сладкое впитывалось в мои губы, заставляя лишь сильнее стремиться навстречу и наслаждаться каждым моментом.

Нежно гладя мою шею и плечи, Дайрат лишь распалял жуткую страсть, от которой ныло тело, а к лицу приливала кровь, окрашивая румянцем мою бледную кожу.

Когда мне казалось, что внутри всё превратится в ведьмино варево, а я сама сгорю дотла, Дайрат отпустил меня и нехотя отодвинулся под мой разочарованный вздох.

Отчаянно краснея и покусывая губы, я с интересом смотрела ему в глаза. Задорные огоньки просто преобразили его взгляд, да и само лицо стало другим.

Не выдержав, протянула руку и коснулась его щеки. Вспомнив о чём-то, резко одёрнула руку, но Дайрат ловко перехватил её и вернул назад. Мои щёки едва не превратились в пылающие угли.

Нежно касаясь кожи, наслаждалась её колкостью и грубостью. Проведя пальцами по щеке, осторожно дотронулась до губ. Какая терпкая разница: они были удивительно мягкими.

Зажмурившись, подалась вперёд и робко поцеловала Дайрата. Совсем не так, как делал он. Нет, я словно воровка, крала его ласку и дыхание быстрым и стыдливым касанием губ.

Дайрат и не думал сопротивляться, он лишь приобнял меня, превращая робость в страсть. Выдохнув, обвила руками его шею и поддалась неизведанным и очень приятным чувствам.

Воспоминания о Йонхете меркли по сравнению со всем происходящим. Те липкие, даже мерзкие прикосновения теперь не казались мне лаской. Наоборот, я чувствовала разницу, ощущала её каждой маленькой частичкой и радовалась этой возможности.

Никогда не думала, что мне будет даровано такое счастье.

Резко вздрогнув, открыла глаза и со вздохом отдалилась. Тяжело дыша, я села и отодвинулась от Дайрата. То, что я так старательно вытравливала из своей памяти, упорно возвращалось и портило всё.

Виновато опуская взгляд, старалась скрыться от непонимающего взгляда Дайрата.

Хватило одного моего косого взгляда, чтобы он также помрачнел и напряжённо поджал губы.

— Сэвайя, я…

— Ничего. Всё хорошо.

Искусно соврала, пытаясь справиться со страхом и отвращением к самой себе. Что происходит? Неужели я так легко простила его?

Вспыхнув, рассерженно прикусила губу.

— Знаешь, нам бы давно стоило поговорить об этом. Поверь, не проходит и дня, чтобы я… — эти слова дались Дайрату с трудом, — чтобы я не пожалел. Если бы можно было вернуть всё назад.

Хмыкнув, набралась смелости и подняла взгляд:

— Но этого сделать нельзя.

— Да, — Дайрат хотел сказать что-то ещё, но сомневался. Он приоткрывал рот, но тут же резко осаждал себя, лишь тяжело вздыхая.

— Поэтому я и спрашиваю, зачем я тебе нужна, Дайрат.

— Сэвайя, пусть моё оправдание будет жалким, но это истинная правда. Тогда мне казалось, что это будет лучшим решением спасти тебя: если бы ты лишилась дара, то и преследовать тебя не было бы смысла.

Я удивлённо посмотрела на Дайрата.

— Значит, вот как…

— Сэвайя…

Не решаясь продолжать этот тяжёлый разговор, я решила всё перевести в шутку. С неспокойным сердцем улыбнулась и сбивчиво пробормотала:

— Выходит, у тебя странная любовь к брату, Дайрат. Раз ты сделал это по той же причине, что и я.

Дайрат усмехнулся и мотнул головой, воспользовавшись моментом уйти от неприятной темы.

— А я, выходит, ошибся. Думал, что ты избалованная, надменная, слабохарактерная и холодная девчонка, — широко улыбнувшись, Дайрат со вздохом встал с кровати. — Это же надо было так промахнуться во всём!

Пряча улыбку, я смотрела, как Дайрат выходит из комнаты.

Прижав холодные ладони к пылающим щекам, зажмурилась и всхлипнула. Пусть и выгляжу счастливой, но внутри сейчас настоящая буря, я не знаю, как мне быть дальше: поддаться чувствам или прислушаться к голосу разума?

Почему я не поверила рассказу Дайрата про его такую благородную причину гнусного поступка? Почему?

Едва прихрамывая, спускалась по лестнице, поправляя тёплую шаль на плечах. Скоро должны вернуться Сира и Эдвинг, они вплотную занялись свадьбой Рохель. Нужно помочь им с вещами.

Остановившись передохнуть, услышала тяжёлые и быстрые шаги: Дайрат. Только он так ходил в доме.

Пусть всё и налаживалось, но некоторая скованность не покидала меня. Оправдание Дайрата сильно смутило меня, буквально лишило сна. Почти каждую ночь, ворочаясь с боку набок, пыталась поверить его словам. Он с таким остервенением и страстью говорил об опасности, что я, поневоле, начинала верить в это. Время шло, а я не чувствовала её. Теперь боролась с самой собой: мне хотелось верить Дайрату, очень сильно хотелось, и в то же время понимала, что он врёт мне самым бессовестным и наглым образом, а я, поддавшись чувствам, и рада обманываться.

Тяжело выдохнув и крепко сжав перила лестницы, замерла, чуть склонив голову, любопытно рассматривала тёмный коридор.

Шаги вдруг остановились.

— Дайрат?

Теперь же они и вовсе топтались на месте, словно мой голос мог кого-то напугать.

— Дайрат…

Я спустилась вниз и растерянно осматривалась по сторонам.

— Дайрат!

— Госпожа?

От резкого оклика едва не подпрыгнула на месте. Испуганно схватившись за перила, резко обернулась назад. В дверном проёме, ведущем в одну из чёрных комнат, стояла Рохель со свечой в руке.

— Ах, это ты… — унимая дрожь в руках, прижала их груди и облегчённо выдохнула. — Рохель, ты не видела Дайрата?

— С утра господин уехал и до сих пор не возвращался.

Меня как обухом по голове ударили. Пошатнувшись, в ужасе начала вглядываться в тёмный коридор: в доме оставались только мы, Одогир во дворе и точно не заходил, да и его шаркающую походку я бы ни с чем не спутала. Рохель уже подошла ко мне и также смотрела вперёд, только без страха, а с любопытством.

— Госпожа?

— Пойдём, быстрее!

С силой сжала ладонь девушки и направилась вверх по лестнице: мне показалось, что шаги вновь идут к нам.

— Живее, же, Рохель!

Мы взбегали по лестнице, едва дыша: я от страха и гнева, а Рохель от непонимания и удивления.

— Проклятье!

Осмотревшись по сторонам, поняла, что нас с самого начала загнали в тупик: или идти по коридору к, вероятно, очень опасному незнакомцу, или идти ко мне в комнату. Но запора у меня нет!

Втолкнув Рохель в свою спальню, лихорадочно оглядывалась. Позади уже скрипели доски лестницы.

— Госпожа? — девушка тоже услышала этот скрип и теперь боялась не меньше моего.

— Давай, быстрее… — закрыла дверь и потянула к себе тяжёлую лавку. — Помогай!

Мы подпёрли дверь ею и схватились за комод, сверху прижали столом и, сев на кровать, испуганно ждали.

— Кто это, госпожа?

— Не знаю… — скрип досок затих. От мысли, что мы одни в доме мне и вовсе стало не по себе. Старый Одогир почти оглох и мог вообще ничего не слышать.

В дверь с силой ударили. Дверная ручка слабо провернулась.

Мы с Рохель вздрогнули, я успокаивающе сжала её руку.

Тишина.

— Он… он ушёл?

Удар был такой силы, что ножки скамьи противно заскрипели, царапая пол. Вскочив с кровати, растерянно посмотрела на Рохель. Нужно было срочно что-то придумать.

— Госпожа! — девушка вскрикнула, в диком страхе смотря на дверь, ходившую ходуном.

— Нужно снять простыни…

— Что?

— Простыни! Снимай их!

Двух должно хватить. Тут совсем невысоко. Рохель не какая-нибудь неженка, а девушка деревенская, боевая.

— Ты вылезешь в окно.

— Госпожа, а вы?

— Моя нога ещё не прошла. А ты здоровая, сумеешь выбежать на дорогу и, если наши возвращаются, позовёшь на помощь.

— Госпожа, я вас не оставлю!

— Ты меня и не оставляешь.

Сунув свободный конец простыни Рохель, кивком подбодрила её.

— Тяни! Нужно как можно крепче затянуть узел.

Мы подхватили простыни и бросились к окну. Вечерний, очень свежий воздух быстро успокоил нас, вернув решимость. Я привстала и высунулась на улицу: никого. Сбросила вниз свободный конец связанных простыней.

Оглушающая тишина лишь подстегнула нас. Рохель уже держалась за простыню, испуганно поглядывая вниз, как дверь едва не разлетелась на куски от ужасающего удара.

Вскрикнув, Рохель повисла в воздухе. Я держала другой конец простыни и, едва дрожа от страха, смотрела на дверь. Следующего удара она не выдержит.

Выглянув на улицу, увидела лишь отдаляющуюся фигуру Рохель: она оббегала двор, направляясь к воротам.

Бросила ставшую ненужной простынь и подбежала к двери. Подвинув скамью, упёрлась руками в стенку комода. Я слышала странную возню за дверью.

— Уходи! Слышишь! Иди прочь! — мой крик явно озадачил нападавшего, но только на мгновение.

Сухой треск, и в меня полетели щепки. Дверь нещадно рубили каким-то странным клинком. Крепкие доски ещё держались, но надолго их не хватит. Осев на пол, спряталась за комодом. Держась за него, лишь содрогалась от каждого следующего удара.

Небольшое затишье.

Оно меня очень напугало.

Толчок был такой силы, что меня чуть не придавило комодом. Откатившись в сторону, с ужасом наблюдала, как отлетает стол и скамья. От двери почти ничего не осталось. В огромной зияющей дыре торчали чьи-то мужские руки, сжимающие устрашающего вида меч.

Я поползла к кровати, почти не дыша и ничего не соображая.

— Сэвайя?

Это голос Дайрата!

Незнакомец уже стоял в моей комнате, тёмная маска из ткани скрывала его лицо, оставляя открытыми взору лишь глаза: серые и очень холодные. Мужчина озадаченно замер, то поглядывая на меня, то оглядываясь назад, где на лестнице уже раздавался разъярённый топот.

— Сэвайя!

Мужчина хотел подойти ко мне, но резко передумав, бросился к окну и выпрыгнул наружу.

Дрожа всем телом, забилась в угол.

В спальню вбежали Дайрат и Эдвинг, в их руках тускло поблескивали мечи. Эдвинг остался в дверях, а Дайрат, осмотревшись, кинулся к окну:

— Ушёл… — зло сплюнув, увидел меня и облегчённо выдохнул. — Цела?

— Дайрат! — со слезами бросилась к нему на шею и позволила себе расплакаться. — Кто это был Дайрат?

— Похоже, после того как мы нашли могилу моей матери, семейное проклятье перестало отпугивать тех, кому ты нужна.

Лицо перекосилось от страха. Вцепившись пальцами в отсыревшую куртку Дайрата, глубоко дышала носом. Неужели… Неужели это всё правда?

— Нет… — еле слышно проговорила, качнув головой. — Скорее, тот, кто убил твою мать, узнал, что мы нашли её и остальных.

— Возможно… — Дайрат сунул клинок в ножны и сердито выдохнул.

— А вдруг он не один?

— Нет, этот человек знал, что ты одна дома. Он следил и сейчас точно сбежал. И возвращаться в ближайшее время он вряд ли станет. Нам небезопасно оставаться здесь.

— Куда же мы пойдём?

— В поместье.

— Но там же…

— Там есть люди и охрана. Здесь мы станем лёгкой добычей… — Дайрат прижал меня к себе. В его голосе чувствовалась жуткая тревога. Весь его вид говорил, что он был готов к такому. И всё же…

— Дайрат?

Он отвернулся от окна и задумчиво посмотрел на меня.

— Что не так?

— Похоже, у твоих врагов поменялись планы.

— О чём ты? — отстранилась от Дайрата и испуганно посмотрела ему в глаза.

— Теперь ты нужна им живой.

— Зачем? — отстранившись, вперилась взглядом в мрачнеющего Дайрата.

— Мне это тоже интересно.

— Дайрат?

— Ты пишешь очень интересные письма, Сэвайя. Бойкие и неосмотрительные. Наставник Лэш мне всё рассказал. Он жив не только благодаря моей защите, просто никто не знает, что было два письма. Наставник не дурак и держит рот на замке. И теперь всё решает время, — поджав губы, Дайрат усмехнулся и с любопытством посмотрел на меня. — Кто-то думает, что ты знаешь гораздо больше, чем написала в тех скудных трёх строчках.

— Но… я правда ничего не знаю! Если бы я видела тех, кто хотел это сделать! — в сердцах воскликнула, холодея от ужаса.

— Раньше я не верил в эту ерунду, считая, что своей глупостью и наивностью, ты только подтолкнула преступников к действию. Теперь же… — Дайрат зло улыбнулся, — вовсе не уверен в этом. Забудь о своих Богах, с этого дня ты слушаешься только меня и больше никого. Если я сказал сидеть в комнате, ты сидишь. Без возражений. Сэвайя, за твоей головой идёт настоящая охота.